Владимир Нужный продолжает рассказ о Таганке 1950-х. На этот раз - о своих первых путешествиях на трамвае "Аннушка", а позже - на метро.
Таганская площадь - центр детского мира
Самым знаменательным местом моего детского мира была Таганская площадь, представлявшая собой крупную транспортную развязку. Площадь рассекало Садовое Кольцо, а радиально от нее отходили восемь улиц: Народная, где я жил, и далее против часовой стрелки улицы Большие Каменщики (ныне Новоспасский проезд), Воронцовская, Марксистская, Таганская, Большая Коммунистическая (Александра Солженицына), Верхняя Радищевская и улица Володарского, позже переименованная в Гончарную. Нынешняя площадь лишь очень отдаленно напоминает ту, мою.
Аннушка и Букашка
Площадь пересекали две трамвайные линии. Одна - кольцевая, пролегавшая по Садовому Кольцу. По ней ходил трамвай под литерой "Б", в просторечии – Букашка. Другая линия была радиальной и имела литеру "А" (Аннушка). Она уходила с Таганской площади в сторону центра Москвы по Радищевской улице, пролегала мимо величественного здания Яузской больницы «Медсантруд» (бывший Дом Баташева).
После пересечения реки Яуза "Аннушка" круто поворачивала направо – на бульварное кольцо, проезжала вдоль Чистых прудов, миновала половину Москвы и, по преданиям, проходила мимо Патриарших прудов, где Аннушка отрезала голову булгаковскому Берлиозу.
Тут уместно будет спросить: а ходил ли вообще на Патриарших трамвай? Не знают о таком маршруте специалисты Мосгортранса, не упоминается он в архивных транспортных схемах и маршрутных справочниках того времени. Не помнит трамвая, сворачивающего «с Ермолаевского на Бронную», и большая часть старожилов, но… Чудное дело! Три старушки не помнят, а один старичок бьет себя в грудь: «Да я ж сам под него чуть не попал, когда пацаном был!» И пойди разбери: действительно ли ходил трамвай, а потом память о нем чьей-то рукой была стерта – и из справочников, и из голов, или просто Михаил Афанасьевич такой морок трамвайный навел, что он до сих пор народу чудится? (Московские истории, 22.11.2018).
В противоположную сторону этот трамвай шел по Воронцовской улице, на площади Крестьянской Заставы поворачивал направо, катился мимо Крутицкого подворья, по Новоспасскому мосту пересекал Москва-реку, останавливался на площади перед Павелецким вокзалом, поворачивал налево и ехал дальше к окраинам города. Езда на трамвае доставляла мне огромное удовольствие.
На Стопани
Регулярные трамвайные путешествия по Москве я стал совершать, когда учился в четвертом классе. Как-то раз отец отвез меня на "Аннушке" в Московский городской дом пионеров, который находился довольно далеко – рядом с Чистопрудным бульваром (в переулке Стопани, ныне Огородная слобода) и определил в кружок художественной речи.
С чем был связан его выбор до сих пор остается для меня загадкой. Помню, как с тоской и завистью взирал на счастливцев из других кружков, которые строили модели самолетов, кораблей и автомобилей.
На протяжении около полутора лет два или три раза в неделю я отправлялся в дом пионеров, где приходилось разучивать большие куски стихотворного текста и прозы, а ласковые преподаватели обучали хитроумным скороговоркам и искусству декламации. Доводилось участвовать в небольших театральных сценках и одноактных спектаклях, где мне по причине малолетства доставались самые маленькие роли и реплики типа «кушать подано». Слегка повзрослев, я категорически отказался от этого кружка, но любовь к трамвайным путешествиям сохранил в полной мере.
Днем, сразу после уроков, зажав в руке сэкономленные в школьной столовой шесть копеек (проезд в одну сторону стоил 3 копейки), я мчался к остановке трамвая, садился в первый попавшийся, прилипал к окну и погружался в Москву. Таким образом, я из конца в конец каждого маршрута многократно исколесил всю Москву.
ВДНХ: Узнавать лошадей в лицо и попробовать моченую бруснику
Позже я переключился на метро, в котором изучил многие станции и окрестности конечных остановок. Любимыми местами Москвы после этого стали Измайловский парк и ВДНХ – Выставка достижений народного хозяйства, которая со временем казалась почти родной. Я исходил ее вдоль и поперек, знал экспозиции многих выставочных павильонов, узнавал в лицо лошадей и свиней, ловил рыбу в прудах, а осенью собирал яблоки в ее садах. Именно там я впервые познакомился со вкусом элитных российских вин, бутылки которых красовались в дегустационном зале. Поделывал все эти путешествия в одиночку и от того испытывал некое превосходство над сверстниками.
Однажды летом мы вдвоем с отцом отправились на ВДНХ. Где-то в центре громадной территории наткнулись на столовую, большая вывеска которой возвещала: здесь можно отведать редчайшие блюда сибирской кухни. В то время в стране регулярно проводились конкурсы заведений общепита, а победителей отправляли в столицу нашей родины, на ВДНХ, где на протяжении двух недель повара и официантки демонстрировали свое кулинарное искусство и искусство обслуживания посетителей.
В эти дни гастролировал коллектив столовой из сибирской таежной глуши. Мы не смогли удержаться от соблазна и уютно расположились за столом. Отец долго, изумленно приподнимая брови, изучал меню и, ничего не выбрав, попросил официантку дать совет. В итоге мы ели медвежьи отбивные с моченой брусникой, сибирские шанежки и огромные соленые грузди, запивая морсом из клюквы. Ничего более вкусного я не пробовал ни до, ни после.
Другие воспоминания автора: