Оружие не бывает сверхновым, устаревшим, архаичным, современным, древним, гуманным или, наоборот, бесчеловечным. Но вообще так не делится. Оружие бывает эффективным или неэффективным в текущих реалиях. И на этом всё. Все прочие определения вторичны, искусственны и условны.
Мечи, шлема, арбалеты, доспехи, появившиеся еще в далекие времена "варварских королевств", без каких-то существенных изменений служили своим хозяевам веками, пока не приходило их время уходить на покой. Они сдавали свои позиции под напором потомков, которые были лучше, рубили глубже, стреляли точнее, да и вообще были эффективнее во всем.
Но происходило это не вдруг. Менялась тактика и стратегия, пехота пересаживалась на коней и снова начинала воевать на своих двоих. Появлялись и исчезали боевые колесницы, слоны, фаланги и легионы. И оружие изменялось вместе с военными традициями, становясь тем, что было максимально эффективно здесь и сейчас. Или исчезало, оставив после истлевшие остатки легенд и преданий. Вот об одном таком инструменте войны и расскажем в нашей сегодняшней истории.
Макуауитль. Легендарный обсидиановый меч Мезоамерики, появившийся в незапамятные времена, еще до того, как инки и ацтеки начали строить свои цивилизации. Появившись на южноамериканском континенте еще в доклассический период, то есть около VII века д. н. э. он без существенных изменений просуществовал больше двадцати веков, прервал сотни тысяч, если не миллионы жизней и в конце концов, стал ужасающей легендой, слыша которую придворная европейская аристократия с большим удовольствием бледнела и пугалась.
И вот, если говорить совершенно точно, макуауитль мечом не был, хотя именно так он обозначается во всех приличный оружейных справочниках. Более того, и обсидиановым он был далеко не всегда. Но, впрочем, обо всем по порядку.
Технически наш сегодняшний герой является дубинкой, вернее сказать, дубиной, потому что вес его достигал трех - четырёх килограмм. Делали его из гваяка, бакаута или любого другого твердого и тяжелого дерева, стволы которого сушили в тени не менее года, наблюдая за ними и отбраковывая те, что трескались в процессе.
А дальше все было чрезвычайно просто. Высушенный ствол отправляли в обработку, где превращали его из круглого в сечении в овальный. Потом делали тоньше нижнюю часть, там предполагалась рукоять. А вдоль "лезвия" Макуауитля прорезали длинные желоба, в которые на клей крепили каменные острые осколки. И, кстати, не всегда они были обсидиановые. По большому счету годился любой камень, сколы которого были достаточно остры, чтобы наносить им раны.
И на этом самом месте дорогой друг, ты меня, конечно же, спросишь, — ну какое, блин, лезвие? Не ты ли автор, три минуты назад говорил, что макуауитль это дубина? Ну да, все верно. Дубина, в которой закреплены дополнительные поражающие элементы. И тут мы видим ровно ту же самую историю, что примерно в это же время происходила во всем остальном мире. Люди брали дубинку и, чтобы увеличить ее урон, закрепляли у нее на ударной поверхности множество разных острых предметов. Вот только так получилось, что ударная поверхность у макуауитля приходилась исключительно на узкие грани его древка.
Вот такие дела. Значительная часть того, что сейчас принято считать "обсидиановым мечом", фактически является древком, на который закреплены дополнительные поражающие элементы, в нашем случае - каменные. Более того, и урон у макуауитля в первую очередь дробящий. Современные натурные испытания говорят, что торчащие их древка каменные осколки в два - три сантиметра длиной, мягко говоря, не очень хорошо рубят, зато дубина в три (а иногда и в четыре) килограмма совершенно спокойно крушит тонкие человеческие кости, а при минимальном умении ломает руки, кость, голени и даже шею.
Конечно же, каменные лезвия, закрепленные на макуауитле, тоже вносили свой вклад в наносимый ударом урон, но главной задачей их было не рубить. Даже не близко. А вот если после удара на долю секунды задержать эту сатанинскую дубину, а потом протянуть ее на себя, то она немедленно превращалась в адскую пилу, которая острыми осколками наносила какие-то чудовищные раны. И пусть они все были достаточно неглубокими, но обширные травматические pазpывы кoжи и верхних ткaнeй и обильная крoвoпoтepя приводили к чрезвычайно быстрому выходу противника из боя. А если вспомнить, что кocть под раной, скорее всего, тоже сломана.
Одним словом, в реалиях Мезоамериканской военной традиции, где боевые действия велись малыми группами легкой пехоты, а из защитного снаряжения у воинов были исключительно выделанные накидки из шкур и легкие, плетеные, обтянутые кожей щиты, такие "пилодубины" были чрезвычайно эффективны. А если вспомнить, что макуауитли были и двуручные, длиной едва ли не с человека, а весом так и вовсе под восемь кило, мы можем смело сказать, что с эффективностью их использования у коренных жителей Нового Света никаких проблем не было.
Вообще, отсутствие нормальной защиты в военной традиции великих Доколумбовых цивилизаций запустило интересные процессы в их оружейном деле. Вот, например, инки, ацтеки и даже ольмеки неплохо умели в обработку металла. А некоторые города Центральной Америки, судя по огромному количеству найденных металлических предметов, так и вовсе вполне себе могли претендовать на звание центров кузнечного ремесла. Но при этом идея использовать его массово в оружейном деле и доспехостроении даже никогда всерьез не обсуждалась. Почему?
Да все дело в театре военных действий. Непроходимые джунгли, болота, реки, которые разливаются и затапливают сотни квадратных километров. Ну и, конечно, жара и чудовищна влажность. Находясь в этих условиях, нужно было быть полным идиотом, чтобы начинать развивать концепцию металлического доспеха. А идиотами жители Мезоамерики совершенно точно не были.
Металлическое оружие и броня, в данном конкретном месте не давала никаких существенных плюсов в отличии, например, от Евразии, а значит, и развиваться сколько-нибудь стремительно, просто не могла. И тут самый подкованный читатель спросит: а как же Индия? Там тоже джунгли, дожди и болота с реками, но с металлическим оружием все отлично!
Да, это так, но кроме специфических условий обитания, у индийцев были не менее специфичные соседи: Китай, Ассирия, Вавилон, а позже и Великая Персия. И вот у этих людей с концепцией металлического оружия все было просто великолепно. Поэтому на протяжении всей своей истории Индия в добровольно-принудительном порядке, обменивалась опытом со своими соседями, подтягиваясь до их уровня, а иногда и обгоняя их в бесконечной гонке вооружений.
В случае же с Макуауитлем не было никаких соседей. Вернее, они были, но жили ровно в тех же условиях и воевали точно так же, как и все остальные на землях Мезоамерики. Вот так и сложилось, что легкая пехота, рассыпной строй, метательное оружие и появившийся в IX веке лук, стали основой армий великих государств в тех землях. И вот против таких вот застрельщиков наша "пилодубина" работала чрезвычайно хорошо. А если оружие работает отлично, зачем что-то менять?
Даже в более поздние времена, испанцы и португальцы отмечали, что чрезвычайно архаичный, можно сказать, первобытный макуауитль и в XVI веке отлично рубил бездоспешников. и торчащие из-под лат руки, ноги и прочие чести тела, конечно, тоже. Нанося травмы, малосовместимые с жизнью. Особенно, если речь шла о его двуручной версии.
- Педро де Морон был очень хорошим наездником, и когда он вместе с тремя другими всадниками ворвался в ряды противника, индейцы схватили его за копьё, и он не смог его вырвать. Другие индейцы нанесли ему удары своими огромными палашами и тяжело ранили его, а затем они зapyбили его кобылу и ompyбили ему голову, и он упал замертво. (Берналь Диас дель Кастильо)
Вот так и получилось, что на протяжении двадцати трех веков у нашего сегодняшнего героя все было хорошо. Он, судя по изображениям тех забытых времен, даже внешне поменялся не то чтобы очень сильно. Потому что зачем? Но однажды с востока, из-за большого моря, в земли древних цивилизаций, больших рек и забытых богов, пришла новая военная традиция. И все изменилось.
Как-то так получилось, что макуауитль оказался не способен пробить не только металлические латы, но и кольчугу. И даже более того, толстые, стеганые акетоны делали его применение практически полностью бесполезным. Длины каменных осколков, банально не хватало чтобы пробить несколько слоев простеганного конского волоса и нанести существенный вред, а дробящий удар, они неплохо амортизировали. Совершенное оружие Мезоамерики, столетиями собиравшее кровавую жатву, столкнулось с рожденными в миллионах схваток и тысячах войн стальными доспехами и проиграло.
Конечно же, он не стал совершенно бесполезным. Ну просто потому, что На дворе средневековый XV век сменял прогрессивный XVI, и имела место модная тенденция освобождаться от излишней брони, принося ее в жертву скорости и удобству фехтования. У благородных донов и шевалье, приплывших в Америку, всегда было достаточно много частей тела, торчащих из-под брони и пригодных для отрубания. Но в целом макуауитль, как и вся военная концепция Нового Света, столкнулась с противником в совершенно другой весовой категории.
Фалангу пикинеров невозможно было обрушить решительной атакой легкой пехоты, тяжелая кавалерия чувствовала себя великолепно в отсутствии плотного копейного строя противника, а арбалеты, и аркебузы били настолько дальше простых индейских луков, пращ и копьеметалок, что и говорить, то неудобно. И, наверное, если бы европейцы приняли предложенные им местными жителями условия войны, то у местной военной традиции вообще и макуауитля в частности, были бы шансы. Но они не приняли.
Не воевавшие за двенадцать веков Средневековья всего несколько десятков лет европейцы, слишком хорошо умели, да и, чего скрывать, любили воевать. Но только на своих условиях. Никаких сражений в джунглях, никаких боев легкой пехоты. Собрались в колонну, дошли до ближайшего места, где есть золото, серебро и специи, все отняли, всех убили, пошли домой. Мы сюда так-то не за славой приехали, а за деньгами. Поэтому стрелки, прочешите как вон тот склон пятком залпов, кажется мне, там герои затаились.
- Они использовали. дубинки и мечи, а также множество луков и стрел. Один индеец одним ударом разрубил шею лошади Кристобаля де Олида, убив её. Индеец с другой стороны нанёс удар второму всаднику, и лезвие прошло через надколенник лошади, после чего она тоже упала. Как только этот часовой поднял тревогу, они все выбежали с оружием, чтобы отрезать нам путь, и с яростью погнались за нами, стреляя из луков, бросая копья и камни и раня нас своими мечами. Здесь многие испанцы пали: кто-то был убит, кто-то ранен, а кто-то без единой царапины упал в обморок от страха. (Франсиско де Агилара).
Оружие не бывает сверхновым, устаревшим, архаичным, современным, древним, гуманным или, наоборот, бесчеловечным. Но вообще так не делится. Оружие бывает эффективным или неэффективным в текущих реалиях. И если оно эффективно, то, попав в руки профессиональных воинов, начинает меняться, превращаясь зачастую в нечто непохожее на себя, изначальное. А если нет, то исчезает, оставляя после себя легенды, мифы и страшные истории. Как это случилось с самым известным мечом Мезоамерики. Который и мечом то никаким не был.