Она вскрикнула, потому что услышала и увидела свою мать. Да, Тэнн точно узнала её, стоящую в любимом одеянии – накидке из шкуры северного оленя и шапке из черной лисицы. Она стояла у подножия горы. Над ней тоннами спрессованного снега нависал выступ языка горного ледника. Мать звала Тэнн и протягивала ей амулет, вырезанный из бивня мамонта.
Тэнн узнала это место – там, где ледник спускался с перевала в ущелье, а потом в овраг между двумя холмами.
Тэнн бежала к матери по скользкому твердому насту. Иногда он проваливался под ней, и она царапала о его острые края коленки. Расстояние медленно сокращалось. Тэнн пробежала половину, когда раздался треск ломающегося льда и громадный осколок ледника, образовав вокруг себя снежную лавину, накрыл женскую фигуру.
— Мама!!! — крик Тэнн слился с грохотом падающего, крошащегося в пыль льда, кристаллы которого на мгновенье образовали радугу в проходящем солнечном свете.
Тэнн проснулась.
Мать исчезла около месяца назад. Ушла пополнить запас горной смолы и не вернулась. Ее искали Тэнн и трое охотников, кто лечил у нее раны. Провалилась ли она в трещину или попала под снежную лавину – осталось тайной. Горы и ледник хранили скорбное молчание.
«А ведь это знак, —решила Тэнн.
Тэнн – дочери знахарки – минуло семнадцать. Поговаривали, что мать при помощи колдовских сил приворожила вождя и хотела стать его главной женой, но встретила яростное сопротивление других женщин и самой главной жены. Вождь ждал от знахарки обещанного сына.
Но родилась девочка. Вождь усомнился в своем отцовстве. Тотчас знахарку объявили колдуньей. От физической расправы знахарку спас талант целительства.
Знахарка отдалилась от племени, жила в своем чуме поодаль от остальных. Женщины с опаской отпускали своих мужей, если те получали травмы, или раны и они не заживали сразу, а требовали участия рук целительницы.
Возле её жилища можно было найти разные звериные следы, принадлежащие и взрослым, и детенышам, обычно раненым или больным.
Тэнн росла, редко общаясь со сверстниками. Только когда их приводили к знахарке или когда мать брала ее с собой, посещая стойбище по какой-либо нужде. Девушкой она ловила обращенные на нее взгляды юношей, но их матери сразу гасили огонь в их глазах — «Не сметь! Она колдунья».
Сегодняшний сон озадачил девушку.
«Что бы он ни обозначал, приснился он не вовремя».
Тэнн решила покончить с жизнью отшельницы и возвратиться к своим сородичам. Мать возражала. Они даже поругались немного и не успели помириться. Тэнн все переносила срок возвращения и решила сделать это перед днем Большой охоты.
«Сегодня опять не получится, — девушке хотелось посмотреть на место, увиденное во сне, — может быть, мать жива и лежит, заваленная глыбой льда в снежной пещере?»
Она села на своего Нази и подьехала совсем близко к леднику, язык которого спускался между скал. Нази послушно забирался вверх по ледниковому склону, когда небольшая снежная лавина скатилась со скалы, чуть не засыпав его и Тэнн. В центре образовавшегося сугроба лежал истощенный человек.
Кисти его были в крови, рядом валялись поломанное древко копья и каменный топор грубой работы.
Автор: Александр Ярлыков