Глава 3
Ноябрьский ветер швырял пригоршни мокрого снега в окна следственного отдела. Было уже далеко за полночь, но подполковник Алексей Злобин не замечал времени. Массивная настольная лампа освещала разложенные перед ним фотографии, схемы, распечатки показаний. Дело Савельева рассыпалось на фрагменты, которые упрямо не желали складываться в единую картину.
Усталость давила на плечи, но Злобин продолжал вглядываться в мозаику улик, чувствуя, что упускает что-то важное. Рядом клевал носом Григорий Малышев — молодой стажер, ставший за последние дни не просто "хвостом", а полноценным напарником.
— Не сходится, — пробормотал Злобин, вновь пересматривая видеозаписи с камер наблюдения. — Что-то не сходится, Гриша.
Малышев встрепенулся, протирая глаза:
— Но у нас же есть признание Сергея Савельева, товарищ подполковник. Все ясно — ссора с отцом из-за денег, борьба, случайный удар и имитация самоубийства...
— Слишком ясно, — Злобин поднял руку, останавливая стажера. — Посмотри на временную шкалу. Камера у ворот зафиксировала машину Сергея в 23:15, он покинул территорию в 23:47. Тридцать две минуты. Много для простого выяснения отношений, мало для убийства, уборки места преступления и инсценировки.
— Может, он вернулся позже? — предположил Григорий, подавляя зевок.
— Камеры больше не зафиксировали его автомобиль. — Злобин потер переносицу. — А теперь посмотри на заключение медэкспертов. Время смерти — между полуночью и часом ночи. Сергей к тому времени уже был дома, что подтверждает его жена.
Малышев нахмурился:
— Но тогда... его признание...
— Ложное. — Злобин резко поднялся, отчего стул с грохотом отъехал назад. — Он что-то скрывает, но не убийство. Возможно, пытается кого-то защитить.
— Кого?
Злобин молча уставился на фотографию особняка Савельева — белоснежного, величественного, хранящего свои тайны за толстыми стенами.
— Давай еще раз посмотрим на тех, кто был в доме в ту ночь.
***
К утру кабинет Злобина превратился в подобие военного штаба. На стене — схема особняка с отмеченными точками камер наблюдения. На доске — фотографии основных фигурантов с нитями связей между ними.
— Валентина Степановна Круглова, — Злобин постучал пальцем по фотографии домработницы. — Пятнадцать лет службы у Савельева. Была рядом, когда разваливался его брак, когда бывшая жена уехала в Прагу, когда начался роман с Людмилой. Знает о нем всё.
— И о его финансах тоже, — кивнул Малышев, просматривая папку с показаниями. — Она утверждает, что никогда не вмешивалась в дела хозяина, но мы знаем от Миши, что она требовала деньги на квартиру для дочери.
— Дочь Кругловой — студентка медицинского, снимает комнату в общежитии, — продолжил Злобин. — По словам соседей, мать часто жаловалась, что "хозяин обещал помочь, но тянет время". А теперь взгляни сюда.
Он развернул монитор к Григорию. На экране — банковская выписка Савельева.
— Три месяца назад он перевел на счет своей компании пять миллионов рублей из личных средств. Пометка: "на покупку недвижимости сотруднику". А через неделю деньги были возвращены на его личный счет. Сделка сорвалась.
— Или он передумал помогать?
— Именно. — Злобин взял красный маркер и обвел на доске фотографию Кругловой. — А теперь самое интересное. Проверь камеру внутреннего наблюдения в холле за ту ночь. Время — 00:15.
Малышев запустил видео. На записи Валентина Степановна торопливо спускается по лестнице, оглядывается, затем идет к входной двери и отключает сигнализацию.
— Она кого-то впустила?
— Нет. — Злобин перемотал запись вперед. — Смотри дальше. 01:03 — она выходит из гостиной, где было обнаружено тело, в руках у неё пакет. Затем поднимается наверх, в свою комнату.
Григорий уставился на экран, затем перевел взгляд на Злобина:
— Вы думаете, что домработница...
— Я думаю, что нам нужно срочно получить ордер на обыск её комнаты.
***
Валентина Степановна встретила их в холле особняка с поджатыми губами и скрещенными на груди руками. Услышав, зачем к ней пожаловали, она будто на миг выцвела — даже губы стали тоньше. Но виду не подала: собрала себя в одну точку, стойко, без истерик. Только ответила сухо, почти отрывисто:
— Это какая-то ошибка. Я здесь живу уже пятнадцать лет… Аркадий Петрович для меня… ну, почти как родной был.
А Злобин не смутился — будто слышал подобное не раз.
— Значит, вы не возражаете против обыска, — он протянул аккуратно сложенный ордер, формальность, мол, ничего личного.
Комната домработницы — в ней всё по линейке: кровать натянута до скрипа, шкаф закрыт как сейф, комод — ни пылинки. Даже телевизор скромный, не для развлечений — чтобы работал фоном. Всё вокруг дышит аккуратностью и сдержанностью. Как и сама хозяйка этой аскетичной обители.
На прикроватной тумбочке — фотография молодой девушки в белом халате.
— Ваша дочь? — спросил Малышев, указывая на снимок.
— Да. Марина. Учится на хирурга, — в голосе Валентины прозвучала гордость.
— Тяжело, наверное, оплачивать её учебу и жильё, — как бы между прочим заметил Злобин, методично просматривая содержимое шкафа.
— Мы справляемся, — отрезала женщина.
— А ведь Савельев обещал помочь с квартирой, — продолжил Злобин, внимательно наблюдая за её реакцией. — Но передумал. Должно быть, это было... обидно.
Пальцы Валентины нервно сжались в кулаки:
— Я не знаю, о чём вы.
— Знаете, Валентина Степановна. — Злобин повернулся к ней. — Миша рассказал нам о вашем разговоре с Савельевым в тот вечер. О том, как вы требовали выполнить обещание.
— Мальчик ошибся, — она отвернулась. — Дети часто выдумывают.
Григорий тем временем открыл нижний ящик комода и замер.
— Товарищ подполковник, — тихо позвал он. — Взгляните.
На дне ящика лежал сложенный вчетверо документ — договор о покупке квартиры на имя Марины Кругловой, перечеркнутый красной ручкой.
Валентина Степановна побелела, когда Злобин надел перчатки и аккуратно достал документы.
— Это не то, что вы думаете, — прошептала она.
— А что мы должны думать? — Злобин развернул контракт. — Вы украли документы из кабинета Савельева. Зачем? Чтобы шантажировать его?
— Нет! — воскликнула она. — Я просто... я хотела доказать Марине, что он обещал помочь. Она не верила мне, думала, я всё выдумала!
— И ради этого вы убили человека? — спросил Злобин, глядя ей прямо в глаза.
Комната погрузилась в гробовую тишину. Затем Валентина медленно опустилась на край кровати, словно из неё разом вышел весь воздух.
— Я не хотела, — её голос прозвучал надломленно. — Всё вышло... случайно.
***
В допросной Валентина Круглова сидела прямо, сложив руки на столе — словно окаменевшая, но готовая, наконец, рассказать правду.
— Пятнадцать лет, — начала она тихо. — Пятнадцать лет я была для него невидимкой. Готовила, убирала, стирала, помнила все его привычки, заботилась лучше, чем жена. А потом появилась эта... Людмила. Молодая, красивая. И он сразу пообещал ей деньги на бутик.
Злобин молча кивнул, позволяя ей продолжать.
— А мне он тоже обещал, — голос Кругловой дрогнул. — Три года назад, когда Марина поступила. Сказал: "Валя, твоя дочь — умница, поможем ей с жильём". И я поверила. Ждала. А потом он просто... передумал. Сказал, что сейчас не время, что бизнес требует вложений.
— Что произошло в ту ночь? — спросил Злобин.
— Я слышала, как он ругался с сыном. Сергей приезжал просить денег на свой проект, но Аркадий Петрович отказал. Потом я видела, как Сергей уехал. А Савельев пошел в гостиную, выпить. Он всегда так делал после ссор — бренди, сигара...
Она сделала глубокий вдох.
— Я спустилась к нему. Решила, что сейчас подходящий момент поговорить о Марине. Напомнить об обещании. Он разозлился, сказал, что я "слишком много себе позволяю". Что я "всего лишь прислуга" и должна "знать своё место". — Её глаза наполнились слезами. — Пятнадцать лет преданности, а я для него — "всего лишь прислуга"!
— И вы схватили статуэтку, — тихо произнес Злобин.
— Нет! — она покачала головой. — Я просто... я хотела уйти, но он схватил меня за руку, слишком сильно. Сказал, что если я продолжу "доставать его своими проблемами", он найдет другую домработницу. И тогда... тогда я толкнула его. Он был пьян, не удержался на ногах, упал на каминную полку. Статуэтка... она просто... упала на него.
Малышев, стоявший у стены, поймал взгляд Злобина. Они оба знали — она что-то не договаривает. Но Злобин позволил женщине продолжить.
— Я запаниковала, — шептала Валентина. — Вытерла всё, что могла. Потом вспомнила о мальчике. Искала его, но не нашла... думала, он уже спит. А утром вела себя как обычно. Зашла в его кабинет и увидела... — Он сидел в кресле, а в его руке был пистолет. Позвонила в полицию.
— А как объясните ложное признание Сергея? — спросил Злобин.
Валентина опустила глаза:
— Он защищал меня. Увидел, как я выхожу из гостиной в ту ночь... вернулся за какими-то бумагами. Мы договорились — он берет вину на себя, а я забочусь о Мише, если его арестуют. Он знал, что как сын богатого человека получит условный срок или вообще избежит наказания.
— Но ему не удалось обмануть следствие, — заметил Злобин.
— Не удалось, — эхом отозвалась женщина. — Значит... это он... Аркадий был ещё жив, когда на него упала статуэтка?
***
После ухода Валентины Кругловой Злобин и Малышев стояли у окна в коридоре следственного отдела, глядя на падающий снег.
— Знаете, товарищ подполковник, — нарушил молчание Григорий, — я думал, что в таких делах всегда ищи, кому выгодно. Деньги, наследство, бизнес...
— А оказалось — обида, гордость и пятнадцать лет невидимого труда, — закончил за него Злобин. — Но кто же завершил весь это кошмар? Не сам же он очнулся, сел в кресло и застрелился.
— Да, вопрос остаётся открытым. А что говорят эксперты? Его уже мёртвого усадили в кресло или...
— Если так, то убийца все-таки домработница?
— Не факт, Гриша. Не факт. Надо за ней проследить. Если это она, то обязательно совершит ошибку. Начнёт нервничать и проколется.
— Поэтому вы ее отпустили?
Злобин посмотрел на стажёра и, хлопнув его по плечу, отошёл от окна.
Предыдущая глава 2:
Глава 4: