Глава ✓183
Начало
Продолжение
Чем только не была занята голова Мэри за эти две недели стремительного путешествия через занесённые снегом леса и скованные льдом реки.
Она думала о своем безрассудстве, тосковала по серому небу и тёплому ветру зимней Британии, её холмам, покрытым сочной зеленью даже в декабре. По птицам, тисовым вечнозелёным изгородям, родной речи и понятным смешным шуткам. Всё это казалось сном в этом чёрно-белом варианте мироздания, расцвеченном сочной зеленью елей и красными стволами сосен.
Размышляла и строила планы о торговой конторе, ведь на неё надеются, ей доверяют свои капиталы такие состоятельные, имеющие вес в английском высшем свете джентльмены, как мистер Дарси и мистер Бингли...
Она даже представляла себе встречу с Михаилом, когда он, в красивом мундире, с сияющими медью пуговицами и пряжками на кожаных ремнях припадёт к её ногам с букетом цветов.
Первым, ещё в Архангельске, растаял воображаемый букет, стоило ей увидеть эти массы снега, что падали с небес беспрерывной чередой дней. Цветы казались (и являлись) абсолютно летним атрибутом ухаживания в таком жестоком климате. Потом растаяло припадание на одно колено с изъявлениями пламенных чувств. Припадать на колени в таких сугробах чревато если не травмами, то испачканными белыми форменными брюками и дискредитацией в глазах сослуживцев и общественного мнения - точно. Улицы в стольном граде наверняка не чистят ежедневно, а лошадей довольно, так что вряд ли улицы и тротуары Санкт-Петербурга чище, чем в Лондоне. А она помнит, сколько грязи выскребала из скобы для чистки обуви у порога Лонгборна, и не всегда это была почва, навоза хватало и там. Но там нет и таких снегов и морозов, что леденеют нос и щеки.
О чём Мэри не думала вовсе - это о том, где и как встретятся они с Михаилом.
Санный рыбный обоз наверняка приезжает на один и тот же постоялый двор или почтовую станцию и перекупщики должны быть извещены о дате прибытия. Ведь да? Или нет?.. Но не о времени прибытия!
Это осознание пришло к девушке, когда она увидела, как потемнел горизонт, как разволновались её спутники. Возчики стали радостно пересмеиваться, лошади побежали резвее, в воздухе запахло дымом многочисленных печей и каминов. Никто радостный не скакал навстречу обозу на вороном или белом коне, размахивая шляпой, не останавливал обоз, вскакивая на всём ходу в возок к девицам.
Наоборот, у подъезда к городу обоз остановился у опущенного шлагбаума рядом с черно-орандево-белой полосатой будкой и пожилой человек в черном мундире под распахнутым овчиным тулупом и черной каской с медным шаром наверху под толстым бешметом проверил бумаги проезжающих, что-то недовольно ворча в пышные усы с бакенбардами. Документы Мэри и паспорт Генриетты он тоже проверил, неодобрительно сверкнув ярко-синими очами из-под нависших косматых бровей. Опущенный в заскорузлую ладонь гривенник явно смягчил его нрав и обоз въехал в столицу Российской империи.
- Мы, барыня, на Гостиный Двор направляемся, айда с нами, Мишка Ларин не дурак, знает, где искать земляков. Как ослобонится, так и явится, не серчай на него, - возница, всю дорогу развлекавший Генриетту и Мэри местными сказками, лукаво поглядывал на расстроенную девушку.
А как тут не расстроиться: страна чужая, город незнакомый, на руках ценности и ребёнок - и никого из близких. Впору не расстраиваться, а волком выть. Ну, что ж, на Гостином Дворе Михаил своих земляков наверняка искать станет, вот и она будет рядышком. И люди уже не чужие рядом, а то от усилий разгадать говор столичный у неё уже голова разболелась и Генриетта устала. А когда увидела эти хоромы, подивилась. Не в России она - в родной Англии, того и гляди, выйдет на балкон миссис Гардинер.
Оставив мужиков разгружать свои сани, Мэри узнала, что тут же можно и комнату снять, если ненадолго, а коли надолго - так и контору со складом на втором этаже и лавкой - на первом. Оставив сестрёнку на уже хорошо знакомых мужиков, она быстро осмотрела свободные "номера" и выбрала угловой. Хоть и дороже, но зато и обзор отличный, на две улицы выходили окна лавки и верхних комнат. Имелись пакгаузы и на заднем дворе. Подписав бумаги и заплатив аренду Мэри Шиллингворт распорядилась разгружать её грузы: станки отправились в пакгаузы, а колониальные товары - в верхние склады. И, не скупясь, заплатила добрым попутчикам.
И только тогда, распорядившись с делами, усталая и расстроенная, наняв извозчика, она отправилась в таможенное управление, искать суженого.
- Ох ты ж мне, голубушка! Эка вас занесло не ко времени. Туточки дым коромыслом: Управление таможнями от Коммерц-коллегии ликвидировано по указу государя-батюшки, дела их переданы в Таможенное отделение Департамента внешней торговли Минфина, Бог весть, кто таков.
Тако что всех начальников с мест сдёрнули, кого повысили, а кого и под суд отдали, - и смотритель мелко закрестился. - Новые штемпели для грузов они получить должны и отчитаться за товары, что за время войны у них на складах скопились. Так что не взыщи, барыня на сударя своего. Государственным делом занят! - И он вознёс корявый палец с обкусанным ногтем к лепному потолку вестибюля.
- Да где ж найти мне его, подскажите?
- А вот ентово я сделать не могу, барыня. Приказа такого не поступало. А вот письмо или записку какую передать могу, коли тут он.
Делать нечего, и Мэри свинцовым карандашом написала на клочке обёрточной бумаги своё имя и адрес съемных комнат, в которых остановилась.
У неё не было никаких надежд, что этот клочок старый солдат передаст по назначению, а не пустит на самокрутку. Оставалось только Богу молиться, что Михаил найдёт её.