В 20-х годах прошлого века Россию накрывает волна западной культуры. Конечно, влияние Европы ощущалось и ранее, но тут большую роль сыграли два обстоятельства: первое - в жизнь обывателей стремительно врываются плоды технического прогресса - аэропланы, автомобили, кинематограф, и второе - огромные массы народа переселяются в города и, переставая быть сельскими жителями, приобщаются к городской культуре. В сердца неискушенных советских зрителей уверенно пробивает дорогу Голливуд, уже заявивший о себе как о лидере мирового кинематографа, не стоит на месте и музыкальная жизнь - появляются новые мелодии и ритмы. Танцевальная мода приносит названия, не слышанные ранее: фокстрот, тустеп, шимми, чарльстон, танго..., вместе с ними приходят и имена композиторов и исполнителей.
Все это находит отражение в произведениях и российских авторов, но кому-то, в зависимости от размера их таланта и усилий, удается создать на гребне волны настоящие шедевры, а кто-то просто занимается переработкой уже готового материала, пересаживая его на родную почву и подстраивая под местные условия.
О работе Поля Эрлиха с Ириной Куниной и Борисом Тимофеевым уже был рассказ в предыдущей статье. Здесь я хочу лишь добавить к нему несколько штрихов, атмосферных деталей, создающих картину времени:
В притонах Сайгона в исполнении Наталии Старинской можно послушать Здесь
В 1924 году на экраны выходит немой фильм Рауля Уолша Багдадский вор с Дугласом Фэрбенксом в главной роли и становится одним из лидеров мирового кинопроката. В СССР у картины тоже успех невероятный, по воспоминаниям Виктора Шкловского ее пересмотрела вся Москва, и не по одному разу. Масла в огонь подлил визит звездного дуэта - Мэри Пикфорд и Дугласа Фербенкса - в Москву в июле 1926 года. Многотысячные толпы собирались на улицах чтобы взглянуть на своих кумиров, поклонники (или как сказали бы сейчас - фанаты) нигде не давали им проходу.
Столь знаменательное событие не могло пройти мимо российских мастеров пера, нот и экрана. По следам поездки звезд Голливуда в Москву был снят фильм Поцелуй Мэри Пикфорд - комедия с Игорем Ильинским, пародирующая неумеренное поклонение знаменитостям. Эстрада тоже без внимания не осталась. Не обошли стороной, конечно, и Багдадского вора.
По горячим следам блокбастера первыми берутся за дело композитор Валентин Кручинин (1892-1970, ныне почти не вспоминаемый, а в те годы весьма известный) и рижский поэт-песенник Оскар Осенин (1889-1978), забыть которого нам не дает первая строка его романса Там бубна звон - "Все сметено могучим ураганом" - ей дал вечную жизнь главный герой Двенадцати стульев, несколько переиначив: "Все учтено могучим ураганом".
Вслед за ними сложить балладу на всем известный сюжет спешит знаменитый тандем Борис Фомин - Константин Подревский, создавший годом ранее Дорогой длинною - романс на все времена. Это произведение, как и Только раз бывают в жизни встречи сыграло важную роль в истории женитьбы композитора, поэтому следующее он посвящает своей избраннице - Моро Фоминой. Текст Подревского использует и Владимир Бектабеков для комической оперы (или оперетты), написанной немного позже. Для трех действий, понятно, стихов поэту пришлось добавить, но для одного из самых плодовитых авторов песен и романсов такая задача вряд ли могла быть сложной.
Не прошли мимо столь привлекательной темы и Поль Эрлих с Борисом Тимофеевым. За основу они взяли популярную еще до революции мелодию Berceuse Persane Жоржа Оки-Альби (Ocki-Albi), капельдинера румынского оркестра, с огромным успехом выступавшего со своими хитами в Санкт-Петербурге и его окрестностях - летних дачных пригородах (Павловске, Сестрорецке и др.) Получилась Персидская колыбельная, а Багдадский вор заговорил по-русски.
Во второй половине 1920-х годов Борис Тимофеев становится одним из самых востребованных поэтов-песенников. Число сотрудничающих с ним композиторов быстро растет, о некоторых из них мы еще поговорим - там много интересных лиц и историй. Пока же остановим внимание на одном из его соавторов, человеке весьма незаурядном, жизнь которого представляет собой череду самых разных событий, удивительных и трагических, невероятных и увлекательных.
Леопольд-Поль Александрович Русаков (Иоселевич), больше известный под псевдонимом Поль Марсель, остался в памяти любителей песен и романсов как автор Девушки из Нагасаки (на стихи Веры Инбер) и Дружбы ("Когда простым и нежным взором..."), хотя по поводу последней до сих пор ведутся споры, кто был ее создателем, а кто аранжировщиком (он или Вадим Сидоров, пластинки выходили в разных вариантах). Более искушенные знатоки советской эстрады того периода среди произведений Поля Марселя могут вспомнить еще и первый вариант музыки к Гренаде Светлова, танго из кинофильма Петер, а также романсы на стихи Блока, Есенина и Пастернака.
Поль Марсель родился во Франции, в Марселе (в честь города он и взял свой псевдоним), в семье политэмигранта из России, и первые годы своей жизни провел гуляя по набережным Лазурного побережья и поглядывая на загадочный замок Иф, что виднелся в хорошую погоду на горизонте. Но после революции обстоятельства изменились - его отец был арестован за антиправительственную агитацию среди солдат и матросов, отправлявшихся в Россию, и депортирован на родину вместе с семьей.
Для Поля настали совсем другие времена - очутившись в голодном Петрограде, он был вынужден вместе с родителями заботиться о куске хлеба и искать себе заработок в свободное от учебы время. Рано проявившиеся музыкальные способности ему много в этом помогли, он устраивается тапером в кинотеатры и, озвучивая немые ленты, делает первые шаги в направлении создания образов героев, порожденных кинематографом. Там он знакомится с Дмитрием Шостаковичем, который, как и Поль, по вечерам трудится в кинозалах. А днем они учатся, Дмитрий (ему 16) - в консерватории, а Поль (14 лет) - в бывшей 2-ой гимназии (позднее - 1-ой Образцовой школе Октябрьского района). Спустя годы Шостакович поможет своему старому другу, прошедшему лагеря и 101-й километр, вернуться в Ленинград, получить квартиру и работу...
К слову сказать, мой первый адрес в Петербурге совсем рядом с домом, где жила семья Поля Марселя в последние годы, а второй - в непосредственной близости от его школы... Встречаться, понятное дело, мы с ним не могли, но какие-то гении места на мой рассказ, надеюсь, влияют...
В шестнадцать лет Поль Марсель уже пишет музыку для спектаклей и издает первые опусы. Среди поэтов, которых он выбирает для своих песен и романсов - Даниэль Хармс (будущий муж его сестры, имя которого он пишет на французский манер) и друг Хармса Евгений Вигилянский. С Борисом Тимофеевым они (по всей видимости) сходятся немного позднее, через общих знакомых по театру и кинематографу.
У нас перед глазам три примера совместной работы Поля Марселя и Бориса Тимофеева. Первый из них, вероятно, навеян не только образами классического романа А. Прево, но и немым фильмом 1926 года Манон Леско с Лиа де Путти и Владимиром Гайдаровым в главных ролях и Марлен Дитрих во второстепенной. Полный текст Тимофеева мне восстановить не удалось (увы!) - только отдельные фрагменты. Думаю, что некоторое влияние на него оказало раннее стихотворение Марины Цветаевой "В Париже" (1909), текст которого привожу в галерее рядом.
Романс Я ненавижу вас можно исполнять по-разному. Мне больше нравится вариант Анатолия Титова, чем комедийное исполнение Натальи Сорокиной (несмотря на хорошую актерскую игру и прекрасный голос), думаю, что он ближе к авторскому замыслу.
Третий пример, наверное, известен больше других. Песня про молодого и горячего скрипача ушла в народ, теряя при этом слова и целые эпизоды, но обретая новые и находя себе место в репертуаре самых разных исполнителей. От изначальных Даниила Оленина и Константина Нежданова она добралась до Михаила Шуфутинского, Аркадия Северного и Михаила Муромова. Правда, у последних от Бориса Тимофеева осталось не слишком много. Вот один из вариантов, который, на мой взгляд, немного ближе к оригиналу:
Жил один скрипач –
Молод и горяч,
Пылкий и порывистый, как ветер.
Горячо любя,
Отдал он себя
Той, которой краше нет на свете.
Раз в одном саду
Девушку одну
Увлекал он песнями и пляской.
Не сводил он с ней
Пламенных очей
И смотрел с каким-то изумленьем.
Плачь, скрипка моя, плачь!
Расскажи ты ей, как я тоскую.
Расскажи ты ей о любви моей,
Что не в силах я любить другую.
Но пришёл другой
С золотой сумой;
Разве можно спорить с богачами?
И она ушла,
Счастье унесла,
Только скрипка плакала ночами.
Плачь, скрипка моя, плачь!
Видишь, солнце весело смеётся.
Расскажи ты ей о любви моей,
Может быть, она ещё вернется.
Денег - ни гроша,
Но поёт душа,
Создавая нежный голос скрипки.
В восемнадцать лет
Счастья в жизни нет –
Счастье всё ушло с её улыбкой.
Плачь, скрипка моя, плачь!
Расскажи о том, как я тоскую.
Расскажи ты ей о любви моей,
Что не в силах я любить другую.
Вот пришла весна,
Он сошёл с ума –
По ночам он пел с больной улыбкой.
По ночам он пел
И в окно глядел,
И ему казалось, пела скрипка.
Пой, скрипка моя, пой!
Видишь, солнце весело смеется.
Расскажи ты ей о любви моей,
Может быть, она ещё вернётся.
Исполнение Сергея Никитина можно послушать Здесь Надеюсь, что вам оно тоже понравится. А к Борису Тимофееву мы еще вернемся,
Ваш Физик и Лирик
Предыдущие статьи о Борисе Тимофееве:
P. S. Поисками песни Плачь, скрипка моя, плачь занимался в свое время Виктор Татарский. В его передаче Встреча с песней (выпуск 1061, 10 января 2009 года) под номером 7 можно послушать исполнение Софьи Газарян.