"Миша привез два обручальных колечка, в столице купил, и очень переживал, что Лиде не подойдёт размер, но колечко оказалось Лиде в пору. Она даже дыхание затаила, когда примерила золотое колечко из красивой коробочки, где лежала эта блестящая пара..."
*НАЧАЛО ЗДЕСЬ.
Глава 36.
Лето летело быстро, после окончания учёбы и торжественного вручения дипломов, Лида всё же решила немного отдохнуть дома, как настаивала Настя. Да и отец поддерживал – должен же быть отпуск у человека! Но долго сидеть дома не захотела, уже через неделю она шла в садик не на практику и не в гости.
Новый воспитатель средней группы Лидия Семёновна. Вот кем она шла в первый свой рабочий день. Знакомиться с ребятами, хотя все они ей были знакомы с прошлого года – в этой группе Лида проходила практику, потому ребятишки все знакомые, родные!
- Ох, Лидка, я поверить не могу, что мы с тобой теперь воспитательницы, - вздыхала Маша, - Жаль только, что не получится у нас вместе работать. А так бы в соседних группах, или в одной, по сменам…
Маша и радовалась, и грустила одновременно. Она уже собрала вещи, и на будущей неделе отец отвезёт её в город на вокзал, посадит в поезд, а в далёком Мурманске её встретит Ваня. Он уже несколько месяцев служит, получил небольшую служебную квартирку в военном городке и ждёт свою молодую жену.
- А я тебе завидую, новый город, новые люди, всё интересно! – обнимала подругу Лида, - Вот только расставаться жаль! Ну, мы будем друг другу часто-часто писать письма! Всё рассказывать, как и что.
- Да уж, как тебя тут оставлять, - хмурилась Маша, - Вас всех, и отца тоже. Ну вот хоть разорвись! И к Ване хочется, и от вас уезжать…
- Ничего, всё будет хорошо, не переживай. Дядька Николай молодец, справится. Он к вам в гости уже собирается. Они с моим отцом во дворе сидели, я слышала – разговаривали. Как только устроитесь, приедет проверить, как вы там. Не заскучаете! Только вот теперь я переживаю, вдруг вас не отпустят зимой к нам на свадьбу.
- Ваня сказал, отпустят. Как же, ты что, такое событие! А что… про этого ненормального ничего не слышно? Я иногда к бабушке хожу мимо их двора, так там мамаша его сидит на скамейке… Двор весь зарос, бардак такой, ужасно! Она сидит на скамейке в платке заношенном, хоть бы постирала, и кто не пройдёт мимо, ну его костерить. Всех подряд. Я думала, она и меня сейчас грязью обольёт, а она вдруг ласково так меня спрашивает: «Машенька, это ты? Не узнала тебя сразу, какая ты стала красавица! Я вот у тебя спросить хочу, слышала, отец твой плотничает? Мне надо бы на сарае дверь починить, да на крыльце тоже доски поменять, он подряжается работать?» Я стою и не знаю, что сказать! А саму меня прям в холод бросило, она на моего отца нацелилась что ли? Не удивлюсь, если так! Одной то ей несладко, вот мужиков и заманивает! Ответила ей, что отец работу не берёт, и бежать скорее. Дома отцу лекцию прочитала, а он давай надо мной хохотать! А я сказала, чтоб не смел к ней ходить и что-то там чинить!
- Да она больная вся, куда ей уж, - с некоторым сомнением в голосе ответила Лида, как ей было судить женщину, которую она всегда терпеть не могла, тут уж не до непредвзятости, - Но ты права, ходить туда не стоит… Нет, про Толика я ничего не слышала с весны, когда он к училищу приходил. А недавно я заглядывала к Тамаре Васильевне, она снова ездила в город… по Тоне дали заключение, что это самоубийство. Ей сказали – уже точно. Она очень расстроилась, я испугалась за неё, но она ничего, держится. В городе ей отдали Тонин дневник, она его читала. Мне очень хотелось попросить прочесть, но… постеснялась. Она плачет, такое разве переживёшь…
- И что, ничего не говорила она, что Тоня в дневнике писала? – с любопытством спросила Маша.
- Говорит… но ничего такого. Так, что Тоне очень нравился Толик ещё в школе. Она ему даже записки писала с признанием, но ни одной не отдала, стеснялась. Тамара Васильевна сказала, что про него много написано, и какой он умный, и какой красивый, интеллигентный и начитанный. Рассказывает много интересного, и про то, что у его деда большая библиотека редкостей, книги старые, редкие. Я думаю, это он уже позже рассказывал Тоне, когда они встречались.
- Да… вот так бывает, - задумчиво потянула Маша, - Влюбилась не в того, и это её погубило, завело не на ту тропку… И всё же я не могу поверить, чтобы Тоня сама…
- Я тоже не могу поверить, но… что, если мы просто уверяем самих себя, что Толька её убил? Хотим сами, чтобы это оказалось именно так? Из-за своей злости на него не можем увидеть, как это на самом деле выглядит. Знаешь, я часто думаю про того самого Ивана Прохоровича… Сначала сердилась на него немного, почему это он не видит очевидного, чего я сама вижу? Та наша ссора с Толиком, потом все его слова, рисунок этот… Я злилась, мне казалось, всё тут понятно, что Толик – злодей, убийца, и может не только Тони. А потом… попыталась посмотреть на это с другой стороны. Вот как бы не было Клюквина поля, и листок с именами нашими я не видала… что тогда? Как это выглядит для постороннего нам всем человека?
- Ну и как выглядит? – сердито сдвинула брови Маша, - Он тебя чуть не утопил, завёл в болото и там бросил!
- Ты так говоришь, потому что знаешь меня и веришь. А вот представь, что ты не веришь никому! Как Иван Прохорович сказал отцу, помнишь? Он никому не верит, мы, участники этой истории, для него все одинаковые, понимаешь? То есть для него я могу врать, Толик может врать, да любой из нас просто может говорить неправду, имея свою цель.
- И… и что тогда? – не понимая подругу, растерянно спросила Маша, - Что же…ты считаешь, что ему… что Тольке верят?!
- Не знаю. Верят, не верят ему, а только и нам не верят, вот что я поняла. Поэтому считаю, что кроме нас самих никто нам не поможет. Тамара Васильевна говорит, что она уверена – Тоня не могла себя убить. Читает мне какие-то строчки из дневника, но… мне они так же ничего не говорят, а вот ей… Она знала свою Тоню лучше, чем все остальные, и потому я ей верю, верю её словам.
- Ох, как это всё сложно, я вообще запуталась, - Маша закрыла глаза ладошками, - Тебе, Лидка, надо не в детском садике работать, а в милиции!
Вот и наступило расставание, Маша собралась в дорогу, и вечером в доме Николая Одинцова собралась за столом семья. Разговаривали, напутствовали Машу, как в дороге быть осмотрительной и не попасть в беду, и просили сообщить сразу же, как девушка доберётся до места.
- Лидка, не грусти! – Маша обнимала подругу, а Лида едва сдерживала слёзы, - Скоро Мишка наш приедет, будете вместе, начнёте к свадьбе готовиться! Всё будет хорошо! А я напишу тебе вот такое длиннющее письмо!
Лида пила обжигающе-горячий чай, ела вкусный Настин пирог, и думала… как бы ей ни было жаль расставаться с Машей, а вот сейчас думалось ей, может это и к лучшему, что Маша с Ваней будут теперь далеко отсюда!
- Миша приедет, и этот тут не покажется, - тихо сказала Маша, когда подруги сидели вдвоём на скамейке под окном, выйдя немного подышать, - Я нарочно замечала, он никогда себя не проявляет, когда Миша здесь. Зимой или летом, когда Миша здесь, ничего не слышно про Тольку.
- Да, я знаю, - ответила Лида, - Думаю, что у нас есть время подготовиться.
- К чему? – испуганно спросила Маша, - Что ты задумала?
- Как к чему? К его следующему появлению в своей жизни. Зимой у нас свадьба с Мишей, и я думаю, что он тоже что-то готовит. Если я его понимаю верно, он этого так не оставит, и какая-то подлость приползёт серой тенью к нашему крыльцу.
- И что ты… что ты думаешь делать? Мне теперь ещё страшнее оставлять тебя здесь и уезжать! Честное слово, хоть сдавай билет и оставайся!
