Любопытное определение ВС РФ, который снова напомнил, что подозрения в попытке скрыть активы от кредиторов путём заключения брачного договора нужно ещё доказать. Нельзя просто так взять и отменить брачный договор только потому что он предшествовал банкротству. Или потому, что жена оказалась более удачлива финансово, нежели банкрот-муж.
Конечно, для кредиторов это выглядит подозрительно: «схема!», «вывод активов!», «брачный договор - притворная сделка!».
Кредиторы бегут в суд и пытаются отжать личное имущество второго супруга, потому что оно же на самом деле куплено банкротом и вообще - общее имущество. Разве это не очевидно?
Ответ на этот вопрос дал Верховный Суд в деле о банкротстве предпринимателя Дмитрия в Определении от 27.06.2025 г. № 305-ЭС25-2188.
Где банк увидел «схему»
История началась с того, что Дмитрий поручился по долгам нескольких компаний перед банком «Легион». Компании перестали платить, и банк потребовал деньги с поручителя. Когда стало ясно, что вернуть долг будет сложно (у Дмитрия маловато имущества), банк обратил внимание на брачный договор, заключённый Дмитрием и его супругой Ириной ещё в декабре 2017 года.
По договору супруги отказались от режима совместной собственности и выбрали раздельный: что записано на каждого супруга - то его личное. После этого на имя Ирины были зарегистрированы доли в компании «Энергомаш-РЗА», участок с домом в Подмосковье и автомобиль Skoda.
Банк решил просто: раз договор заключен накануне банкротства, значит супруг заранее озаботился выводом активов. Аргумент был такой: на момент заключения договора должник уже был неплатежеспособен, подозревал, что начнут искать и продавать его активы, а значит, вся конструкция с раздельной собственностью — не более чем способ скрыть имущество.
Поэтому банк потребовал признать брачный договор ничтожным, то есть недействительным с самого начала, а затем обратить взыскание на супругины богатства.
"А ты докажи, что не общее, а личное"
Суд первой инстанции и арбитражный суд округа поддержали кредитора. Их логика была прямолинейной: «должник на грани банкротства, имущество стало оформляться на жену — значит, схема». И на этом основании договор признали недействительным, восстановив режим совместной собственности.
При этом банки проигнорировали самое главное: происхождение средств. На какие деньги была куплена доля в компании? На что жена приобрела дом и автомобиль? Суды не стали это проверять. Они просто предположили, что средства исходили от мужа. Более того, бремя доказывания фактически переложили на супругу: мол, докажите, что деньги ваши личные, а не переданы мужем под одеялом. А раз не доказали, что ваши - значит, будем считать это мужнины средства.
Такой подход напоминает ситуацию, когда человека штрафуют за неоплаченный проезд, не проверяя, покупал ли он билет, и даже не пытаясь доказать обратное.
Напоминание о презумпции добросовестности
Верховный Суд в определении от 27 июня 2025 года поставил точку в этой спорной логике. Он напомнил: заключение брачного договора само по себе не является злоупотреблением. Это законный инструмент, предусмотренный Семейным кодексом. Муж и жена вправе менять режим собственности — и в этом нет ничего противоправного, даже если позже у одного из них возникнут долги.
Чтобы признать брачный договор ничтожным, кредитор обязан доказать, что:
- были нарушения, выходящие за рамки обычного изменения режима собственности;
- заключение брачного договора привело к исключению уже существующего имущества из конкурсной массы;
- в результате имущественное положение должника ухудшилось, а кредиторы лишились возможности взыскать долг;
- супруги действовали с противоправным умыслом, направленным на сокрытие имущества и ухода от долгов одного из них.
Ни один из этих пунктов доказан не был. Апелляция установила, что жена покупала имущество на собственные доходы и кредитные средства. Доли в компании развивались за счёт господдержки, тендеров и лизинга, а не за счёт финансового вклада мужа. Сам договор не уменьшил имущество должника (потому что имущества у него не было), а лишь добавил имущества супруге. А обязательства по кредиту были исключительно личными — это поручительство Дмитрия, связанное с его бизнесом, но никак не совместный долг супругов.
Значит, кредиторы изначально не могли рассчитывать на имущество жены для обращения на него взыскания для погашения долга мужа. Обидно...
Что важно: ВС РФ, как это часто бывает, поставил на место прыткие нижестоящие суды и погрозил пальцем ретивым кредиторам. Он указал ориентиры, на которые нужно смотреть в подобных делах (как кредиторам, так и должникам с брачным договором):
- брачный договор предполагается добросовестным, пока не доказано иное;
- бремя доказывания заведомой недобросовестности сторон и притворной сути договора лежит на кредиторе, а не на супруге;
- факт заключения договора «в подозрительный момент перед банкротством» сам по себе ничего не доказывает;
- личное имущество супруга должника не может автоматически включаться в конкурсную массу только потому, что он или она оказались богаче на момент банкротных разборок своей второй половинки.
Иными словами, теперь для признания брачного договора ничтожным кредитору нужно показать суду не просто сопоставление дат брачного договора и банкротства, а полную доказательную базу. Брачный договор нельзя превращать в универсальное «доказательство вывода активов» и считать таковым по умолчанию.
Для кредиторов это значит следующее: если хотите оспорить брачный договор, готовьтесь к серьёзной работе, в частности к проверке финансовых потоков, поиску доказательств умысла и реального ущерба для конкурсной массы.
Для семей это подтверждение, что брачный договор остаётся законным способом ввести долевой режим собственности, даже если один супруг оказался на грани банкротства.
Я думаю, аргументы будут полезны и при оспаривании БД по другим основаниям. Например, по признакам кабальной сделки. Как считаете?