Как возникли названия частей речи в русском языке? Почему при внешней прозрачности смысл этих названий довольно темный? Чему «причастно» причастие? Не значит ли пушкинская строка Глаголом жги сердца людей, что речь идет лишь об одной части речи? Только знакомство с грамматической традицией поможет нам разобраться во всех этих вопросах. Самым старым из русских названий частей речи более 600 лет, самым молодым – несколько десятилетий, одни возникли в недрах церковнославянской письменности, другие – плод современных лингвистических теорий.
Первым славянским грамматическим сочинением явился трактат «О восьми частях слова», составленный, по-видимому, в Сербии в XIV веке и распространенный во многих списках на Руси. Неизвестный составитель привлек различные греческие труды по грамматике и постарался отыскать в своем родном языке грамматические категории, описанные греческими авторами. Выражение часть слова*, употребленное в названии трактата, должно было обозначать то, что теперь мы называем частью речи. Согласно основной традиции греческой грамматики, всех частей слова (или речи) выделено было восемь, как это видно уже из заглавия.
В XV веке под названием «Донатуса» или «Адонатуса» известны славянские переводы сочинений латинского грамматиста Доната (IV в.), благодаря чему греческая и латинская традиции вступили на славянской почве в определенные взаимодействия. С конца XVI века интерес к грамматическому учению пробудился на юго-западных русских территориях, подпавших под власть Польши. Интерес этот был вызван настоятельной потребностью сохранения церковнославянского языка – языка культуры религии и национального самосознания восточных славян.
В 1591 году во Львове была издана грамматика под названием «Адельфотис», что по-гречески значит «братство» (поскольку составлена она была православным братством львовских студентов), в 1596 году вышла в свет «Грамматика словенска» Лаврентия Зизания, наконец, в 1619 году виленский монах Мелетий Смотрицкий издал свою знаменитую «Грамматику славенскую», служившую учебником почти полтора столетия. Уже в первом грамматическом трактате «О восьми частях слова» мы в готовом виде находим наши современные термины: имя, причастие, предлог, союз, наречие. Об имени здесь говорится, что оно имеет три рода, пять падений (падежей), три числа (едино, двойно, множно), бывает собное и общее (собственное и нарицательное). В соответствии с греческой грамматической традицией в состав одной категории были включены существительные, прилагательные, числительные, которые действительно сходны между собой по содержанию (обозначают предметы и их свойства) и по форме (обладают системой падежного склонения).
В грамматике «Адельфотис» впервые появляется термин числительные, который представляет собой кальку (поморфемный перевод слова) латинского прилагательного numeralis (numerus 'число’). От Мелетия Смотрицкого идут термины существительное – калька с латинского substantivum (substantia 'сущность’), прилагательное – калька с латинского adjectivum. Впрочем, уже раньше в «Адельфотисе» говорилось о налагаемых (прилагательных), Лаврентий Зизаний в свою очередь выделял существенные и прилагаемые имена. Надо отметить, что теоретическое разделение имени на части речи произошло лишь в начале XIX века.
Слово причастие в трактате «О восьми частях слова» получает следующее объяснение: Причастие же есть глагол, имени некая последствующа речи и некая последствующа именю. Сего ради и глаголется причастие, зане причаствует и именю и речи [Причастие есть слово, имеющее нечто общее с глаголом и нечто общее с именем. Поэтому и называется причастие, что причастно и имени, и глаголу]. Действительно, причастие характеризуется временем, залогом, с одной стороны, но с другой, имеет род и систему склонения.
Точно так же кальками с греческих образцов явились предлог (полагаемое впереди), отмечающий своим названием обычное место этой части речи по отношению к имени, и союз (связь, связка). Говоря о слове наречие, нужно прежде всего указать, что в трактате «О восьми частях слова» греческий термин, обозначающий глагол, был переведен на славянский словом речь, чем подчеркивалась особая роль глагола в речи — создателя высказывания. Соответственно славянским словом наречие – «у глагола, приглаголие» – была названа часть речи, для которой наиболее характерно приглагольное употребление: идти быстро, весело. Впоследствии, когда был введен новый термин глагол (славянское глаголати – «говорить»), выражение наречие потеряло свою словообразовательную ясность. Кстати сказать, кроме слов глагол и речь для обозначения известной части речи применялся (в переводе «Донагуса») и термин слово. Все три существительных, подобно своим греческим и латинским образцам, обозначали и определенную часть речи (глагол), и понятие о речи вообще.
В переводе «Донатуса» впервые появляется выражение части вещания или речи, откуда и идет современное части речи.
Термин местоимение получил современное морфологическое оформление в Грамматике Мелетия Смотрицкого (хотя уже в трактате «О восьми частях слова» было место имени, обозначающее часть речи, которая может заменять в высказывании имена существительные, прилагательные и числительные). Кроме того, у Смотрицкого мы впервые находим еще два современных грамматических термина: междометие и деепричастие. Междометие явилось калькой латинского interjectio (inter 'между’, jacto ‘бросаю, мечу’).
При образовании термина деепричастие Мелетий Смотрицкий продемонстрировал не только свое мастерство изобретателя новых слов, но и талант ученого исследователя, выделив впервые и без прямого влияния классических грамматических традиций новую часть речи славянских языков. В его Грамматике говорится, что деепричастие так отличается от причастия, как краткое прилагательное отличается от полного, и указывается, что деепричастие лишено падежного склонения. Действительно, деепричастие по своему происхождению является застывшей формой краткого причастия, потерявшей все признаки имени. Так, читая, читав представляли собой краткие формы, параллельные современным причастиям читающий, читавший, а формы читающи, читавши соответствуют полным причастиям женского рода читающая, читавшая. Современное деепричастие сохранило от глагола временную и видовую соотнесенность форм: читая – прочитав. Прибавив к имевшемуся термину причастие корень дее- (дей-ствие, де-ятель), Смотрицкий подчеркнул особую соотнесенность этой категории в составе предложения со сказуемым.
Здесь нужно отметить одно любопытное обстоятельство: Грамматика Мелетия Смотрицкого называлась «славенская» и соответственно своему названию описывала факты церковнославянского языка. Между тем, деепричастие как особая грамматическая категория сформировалось в живых восточнославянских языках того времени, в церковнославянском же языке краткие причастные формы так и оставались причастиями.
Ломоносов в своей «Российской грамматике» (1755) всецело обратился к изучению и описанию фактов русского языка. Оставив в стороне церковнославянский язык, Ломоносов принял церковнославянскую терминологию Мелетия Смотрицкого в ее основных чертах и этим положил начало собственно русской грамматической традиции нового времени. В XIX и XX веках список частей речи пополнился новыми категориями и соответственно был предложен ряд новых терминов. В «Начальных правилах русской грамматики» Н. Греча (1828) появляется термин частица как соответствие латинскому particula, которым были обозначены служебные части речи (предлог, союз, междометие), то есть как бы «маленькие части речи» рядом с такими «большими», как существительное, глагол и т. д. Позднее, в трудах Ф.Ф. Фортунатова, А.М. Пешковского, А.А. Шахматова под этим же названием была выделена еще одна часть речи – «слова, усиливающие или оттеняющие в том или ином отношении грамматические формы или предикатив» (А.А. Шахматов). Таким образом, к частицам относятся следующие слова: ну, же, давай, и, да, а, -ка и другие.
В 1928 году Л.В. Щерба выделил еще одну часть речи русского языка и назвал ее категорией состояния, в составе которой были объединены слова типа прав, рад, должен, нельзя, стыдно, завидно, плохо, горько, жаль, лень, недосуг. Эти слова в предложении выступают всегда в качестве сказуемого и обозначают состояние, которое часто мыслится безлично.
Наконец, в 1947 году в своем классическом труде «Русский язык» (2-е изд., 1972) В.В. Виноградов ввел название модальные слова (английское modal words) для обозначения тех слов, которые выражают модальность, то есть субъективную оценку высказывания. Модальные слова занимают синтаксически автономную позицию, то есть не являются какими-либо членами предложения, грамматически не связаны с другими словами, чаще всего выступают в роли вводных слов и выделяются интонационно (на письме — запятыми): безусловно, кажется, вероятно, по-видимому, может быть, по слухам, как говорят, во-первых, во-вторых, наконец, таким образом, итак, значит, следовательно, кроме того и пр.
Таким образом, большинство названий частей речи русского языка возникло в недрах церковнославянской письменности с XIV по XVII век путем перевода или калькирования соответствующих греческих и латинских терминов (исключением является лишь деепричастие). В новое и новейшее время грамматическая терминология пополнилась новыми единицами, среди которых наряду с кальками (частица) оказались оригинальные термины (категория состояния) и термины, созданные путем частичного заимствования (модальные слова). Следовательно, термины в момент своего появления получают, как правило, содержательную мотивацию. Обычно мотивацией для названий частей речи оказывается либо их синтаксическое функционирование в речи (смотрите то, что говорилось о словах наречие, предлог и некоторых других), либо содержательная сторона (это особенно очевидно для имен существительных, прилагательных, числительных, а также модальных слов), либо формально-грамматические особенности («причастность» причастия по формальным признакам к двум грамматическим категориям). С течением времени эти мотивировки стираются и забываются, но могут быть поняты при знакомстве с предметом и историей науки.
П.С. В основу текста положена статья А.А. Алексеева «О названиях частей речи». Статья была опубликована в журнале «Русская речь» в 1975 году. Здесь приведена с небольшой редактурой. В статье совсем мало внимания уделено междометию. Желающих погрузиться в тему несколько глубже адресую к моей заметке «История одной заначки». Про частицу мы говорили в статье «Частица речи». О непроизводной частице –ста см. материал «Скажите пожалуйста».