Я вернулся в город поздним вечером, когда улицы уже были пустыми, и фонари светили так тускло, будто экономили свет только для тех, кто действительно нуждается.
Сюда я не приезжал двадцать лет. Не хотел, не мог, не было смысла. Но теперь мать умерла, и у меня не осталось причин откладывать встречу с прошлым. Таксист высадил меня у знакомого перекрёстка. Отсюда до места, где когда-то стоял наш дом, было метров двести. Я пошёл пешком, и чем ближе подходил, тем сильнее билось сердце. И вот — пустырь. Там, где когда-то был дом. В детстве это здание казалось мне крепостью: деревянные стены, запах старого лака, маленькая веранда, где отец любил сидеть с газетой. А теперь — ничего. Только земля, покрытая бурьяном, и чёрные, еле заметные в траве пятна, будто ожоги на коже земли. Я остановился. Запах. Запах гари. Настоящий, едкий, свежий. Хотя пожар случился двадцать лет назад. Это было невозможно, но я чувствовал его так отчётливо, что в горле защипало. Я опустился на колени и провёл рукой по