Снова критика бьюти-индустрии, объективации и самообъективации женщин. Высмеивание конкурсов красоты, злоупотребления «пластикой». Жесткая телесность хоррора, взрослый контент и немало отсылок для любителей мрачных жанров. Такой истории Золушки еще не было.
Эльвира (Леа Мюрен) – девица с обычной внешностью, носит «бандаж» (так называли брекеты). Мечтает, читая книжки о принцах (глянец и бьюти-блоги еще не изобрели). Мать Эльвиры с расчетом выходит замуж за дворянина, но он оказывается бедным и вскоре умирает. Шансов на новое выгодное замужество с двойным прицепом (у Эльвиры есть сестра Альма) немного, поэтому мать загорается идеей устроить выгодную партию для Эльвиры.
Первое испытание – бал у принца. При подготовке к нему ресурсы тратятся на Эльвиру, а не на сводную сестру Агнес. «Кровавая история Золушки» (таков слоган) – перевернутая история, главная роль – у антигероини. Скорректирован и образ Золушки: Агнес положительная героиня, но не столь невинна. Она прагматично добивается принца, о чем признается своему парню, местному конюху.
Эльвира уверена, что на балу победит она. Снимает брекеты, делает пластику носа, ходит с «железным клювом», как выразился принц, встретивший селянку в лесу. Затем идет кустарное наращивание ресниц и прочие эксперименты... В ходе которых Эльвира сначала поддается внешнему объективирующему давлению, а затем начинает объективировать себя сама, что пагубно сказывается на физическом состоянии и на психике. На балу Эльвира выглядит весьма гламурно (Леа Мюрен – фотомодель). Правда, ненадолго...
Хоррор-интерпретации сказки были и раньше, например, в слэшере «Месть Золушки». Но «Гадкая сестра» идет дальше. Работу норвежской дебютантки Эмили Блихфельдт сравнивают с «Субстанцией». Конечно, картина Корали Фаржа постановочно мощнее, дороже и даже выглядит как блокбастер, но все же «Гадкую сестру» заметили, хвалили на «Санденсе» и Берлинале, чем дальше, тем похвал больше. В категории феминистских боди-хорроров можно присудить первое место за год. Также радует работа с отсылками.
Фильм нарядный в костюмах и интерьерах, можно сравнить с «Фавориткой» Йоргоса Лантимоса. В зимних сказочных грезах героини отсылка к знаменитой в СССР картине «Три орешка для золушки» (Чехословакия – ГДР).
Мрачность кино возвращает его к средневековым сказкам, которые Братья Гримм и Шарль Перро изрядно смягчали, к хоррор-фэнтези автора фильма «Красавица и чудовище» Юрая Герца. Также есть очень взрослая фривольность (детей держать подальше от экранов!), стилистически родственная фильмам Валериана Боровчика. Можно вспомнить и «Страшные сказки» Маттео Гарроне.
Название (как и занятия балетом в пачках с перьями), напоминает о болезненном перфекционизме героини «Черный лебедь» Даррена Аронофски. Тут же вспоминается сатирический финско-шведский боди-хоррор про гадкого вороненка «Скрежет». В жанровой части режиссер не скрывает влияние Дэвида Кроненберга, в честь него есть роль анти-феи Кроненберг, проводящей тренинги для девиц. Неприятная сцена увеличения числа ресниц отсылает к джалло «Ужас в опере» Дарио Ардженто и, пожалуй, к «Заводному апельсину».
Эльвира, в отличие от героини Деми Мур, поначалу является пострадавшей – от действий матери, превращающей дочь в товар. Но в определенный момент главным врагом героини становится она сама (как и в «Субстанции»), поставившая на кон свое физическое и психическое здоровье.
Главное отличие от «Субстанции» в том, что Блихфельдт сдерживает сарказм и разухабистость хоррора. Режиссер сочувствует героине, желает, чтобы она прекратила болезненную самообъективацию, допускает сентиментальность и чуть-чуть морализаторства (тут есть адекватный персонаж – сестра Альме). Но, к счастью, фильм не превращается в мизандрический фем-манифест (мужики тут не подарок, но ничего не навязывают, женщины устраивают себе проблемы сами), оставаясь остроумным сатирическим ужастиком.
Спасибо за дочитку! Подписывайтесь на канал, и продолжим!