Что скрывалось за 13 газетными строками 60-летней давности
Недавно мне понадобилось просмотреть «Калининградскую правду» за 1965 год. На глаза по ходу дела попалась заметка под названием «Друзья Стеллы». Позволю себе полностью её процитировать:
«ПОЛЕССК. Пятилетняя Стелла вместе с матерью очутилась во время Великой Отечественной войны за колючей проволокой. Фашисты сожгли мать в крематории. Ребёнка приласкала чужая женщина, заменившая Стелле самого дорогого человека. Вдвоём они чудом выжили. Не знала девочка, что в другом лагере смерти – Бухенвальде – находится её отец.
Прошло много лет. Стелла очутилась в Калининградской области. Восьмиклассники Залесовской школы вместе со Стеллой долго разыскивали её отца. И поиски увенчались успехом. Отец жив и находится в Аргентине.
Стелла побывала у него. Она прислала в Залесовскую школу письмо своим товарищам, написала о безрадостной жизни детей рабочих в капиталистической стране.
В настоящее время у Стеллы новый адрес: Ленинград. Она вышла замуж за сына своей приёмной матери Никифоровой».
Согласитесь, история заслуживала явно большего, нежели всего 13 газетных строк, да ещё под рубрикой «Коротко о разном». Вот я и решил, что надо бы попробовать выяснить, где жила и чем занималась Стелла в янтарном крае, как полесские школьники сумели найти её отца на другом конце света. Однако результат оказался не таким, на какой я рассчитывал...
Хорошо всё-таки, что теперь есть интернет. Стоило набрать «Стелла Никифорова Санкт-Петербург» – и открылась целая россыпь ссылок с рассказами о её судьбе.
Родилась она в 1939 году в Бельгии (родители – Роза и Луис Густаво Кугельман). Когда Германия оккупировала эту страну, семья Стеллы сразу попала в зону внимания нацистов, отца стали вызывать в гестапо. А в сорок третьем всю семью арестовали.
После гестаповской тюрьмы и пересыльного лагеря Мехелен Стелла с матерью попали в Равенсбрюк. Мать держали отдельно в туберкулёзном бараке. Лишь однажды довелось им повидаться.
«Мама сидела у окна, заходило солнце, волосы её светились ореолом. Я была счастлива. О чём мы говорили, не помню. Мамочка подготовила мне подарки – длинную ленту из фольги и зубную щётку. Я была счастлива: мама жива, мне больше ничего не нужно».
А потом ей сказали: твою маму сожгли…
Как же девочка выжила в том аду?
«Я ни в одном лагере (а я занимаюсь историей этого вопроса) не встречала такого, как в Равенсбрюке: у осиротевшего ребёнка обязательно была «лагерная мама». У меня было семь «лагерных мам» – женщины разных национальностей: француженка, бельгийка, датчанка, еврейка, немка, а последние две были в русском блоке».
После войны Стелла оказалась в детдоме в Брянской области. Но, несмотря на новое отчество Владимировна (в честь Ленина), всегда мечтала найти отца. И не зря говорят: кто ищет – тот найдёт. Благодаря связям между бывшими узницами из разных стран в 1962 году выяснилось, что он жив. А живёт в бразильском Сан-Паулу. Однако и на этом чудеса не закончились. Бывшие узницы написали письмо, которое было передано Хрущёву через его супругу. И в сентябре 1963-го, ровно двадцать лет спустя, дочка смогла снова обнять папу…
Через полгода Стелла вернулась из Бразилии в СССР, где её ждал жених. Уточним, что по возвращении она вышла замуж не «за сына своей приёмной матери Никифоровой», а за приёмного сына Антонины Александровны Никифоровой, которая тоже прошла через Равенсбрюк (после войны доктор Антонина, как её называли в концлагере, написала книги «Это не должно повториться» и «Повесть о борьбе и дружбе»).
Окончив медтехникум, Стелла Владимировна работала в туберкулёзном институте. Ныне, несмотря на возраст, продолжает заниматься общественной деятельностью, вот уже много лет возглавляет в Санкт-Петербурге организацию бывших малолетних узников.
В питерском отделении «Волонтёров Победы» помогли с телефоном помощницы Стеллы Никифоровой. Я попросил уточнить, когда она жила в самом западном регионе (видимо, в посёлке Залесье Полесского района), почему здесь оказалась, чем занималась, кто именно из школьников и как помогал ей в поисках отца. А в ответ: Стелла Владимировна никогда не была в Калининградской области.
«Статья от начала до конца выдуманная. Очень жаль, что не знали раньше об этой публикации, написали бы в газету. К сожалению, очень много пены вокруг имени Стеллы Владимировны».
Конечно, и до этого мне уже было ясно, что в заметке из Полесска не всё соответствует действительности. Но не думал, что настолько… Тем не менее не верилось, что написано было вообще из головы, совсем на ровном месте.
Заметки собкоров в «Калининградской правде» нередко предварялись публикациями на ту же тему в районке. И точно, при просмотре в Центре регионоведения областной научной библиотеки подшивки «Идей Ильича» (ныне – «Полесский вестник») я увидел, что месяцем ранее журналист районной газеты побывал в совхозе «Залесье», после чего в «Идеях Ильича» вышел ряд материалов оттуда. И в том числе – статья местной учительницы. Где среди прочего написано следующее:
«О её [Стеллы] необыкновенной судьбе учащиеся Залесовской средней школы узнали из газет два года назад. Написали ей коллективное письмо в Новозыбков, где она тогда жила. Пришёл ответ, за ним второй, третий. А потом ребята узнали, что Стелла нашла отца. Он чудом уцелел в Бухенвальде и живёт теперь в Бразилии. Дочь побывала у него в гостях».
А когда стало известно, что Стелла переехала в Ленинград и вышла замуж, «залесовские школьники тепло поздравили её, пожелали большого счастья».
Что ж, эта версия похожа на правду. Хотя и она не объясняет, почему пару недель спустя в областной газете было написано, что Стелла жила в Калининградской области, а её отца нашли полесские ребята. При этом Бразилия превратилась в Аргентину…
Кто же написал заметку «Друзья Стеллы»? С биографической справкой выручили коллеги из «Полесского вестника». Как выяснилось, автору тогда было 44 года. Участник войны. Позже долго работал заместителем редактора. Непонятно, короче, как солидный взрослый человек мог вдруг взять и нагородить столько всякого.
Впрочем, не исключено, что заметку собкора «улучшили» при редактировании. Скажем, у меня не раз бывало, что, написав для какого-нибудь центрального СМИ, я потом с трудом узнавал свой текст…
Вместе с тем хочу подчеркнуть, что, только прочитав старую заметку в «Калининградской правде», я узнал о главном – о потрясающей истории Стеллы. И, проводя свою работу над чужими ошибками, я думал о том, что это ещё и возможность рассказать о человеческой судьбе. И что история Стеллы наверняка окажется новой для кого-то из читателей.
А знать о подобных трагедиях, помнить – надо.
Владислав Ржевский,
автор канала «Калининградская Пруссия»
Смотрите также: