Глава 4 из 4-х
Снег кружился за окнами управления, превращая хмурый ноябрьский день в сказочное полотно. Подполковник Алексей Злобин снова стоял у окна, наблюдая за танцем снежинок. Его усталое лицо отражалось в заиндевелом стекле. Двадцать лет службы научили его терпению, но сегодня он чувствовал необычное беспокойство.
Дверь кабинета распахнулась без стука, и на пороге появился запыхавшийся Григорий Малышев — волосы взъерошены, щеки раскраснелись от мороза, глаза горят тем особым огнем, который бывает только у молодых следователей, почуявших след.
— Товарищ подполковник! — выпалил он с порога, пытаясь отдышаться. — Я нашел!
Злобин медленно обернулся, скрестив на груди руки. За три недели совместной работы он привык к энтузиазму стажера, к его нетерпеливости и наивному азарту. Поначалу эти качества раздражали опытного следователя, но постепенно он начал ценить неординарный взгляд Малышева на привычные вещи.
— Что именно, Малышев? — спокойно спросил он, хотя внутри уже зародилось предчувствие важного прорыва.
Григорий, всё еще тяжело дыша, подошел к столу. Его пальцы, покрасневшие от холода, бережно положили на полированную поверхность прозрачный пакет для улик. Внутри лежал ключ — старинный, с замысловатой резьбой на бородке и потертой кожаной биркой, на которой едва различимо виднелись инициалы "А.С."
— Это ключ от внутреннего сейфа Савельева, — Григорий едва сдерживал дрожь в голосе. — Тот самый, который, по словам домработницы, был только у хозяина дома. Его не должно было быть у Валентины. И это не всё.
Он достал из внутреннего кармана планшет и, разблокировав экран, открыл фотографию — крупным планом снятый документ с печатью и витиеватой подписью внизу страницы.
— Контракт между Савельевым и Людмилой Кореневой, — торжественно произнес он. — Тот самый, что исчез перед убийством. Я нашел его в личных вещах Валентины Кругловой.
Злобин подался вперед, внимательно изучил изображение. Его пальцы непроизвольно постукивали по столешнице — привычка, которая появлялась, когда он был по-настоящему взволнован.
— Где ты это обнаружил? — спросил он, поднимая взгляд на стажера.
Григорий улыбнулся, и в этой улыбке была легкая гордость человека, сделавшего неожиданное открытие:
— В прачечной, товарищ подполковник. Я вспомнил, что на записи с камер Валентина выходила из гостиной с каким-то пакетом в руках после предполагаемого времени убийства. Потом поднималась в свою комнату. А утром она, как обычно, относила белье в прачечную.
— И ты решил проверить... — Злобин уже понимал ход мыслей стажера.
— Да. Я вернулся в дом и попросил осмотреть прачечную — сказал, что мы ищем следы возможного проникновения в дом через служебные помещения. Она занервничала, но не могла отказать. В шкафчике для личных вещей я нашел ключ, а в кармане ее рабочего халата — свернутый контракт.
Злобин медленно поднялся из-за стола. Его мощная фигура, казалось, заполнила весь кабинет. Лицо стало жестким, как всегда в моменты, когда он принимал важные решения.
— Отличная работа, Григорий. Контракт и ключ — это весомые улики. С этим можно работать. Документы уже у экспертов?
— Да, отправил на экспертизу сразу, как нашел, — кивнул Григорий, чувствуя гордость от похвалы наставника. — Фотографии сделал для нас, чтобы не терять времени.
Злобин подошел к стажеру и положил тяжелую руку на его плечо — жест, которого раньше никогда не позволял:
— Знаешь, из тебя может получиться неплохой следователь. Если, конечно, научишься сначала докладывать руководству о своих планах, а потом действовать.
Григорий смущенно улыбнулся, поправляя сбившийся галстук:
— Простите, товарищ подполковник. Я боялся, что она что-нибудь заподозрит, если мы будем медлить. Времени совсем не было.
— Понимаю, — кивнул Злобин. — В этот раз всё сложилось удачно, но впредь будь осторожнее. Такие люди, как Круглова, в отчаянии способны на всё. — Он взглянул на старые настенные часы, доставшиеся ему от отца. — Через час будет готов ордер на арест. Готовься к задержанию.
***
Снегопад усилился к вечеру, превратившись в настоящую метель. Ветер швырял колючие снежные хлопья в лобовое стекло полицейского автомобиля, делая видимость минимальной. Дворники едва справлялись с работой.
— Чертова погода, — пробормотал Злобин, вглядываясь в белую пелену. — Всегда так — только соберешься закрыть дело, и природа вставляет палки в колеса.
Григорий сидел на пассажирском сиденье, нервно постукивая пальцами по папке с ордером. Это было его первое настоящее задержание — не учебное, не под присмотром инструктора, а реальное. Внутри всё сжималось от волнения и странного, почти детского предвкушения.
— Она не будет сопротивляться, — произнес Григорий, скорее убеждая себя, чем утверждая факт. — Ведь Валентина — женщина в возрасте, да и куда ей бежать в такую погоду...
Злобин бросил на него короткий взгляд:
— Запомни, Малышев: никогда не недооценивай человека, загнанного в угол. Особенно того, кто уже пошел на убийство.
Снег почти полностью скрыл подъездную аллею к особняку Савельева, когда полицейский автомобиль остановился у ворот. Злобин, Малышев и двое оперативников поднялись по заснеженным ступеням крыльца. Дверь открыла сама Валентина Круглова — прямая, подтянутая, с безупречно уложенными седеющими волосами.
— Снова вы, — она окинула полицейских холодным взглядом. — Что-то еще понадобилось?
— Собирайтесь, Валентина Степановна, — официальным тоном начал Злобин, — поедете с нами в управление для дачи показаний.
