Янко очнулся от сна, словно вынырнул из глубины на поверхность озера. Первое, что он ощутил, что ему не холодно. Это было так непривычно, что он пощупал свои ноги и убедился, что коленки целы. Он лежал на меховой подушке, очень толстой и, казалось, испускающей тепло.
«Вот почему мне не холодно», — подумал Янко. Привычным движением хотел коснуться топора на поясе. Но топора не было. Мгновенно открыл глаза.
Он лежал в затемнённом пространстве, ограниченном стенами из шкур. Свет пробивался сюда только через задернутый пологом вход. Пока взгляд Янко скользил по стенам, полог из шкур открылся и в его просвете появилась темная фигура с копьём, направленным прямо в грудь Янко. Фигура заговорила высоким голосом, четко проговаривая слова на непонятном Янко языке.
В ответ Янко показал открытые ладони и растянул губы в совершенно глупейшей улыбке, что, однако, произвело благоприятное впечатление на хозяина копья, верней на хозяйку, так как Янко узнал в ней наездницу, едва она повернулась к свету. Копье уже не упиралось в грудь, и Янко стал разбирать в речи наездницы отдельные слова
— Кто ты? Откуда? — голос прозвучал негромко, девушка повторила вопрос несколько раз, подыскивая разные слова, пока Янко не кивнул годовой: «Понял!» — и махнул рукой в неопределенном направлении.
— Ты спал два восхода солнца, — наездница слова дополнила жестами.
Янко закивал головой, привыкая к своеобразию нового общения.
— Еще ты ел, — амазонка копьём указала на кучку обглоданных костей и добавила: — Ел, как волк.
Она опустилась на четвереньки, наклонила голову, и, подражая хищнику, стала рычать и делать быстрые глотательные движения.
— Уолк, — повторил Янко, подался туловищем вперёд, снова кивнул, но девушка показала зубы, наморщила нос, сделала страшные глаза и с криком «р-р-р» бросилась на юношу с намерением укусить.
Тот отшатнулся.
— Тэнн, — она показала на себя и засмеялась, и смех её прозвучал, как свист рассекающего воздух дротика.
— Янко, — юноша ткнул себя в грудь и хотел сказать ещё что-то, но Тэнн тащила его за руку наружу.
Свежий морозный воздух пощекотал ноздри Янко, солнце, пробивающееся через редеющие облака, заставило зажмуриться.
Жилище, где он находился, представляло собой шалаш, в котором стенки были сложены из наклоненных, сходящихся на уровне выше роста Янко, бивней и обтянуты необыкновенно лохматой шкурой. На плотно вытоптанной площадке перед входом из скальных камней было выложено округлое кострище. Куча веток и крупных костей находилась чуть дальше.
Янко поморщился: дым от тлеющего костра был довольно едким. Шалаш стоял на пологом склоне, куда не доставал язык ледника. Склон переходил в снежную равнину с рощицами чахлых деревьев и высокой сухой травой, которую не скрывал выпавший снег. Обширные участки были словно подстрижены и вытоптаны, на других она стояла высокой стеной. Такая стена высохшей на корню травы начиналась за чумом, и там происходило скрытое движение.
Янко на мгновение замер. Под хруст снега и сухих стеблей из этого, стоящего на корню сена, вышел зверь и уставился на Янко. Зверь и человек изучали друг друга.
Огромное тело великана, порытое густой длинной шерстью, покоилось на четырёх толстых ногах. Квадратная голова сидела на короткой шее. Бока грудной клетки поднималась вверх, когда зверь делал вдох и опускалась, когда сделал выдох. В такт дыханию из влажных ноздрей валил пар. Тяжёлые веки прикрывали маленькие черные глазки, рассматривавшие Янко. Венчал морду толстый у основания и гладкий на конце, словно отполированный, полутораметровый рог.
Исполин жевал высохшую траву, шевелил короткими ушами. Рог, с лёгкостью нанизавший на себя парочку таких Янко, угрожающе опустился вниз.
— Нази, — девушка поманила зверя рукой. Тот хрюкнул в ответ и полностью вышел из травы.
