Стервочка на пенсии

Глядя на вечнозелёные листья неведомых кустарников, на яркие резные листики плюща, обвивающие деревья в лесу и каменные ограды городских усадеб, Мэри чудилось, что она снова дома, в родной Англии. То же...

Зима 1825 года приближалась неторопливо, с долгими дождями, утренними заморозками, инеем на траве, хрустим тонким кружевом льда на лужах во дворе монастыря. Как оно - за высокими кирпичными стенами монастырскими,...

- Даже не думай уговаривать! - Мэри и рада бы вскочить и гневно забегать по комнате, приводя веские доводы необходимости её личного присутствия на месте службы супруга, да сил не было. - Никуда я не поеду, не брошу тебя тут одного...

- Вы, Николай Ильич, никогда более за карточный стол не сядете - вот единственное моё условие. На иконе клянитесь. Скромно потупив глаза, Мария Николаевна тем не менее, ни на вершок уступать не желала...

Лёгкая тяжесть за грудиной не давала вздохнуть поглубже, давила во сне камнем, отдавала острой короткой болью под лопатку. Быстрая усталость от казалось бы обыденных ежедневных прогулок неуклонно сокращала маршрут, а потом и вовсе заставила пересесть в коляску...

- Баариин, Николай Фёдорыч, проснитесь! - его осторожно тормошили, но спать хотелось смертельно и глаза открываться отказывались категорически. Но голос не унимался, и сейчас в нём кажется, явственно звенели слёзы...

Небольшое помещение с куполообразным потолком было полно пара от каменки, установленной в углу по русскому обычаю. Мэри только что плеснула на раскалённые камни полный ковш квасу, и непривычно каменное помещение заполнили клубы ароматного пара...

Николай Фёдорович, чертыхнувшись, едва успел поймать на руки безвольно оседающее тело жены. Вот уж чем не страдала Маша, так это слабостью к обморокам. Тем неожиданнее была эта слабость всегда собранной и сильной целеустремлённой женщины...

Сентябрь с октябрём овеяли прохладой с гор уставший от зноя городок. Отары овец возвращались с высокогорных пастбищ, спускаясь ниже к альпийским лугам, полным духмяных трав, неся домой ьонкорунную шерсть на своих боках...

Дорогая сестрица, желаю здраввоватьт и тебе, и Михаилу Васильевичу, и моим драгоценнейшим племянникам! У нас всё благополучно, слава Богу. Чего нельзя сказать о тысячах несчастнейших жителей этого города...

Старая истина. Вот только как везти любимую по июльской жаре 170 вёрст, когда палящее солнце буквально выпивает силы, дурманит разум, ослепляет? - Нет, Мэри, и не проси! - голос обожающего мужа был неожиданно строг и сух...

Огромное спасибо всем, кто комментирует и помогает рублём. Не передать словами моих чувств... Вы - моё вдохновение... Легкие прозрачные сумерки едва овеивали прозрачными тенями дворцы аристократов и лачуги бедноты...