Она вздрогнуло, но быстро взяла себя в руки:
— По какому поводу? Я уже рассказала вам всё, что знаю.
— У нас есть новые вопросы, — Злобин протянул ей ордер. — Вы можете взять верхнюю одежду.
Домработница медленно прочитала документ, затем подняла взгляд на следователя. В этот момент Григорий заметил, как изменилось ее лицо — словно маска спокойствия треснула, обнажая панику и отчаяние.
— Да, конечно, — голос ее звучал неестественно ровно. — Мне нужно только взять пальто. Оно в гардеробной, пройдемте.
Она развернулась и быстрым шагом направилась вглубь дома. Злобин кивнул оперативникам следовать за ней, а сам задержался у входа, отдавая распоряжения по рации.
Гардеробная находилась в конце длинного коридора первого этажа. Григорий шел за ней, стараясь не выпускать ее из виду.
Просторное помещение было заставлено шкафами и вешалками с одеждой. Валентина шагнула внутрь, Григорий за ней. Оперативники задержались в коридоре, ожидая указаний.
Быстрым движением Валентина схватила с полки тяжелую металлическую коробку для хранения аксессуаров и резко обернулась, замахиваясь на стажера. Григорий успел отпрянуть, но край коробки все же задел его плечо. Он пошатнулся, врезавшись в стойку с одеждой.
— Стоять! — крикнул он, но Валентина уже метнулась к другой двери в дальнем конце гардеробной.
— Она уходит через черный ход! — крикнул Григорий в рацию, поднимаясь на ноги. — Товарищ подполковник, она бежит через кухню!
Злобин мгновенно отреагировал:
— Понял. Двигаюсь к тебе. Петров, Соколов — оставайтесь у главного входа. Она может пытаться сделать круг.
Григорий действовал инстинктивно — быстро, не раздумывая, он метнулся за ней, не оглядываясь на остальных. Узкий служебный коридор вывел прямо к кухне. А дальше… дальше был только черный ход.
В мозгу пронеслась короткая мысль: «Ее преимущество в том, что она отлично знает все ходы в отличие от меня».
Кухня пахла крепким кофе, хотя сама казалась переполненной тишиной. Валентины уже не было. Только опрокинутый стул, открытая настежь дверь — словно стрелки на театральной сцене: действуй! Он вылетел на террасу, по колено в снегу, — и тут же заметил: впереди торопливая фигура женщины, домработницы. Она буквально утопала в сугробах, пробираясь к маленькому садовому домику.
— Стойте! Полиция! — крикнул он, вкладывая в голос всё: и порядок, и тревогу.
Снег успел просочиться в ботинки, холод цепко сдавил грудь и жёг лёгкие. Григорий понимал: стоит Валентине юркнуть за калитку у домика — исчезнет, как в тумане, и не поймаешь, особенно в такой метели. А ведь её уже было почти не видно…
С каждой секундой Григорий был все ближе. Молодость и тренировка взяли своё: он рванул вперед, в несколько прыжков покрыв последние метры. Перехватил Валентину перед самым убежищем: тела столкнулись, снег взвился искрами, а они — катятся по глянцево-белой целине, барахтаясь, как дети и… враги одновременно.
— Прекратите! Вы только усугубляете свое положение! — выдохнул Григорий, пытаясь удержать вырывающуюся женщину.
— Пустите! — кричала она, неожиданно сильно извиваясь в его руках. — Вы не понимаете! Я делала всё для него! Всё! А он... он просто вычеркнул меня, как ненужную вещь!
В этот момент рядом появился Злобин, тяжело дыша от быстрого бега.
—Спокойно, Валентина Степановна, — произнес он твердо, но без злости. — Всё кончено. Дайте сотруднику полиции надеть на вас наручники, и мы спокойно поедем в управление.
Усталая уверенность человека, повидавшего слишком много таких историй — подействовало на женщину. Она перестала сопротивляться, обмякла в руках Григория, и по ее лицу потекли слезы, смешиваясь со снегом.
***
— Я уже всё вам рассказала. Мне больше нечего сказать. — Она сидела, ссутулившись, плечи ее подрагивали не то от холода, не то от осознанности своего поступка.
— Зачем же вы бежали?
Она подняла голову и взгляд ее не говорил ни о чём. Она усмехнулась.
— Расскажите, как всё было на самом деле.
Она отвернула голову с таким безразличием, что Злобин было подумал, что она ни в чём не сознается. Но она вдруг посмотрела на него и сказала:
— Если вы всё знаете, зачем спрашивать?
— Не хотите говорить. Что ж… тогда расскажу я. Когда вы толкнули Савельева, на него упала статуэтка с каминной полки. Вы подумали, что он мёртв и быстро вышли из гостиной. Но вскоре вернулись удостовериться. Савельев действительны был мёртв. И вы вспомнили, что у хозяина имелся пистолет. Вы знали, где он лежит и у вас вдруг возникла мысль инсценировать самоубийство. Только одно смущает: как вы смогли дотащить не хилое тело в кабинет и усадить его в кресло?
Злобин смотрел на неё вопросительно. Она снова лишь усмехнулась и посмотрела на свои руки. И только тут подполковник увидел, какие они у неё мощные и жилистые.
— У страха говорят, глаза велики. Но оказывается не только глаза, но и неимоверная сила появляется, — теперь усмехнулся он.
Когда конвойный увёл Валентину, Григорий облегчённо вздохнул. Злобин, стоявший у окна, обернулся.
— Вот как бывает, мой юный друг. Разгадка лежит на поверхности. Надо только внимательнее быть к деталям.
Предыдущие главы:
Закончилась очередная история подполковника Алексея Злобина и его напарника-стажёра Григория Малышева. Напишите, как Вам она? И перейдём к следующей.