Странное свойство приобретает память ближе к закату человеческой жизни: зачастую забывается то, что было два-три дня назад, но отчётливо вспоминаются события далёкого детства и юности. Может быть, угасающие мозг и сердце специально выталкивают наружу те давние образы в попытке запечатлеть их напоследок и оставить в виде воспоминаний, как старые фотографии...
Изредка навещая зимой деревенский родительский дом, люблю поздним вечером посидеть в темноте у топящейся печи. Потрескивающие дрова то и дело выбрасывают из огненного нутра искры, которые, словно светлячки, на мгновенье озаряют кухню, тут же осыпаются и гаснут. В умиротворённой тишине вспоминается многое, связанное с этим домом. Обволакивающее тепло постепенно вгоняет в дрёму, но очередной треск догорающих поленьев снова приводит в чувство и возвращает к воспоминаниям...
В 1959 году наша семья, проживавшая в то время в Бежецком районе Калининской области, купила дом довоенной постройки в деревне Колодкино Конаковского района той же Калининской области.
До нашего приезда в нём проживала одинокая женщина, работавшая продавцом в сельском магазине (что в двух километрах от деревни) и перебравшаяся жить на центральную усадьбу местного колхоза.
Дом без мужской руки поистрепался, обветшал и требовал основательного приложения мужских сил. По счастью, проживавший в Москве брат матери Николай был превосходным строителем (а также мастером на все руки - электриком, слесарем и т.д.), и в последующие годы с его помощью дом был приведён в божеское состояние: возведён бетонный фундамент, заменены отдельные венцы и чердачные конструкции. Попутно были сооружены погреб, сарай для сена и хозяйственные постройки для содержания многочисленной скотины. Каждый свой отпуск он проводил в Колодкино с топором и рубанком в руках, не отказывая в помощи никому из деревенских. И даже в последние годы своей жизни Николай успел ещё потрудиться на возведении дома для семьи моей сестры, проживавшей в то время поблизости.
Мы росли и взрослели, обзаводились своими семьями. Но неизменно собирались в родном деревенском доме, отходя здесь от повседневных забот и окунаясь в неповторимую домашнюю ауру, в которой всегда были счастливы.
С годами менялся и внешний облик родительского дома. Мой младший брат Дмитрий вырос рукастым (как утверждали - весь в своего московского дядьку) и продолжал поддерживать дом в сносном состоянии. А все остальные ему помогали в меру своих строительных способностей. Каждые 3-4 года дом с моей помощью (а я с детства был дружен с красками) сбрасывал старую «шкуру», а вместе с ней - менял цветовую гамму и дизайн рисунков на нём. После чего продолжал радовать глаз местных жителей.
Удивительным образом дом был словно заколдован от всяческих бед и напастей. Когда в 1951 году при пожаре сгорело полдеревни, огонь, насытившись 14-тью домами, внезапно остановился лишь перед нашим… И при втором пожаре в конце прошлого века ему чудом удалось остаться невредимым, хотя два соседних дома сгорели в один присест…
Как-то незаметно состарились и ушли в мир иной наши родители. Да и мы стали реже собираться под знакомой с детства крышей. Обветшали полы, потрескались оконные рамы, поблекли некогда сочные краски. В шумном, ранее не засыпающем ни на миг доме в одночасье поселилась усталость, словно тот уже исчерпал отведённый ему ресурс и готовится к встрече своей старости. Лишь пронзительно-ироничные взгляды с семейных фотографий некогда близких людей, наизнанку выворачивающие его чувствительную душу, успокаивали: «Не торопись, не пришло ещё твоё время!»...
Давно заметил, что любой старый дом состоит из запахов и звуков. Закрыв глаза, можно легко определить их источник или природу. Покой ночного дома иногда нарушает скрип вздыхающих половиц да мышиная возня: почуяв приближающиеся холода, те прогрызли дорожку из подвала на кухню и начинают активно побираться остатками пищи. Каждый раз по приезду расставляю приманки-ловушки и отлавливаю по 3-4 особи. Чуткий сон постоянно прерывается беготнёй по чердаку своры деревенских кошек, облюбовавшей зимой приступок печного выхода, где им тепло и комфортно. К тому же, притягивает запах развешанной по весне воблы. До сих пор так и не понял: как они пробираются на чердак?
На стареньком магнитофоне «Яуза», приобретённом в 1960-ые годы московской роднёй и отданном нам недавно за ненадобностью, стоит бобина с плёнкой, хранящей голоса всех членов семьи. Порошок на ней со временем основательно осыпался, но та всё ещё способна воспроизводить сделанные 60 лет назад записи.
Включаю раритет и с трудом настраиваю нужные индикаторы. Вот отец затягивает свою любимую: «Никто в нашем крае Челиту не знает...», виртуозно подыгрывая себе на балалайке. Эстафету подхватывает мать: «Клён ты мой опавший…». Мы с братом отвечаем родителям гитарным дуэтом и уже своим «Клёном» (который шумит над речной волной). А в завершение деревенских музыкальных посиделок устраиваем полновесный гитарный сейшн с вариациями на тему «Мелодии Бимбо». Такое ощущение, что струны стоящих в углу комнаты двух наших гитар от радости встречи с прошлым также начинают вибрировать в такт музыке...
Подхожу к старому шкафу. Здесь меня останавливают противоречивые, но так узнаваемые с детства запахи: в одном из ящиков до сих пор в хорошем состоянии пребывают три пачки отцовских «Казбека» и «Полёта» (всё собираюсь презентовать их кому-нибудь из курящих), а в шкафу нелепо смотрится и пахнет матерью старенькое плюшевое пальто (это - святое и выбросу не подлежит!)...
Догорает и доживает свой век печка, на которой мы так обожали в детстве поваляться на наваленных поверх обжигающих кирпичей старых ватных одеялах, укрываясь отцовскими полушубками. Затаив дыхание, слушали здесь придумываемые матерью деревенские истории и засыпали под страшные сказки с непременно счастливым концом.
Просыпаясь поутру под непередаваемый аромат свежеиспечённых пирогов, кубарем скатывались с печки, чтобы «с пылу-с жару» (как говаривала мать) урвать себе самый румяный и привлекательный пирожок. Эти запахи, как воспоминания, будоражат меня по сей день.
Почему-то сразу вспоминаются тогдашние зимы с неизменными сугробами в человеческий рост и морозами за тридцать. Забегаешь в дом, сбрасывая на ходу пальтишко с варежками - и сразу к печке! Протягиваешь ей свои заледеневшие руки, словно прося о помощи, и та в ответ отдаёт тебе частичку своей никогда не оскудевающей доброй души. Дрова потрескивают, сразу становится так хорошо, тепло и спокойно. Только сейчас понимаешь, почему - просто ты был маленький, а рядом были любящие тебя мать и отец….
А вот так родительский дом выглядит сегодня. Как и прежде, он рад любой встрече с нашей многочисленной роднёй...
Читайте мои последние публикации на канале:
- Уходя в последний путь, гроб купить не позабудь! Можно и необычный…
- Я буду долго гнать велосипед... из своего далёкого деревенского детства
Уважаемые читатели, проявляйте уважение к автору и друг к другу, воздерживаясь от откровенных оскорблений, хамства и мата в комментариях!