В мае 1961 поэт Евгений Евтушенко, в составе делегации советских писателей (19 чел.) посетил США и начал знакомство со страной, читая свои стихи в тамошних университетах и культурных центрах, и открыто выступая против насилия. По его словам, ему часто приходилось слышать один и тот же вопрос: «Хотят ли русские войны?»
Вскоре после визита Евтушенко написал несколько строк, и родилась песня (музыку написал Эдуард Колмановский), первым исполнителем которой был выдающийся шансонье советской эстрады Марк Бернес. Впервые она прозвучала накануне XXII съезда Коммунистической партии Советского Союза в октябре того же, 1961 года.
Поначалу песня не понравилась именно военным. По словам самого поэта, Главное Политическое Управление (ГлавПУР) Советской Армии безуспешно пытался запретить песню как пацифистскую, «деморализующую наших солдат».
К слову, в самой песне нет прямого ответа на поставленный в названии вопрос, а есть только многочисленные отсылки к свидетелям минувшей войны – погибшим солдатам, их сыновьям, матерям, а также спокойным снам жителей Парижа и Нью-Йорка и т.д.
Мол, Вы сами должны всё понять…
Но, так ли это на самом деле?
Пожалуй, нет в истории России более противоречивого события, которое просто-таки разодрало страну на две части, как Брестский мир! Конечно, было у нас и убийство царевича Димитрия, и последующая затем кровавая Смута, и Великий раскол, и Пугачёвская война, но именно искреннее желание мира оказалось тем самым камнем преткновения, о который в результате и споткнулась держава.
Парадокс!
Как только к власти в России пришли большевики во главе с Лениным, и первым делом объявили «Декрет о мире» (это был САМЫЙ ПЕРВЫЙ из декретов советской власти), то против этого выступила значительная часть населения. Оказалось, что под разными предлогами воевать готова едва ли не половина страны! Россияне ХОТЯТ войны!
Желание воевать и убивать намного перевесило все прочие желание.
Только война! Причём до победы!
Мир, который должен был объединить людей, сделать их мягче и добрее, на деле только расколол империю и породил очередную войну. На этот раз гражданскую.
Четыре года жесточайшей бойни Великой войны ничему не научили. И это при том, что с 1914 по 1917 гг. хотение не выражалось ни в чём, кроме … просто хотения! Хотим войны и всё тут! Боевых подвигов никаких не было, да и линия фронта стремительно прогибалась в сторону Пскова.
В царской России люди частенько встречали войну «на ура», поскольку без любви к войне саму войну нельзя выиграть. Так, по крайней мере, считали наверху. Т.е., её априори любят, потому как считается, что победа придёт в самые кратчайшие сроки и с малыми затратами. И победа эта будет именно за их армией.
Можно подумать, что население, изнывая от «безделья», скучного времяпрепровождения, от того, что длительное время не было страданий и взрывов, само просило правительство придумать какую-нибудь военную кампанию, дабы «развлечься».
Этому также способствует тот факт, что в России людей с критическим мышлением всегда было ничтожно мало. 95% населения предпочитает полагаться на официальную пропаганду, верить всему, о чём говорят с высоких трибун и пишут, нежели иметь собственное воззрение. Убедить в чём-то население ничего не стоит. Мировая история пестрит подобными примерами.
Так, до 1789 года (т.е. до Великой Французской революции) считалось, что войны ведутся ЗА СЧЁТ населения. После этой даты – как бы ОТ ЕГО ИМЕНИ.
В результате сложилась вполне себе абсурдная ситуация: войну ведёт правительство, но от лица собственного народа, который войны-то на самом деле не хочет!
20-го июля 1914 года, когда огромные толпы народа приветствовали царя Николая II, который с балкона Зимнего дворца объявил о вступлении России в войну с Германией. Многие люди стояли на коленях, слушая Императора, а при виде царя хором запели «Боже, царя храни».
Объявление войны ПРИВЕТСТВОВАЛИ, РАДОВАЛИСЬ!
Санкт-Петербургское телеграфное агентство (СПТА) сообщало:
«… Сегодня, 19 июля, <...> со всех концов России продолжали поступать весьма многочисленные телеграммы о происходивших больших патриотических манифестациях. Массы населения с пением "Спаси, Господи" и народного гимна шли по улицам городов и селений. Подъем народного духа везде необычайный. Сословные и общественные учреждения повергают к стопам Государя Императора чувства верноподданнической преданности и готовятся до последней капли крови постоять за Царя и за Русь...».
Подобная эйфория творилась и в 1853 и 1877 году, когда Россия объявляла войну Османской империи, и оба раза общественность воодушевлялась этими явлениями. Вначале защита прав христианских меньшинств, потом – защита славянского населения (или кто там есть болгары на самом деле). Имперское мышление!