— Назикорн, — нараспев сказала девушка
— Носорог, — перевел Янко, держась подальше от острия рога, и уточнил, — волосатый носорог.
Те носороги, которых Янко видел раньше, были значительно мельче и кожа не была покрыта шерстью. Янко протянул руку и с восхищением и страхом погладил грозное оружие, украшавшее голову носорога. Юноша перевел взгляд на Тэнн и у Янко ёкнуло в груди: к восторгу, радости и тревожности присоединилось какое-то неизвестное чувство, вмещающее эти три, но гораздо сильнее и глубже, заполняющее изнутри все тело и душу Янко.
Янко смотрел в раскосые глаза Тэнн и смутно угадывал, что источник этого удивительного нового ощущения лежит где-то на дне этих глаз, спрятанных за густыми ресницами.
Юноша потянулся к ним взглядом, но в следующий момент девушка схватила чудовище за прядь шерсти и прыжком оседлала его. Затем протянула руку Янко, приглашая его сесть рядом.
Носорог двинулся неторопливый шагом к подножию холма, туда, где паслись разнообразные звери, Всадники покачивались на его спине и общались на своеобразном языке, понятном им обоим. Словарный запас того времени был невелик, многие слова и выражения звучали знакомо, а незнакомые Тэнн переводила.
— Элехоны? — Янко тыкал пальцем в направлении волосатых слонов.
— Мамонты, — поясняла Тэнн.
— А это кто? — Янко показывал пальцем в направлении небольших оленей, стадо которых держалось чуть поодаль от мамонтов
— Это карибу, — отвечала Тэнн.
— А это кто? — Янко ткнул пальцем в сторону быстроногих копытных ростом с большого оленя, но без рогов, с развевающимися на бегу гривами и пучком волос вместо хвоста
— Лошади, кони, — сказала Тэнн
— Кто, кто? — переспросил Янко.
— Кто, кто! — передразнила его Тэнн. — Конь в пальто! Лошади, кони!
— Кон... — начал повторять Янко, но не успел
Тэнн шлёпнула пятками по бокам носорога, и тот перешёл с шага на рысь, а затем на галоп. Удержаться на звере было очень сложно.
Янко ничего не оставалось, как обнять наездницу сзади. Его руки скользнули по плечам девушки, и Янко как будто пропустил через себя молнию, упавшую из грозового облака.
Он скользнул ладонями по двум упругим бугоркам и понял, что это единственное, за что можно держаться, чтобы не вылететь со спины громадного скакуна, и держался за них крепко. Описав полукруг, носорог приблизился к стене высокой травы и резко остановился.
Янко кубарем свалился со спины чудовища, как падает со скалы горный козел, преследуемый леопардом. Снова раздался смех. Он напомнил юноше короткое лето, журчание быстрой речки, перепрыгивающей через подводные пороги, стремящейся вниз по извилистому уклону. Вода, разбиваясь на миллионы капелек, образует радугу в лучах солнца. Такая же радуга расцветала в душе Янко от звуков голоса девушки и от ее смеха.
Янко наслаждался переливчатым звуком, пока не понял, что лежит на спине, а кожаный пояс, удерживающий и прижимающий шкуру к телу, предательски лопнул, и половинки его первобытного фрака разъехались, как лопнувшая кожура разъезжается с перепревшего каштана. А под поясом ничего, прикрывающего тело не было, даже топора.
Тэнн повторила кульбит Янко, свалившись на него в позе наездницы.
Руки Янко легли не на шкуру, а коснулись молодого тела, как будто погрузились в пепел вчерашнего кострища, а губы девушки обожгли рот Янко языком пламени из разгорающегося костра. Шапка слетела с её головы, волосы рассыпались по плечам...
Носорог улёгся рядом, символично отгородив парочку от внешнего мира. Янко, едва отдышавшись, захотел повторить своё головокружительное состояние, повторив поцелуй.
Он сжал ее в объятиях, приблизил к себе, но почувствовал твердый кулачок, упершийся ему в грудь.
Возвращались в чум пешком, держась за руки. Разожгли костер. Жарили мороженое мясо, нарезанное ломтиками необычайно острым отщепом из вулканического стекла.
Автор: Александр Ярлыков