Получается, без разницы – оборонительная война или наступательная – в России приветствовали войну как таковую!
Справедливости ради скажу, что подобное восхваление войны, имелось не только в России (но и в других странах – участниках Великой войны, Германии, Англии и Франции). Т.е., каждый почему-то считал, что Бог с ним и победа тоже уже в кармане.
Так, например, после объявления войны более 35 тысяч студентов германских университетов и технических училищ (среди которых было немало представителей «золотой молодежи» - потомков известных и состоятельных семейств) с энтузиазмом отправились добровольцами в армию.
Недоучившиеся студенты и недавние выпускники гимназий, по закону не подлежали призыву в армию, но готовы были сложить голову за любимого кайзера,
Ещё обучаясь в университетах, германские студенты объединялись в различные ассоциации (такие, как Burschenschaft and Corps), которые имели свои красочные ритуалы и весьма строгие кодексы поведения. Но все они были элитарными, националистическими, консервативными и антисемитскими по духу, мыслям и действиям. Война рассматривалась этими высокопарными юношами как высоко идеализированный бой, а борьба в битве – как естественная и органическая потребность.
Правда, всё же далеко не все в России испытывали восторженные чувства от вступления в войну. Так, Распутин, лежавший в больнице у себя на родине в селе Покровском, в июле 1914 года послал Николаю II телеграмму, в которой предостерегал царя и рисовал страшные картины будущего:
«…Милый друг! Еще раз скажу: грозна туча над Россией, беда горя много, темно, и просвету нет; слез-то море и меры нет, а крови?… Ты царь, отец народа, не попусти безумным торжествовать и погубить себя и народ. Вот Германию победят, а Россия? Подумать, так все по-другому. Не было от веку горшей страдалицы, вся тонет в крови великой, погибель без конца, печаль…».
Однако, царь не внял этому предсказанию, как не внял и всем предыдущим напоминаниям. Сказать, что царей не предупреждали об этом - ничего не сказать!
Великий русский писатель Лев Толстой лично просил Николая II во время русско-японской войны остановиться. Сам Толстой просил!
Ещё один великий русский писатель, Фёдор Достоевский, намекал Александру II про Великого инквизитора: Христос не там, где попы, и уж точно не там где Священный Синод.
Да вся остальная литература «золотого века» просто кричала: опомнитесь, что Вы делаете?!
В итоге – нате, получите.
Если следовать Фейербаху и Толстому («Война и мир»), то Бог руками большевиков взялся покарать царя за гордыню и ослушание.
Как мы хорошо знаем из истории, весь этот патриотический угар не только в России, но и во всей Европе рассеялся крайне быстро – уже за несколько месяцев, как только стало понятно, какие жертвы придётся заплатить только ЗА УЧАСТИЕ в войне (даже не за победу!).
Уже через полгода обнаружилась катастрофическая нехватка солдат, и «мобилизационная машина» заработала на полную катушку. В 1915 - 1917 гг. были проведены досрочные призывы новобранцев, причём в 1915 году были призваны сразу 3 возраста (1894, 1895 и 1896). Стали призывать сущих детей – 18-летних против законных 21-летних!
Почему войны так хотели?
Потому как война до XIX века была делом избранных. Армия и народ были совершенно противоположные понятия. Народ пахал, а армия воевала. Их пути пересекались слабо. Военные были замкнутой кастой, их уделом была именно война и именно они обязаны были воевать. Остальному населению было глубоко наплевать, кто в итоге победит.
Ну, у другого Педро! Какая разница?
Может, именно поэтому народ и хотел войны – отстали бы от него. Однако, на деле война требовала серьёзных затрат, что в итоге выливалось в увеличение поборов.
Всё, чего абсолютные европейские монархи, такие, как Людовик XV, Фридрих II и Мария Терезия, требовали от гражданского населения — как своего, так и от подданных враждебных держав, — это повиновения. Население должно было платить налоги тому правительству, которое в данный момент оккупировало территорию его проживания. Если люди выполняли это условие, от них уже никто не требовал ненависти или бурной, самозабвенной радости по отношению к кому бы то ни было: от них требовалось лишь не путаться под ногами. После поражения у Йены губернатор Берлина просто объявил о том, что король проиграл сражение и что теперь первоочередной долг горожан — сохранение спокойствия.
В XIX веке, в связи с техническим прогрессом и появлением смертоносного оружия и массовых армий, возникла новая задача: убедить народ, что война нужна ИМЕННО ЕМУ, а посему правители и воюют от их лица и по поручению. В итоге многие усвоили этот «урок».
Брестский мир, наверное, самая яркая и самая абсурдная страница в российской истории только потому, что мирная инициатива, несмотря на всю её благость, так и не объединила страну.