- Да ничего не буду делать, что тут сделаешь, - успокоила подругу Лида, - Просто буду готова встретиться с ним в любой момент, вот и всё. Теперь в город не надо ездить, там ему меня не подкараулить, а здесь… я на своей территории, и болота я не хуже него знаю.
- А я думаю, зачем ты с отцом своим просишься на обходы, а ты вот зачем туда ходила…
- Да. И ещё я карту сделала самодельную. Ну, как сумела, конечно, но себе отметила и то место, где я была в прошлый раз, и окрестность тоже. Знаешь, старый лесник, дед Алексей Фёдоров, он отца учил, когда тот только в лесничество перешёл из совхоза. Так вот, он летом часто уходит в сторожку лесничью, охотится и рыбачит, он много чего про наши места знает, мне рассказывал. Раньше болото больше было, потом уже обмелело, когда дорожные насыпи построили. Ну и всякое такое.
- Ох, не нравится мне всё это, - вздохнула Маша, - Ты пиши мне почаще, ладно? И не забывай, что тебе ещё за отцом моим присматривать надо, чтоб его Ирина эта в свои сети не заманила! Хотя какие там теперь сети… смотреть страшно!
Распрощались подруги, со слезами, конечно, Лида ездила с Машиным отцом на вокзал, провожать подругу, и плакала, махая рукой такой же заплаканной Маше, смотревшей на оставшихся через вагонное окно. Лида плакала и улыбалась – пусть, к счастью своему едет Маша, к Ване, к новой жизни!
А Маша права оказалась, как только Миша приехал, вся Лидина тоска исчезла без следа! Такова молодость – не живёт в сердце долго тоска, радость и любовь вытесняют её без следа, и после разлуки остаётся только ожидание новой встречи.
Миша привез два обручальных колечка, в столице купил, и очень переживал, что Лиде не подойдёт размер, но колечко оказалось Лиде в пору. Она даже дыхание затаила, когда примерила золотое колечко из красивой коробочки, где лежала эта блестящая пара.
Всё было решено – дата выбрана, заявление подано, Настя с энтузиазмом листала журналы, предлагая Лиде тот или иной фасон свадебного платья, которое она сама будет шить.
Миша каждый день приходил встречать Лиду после работы, а иногда и пораньше, сидел на скамейке и играл с ребятнёй из Лидиной группы, которые всё время просили его рассказать про военных. Потому все игры в средней группе теперь стали такими – мальчики были солдатами, а девочки – медсёстрами. Лида втихаря называла сама себя командующим этим отрядом, но зато теперь с дисциплиной проблем не стало вообще. Даже купаться на речку группа ходила почти идеально ровным строевым шагом и с песнями!
- Идёт солдат по городу! По незнакомой улице! И от улыбок девичьих вся улица светла!
Ребятня старалась во всю, и встречные прохожие не просто улыбались, а останавливались и начинали подпевать. И в такие моменты Лида понимала, как же она любит свою работу, любит Мишу, любит своё село, и вообще весь этот мир!
Про то, что впереди осень, и новая разлука, думать не хотелось, горело лето, август упоительно пах яблоками, разнотравьем, и гречишным мёдом.
И ещё в одном Маша оказалась права… как-то вечером Миша с Лидой медленно шли к дому, после киносеанса в клубе. День был жарким, и вечер только задышал долгожданной прохладой, с реки дул приятный ветерок.
У забора дома Одинцовых стояла женщина, переговариваясь с хозяином дома через забор. На женщине было светлое платье, свисавшее с её худых плеч, на голове лёгкая косынка, из вод готовой виднелись завитые в кудряшки редкие волосы. Лида узнала Ирину, хоть это и было трудно.
- Ну что, Николай, сколько возьмёшь за такую работу? Сарай, говорю, мне поправить надо! – говорила Ирина с улыбкой и даже ласково, - Говорят, ты берёшься подработать!
- Не могу, уж извини! – со скрытой усмешкой отвечал Николай, который стоял у курятника и кормил кур, - Спина болит, не берусь за работу, у себя бы справиться. Ты попроси сына Яковлевых, он молодой, здоровый, да и плотничает не хуже меня!
- Что, мои деньги хуже Тоськиных? – вдруг сердито прокаркала Ирина, - Ты же ей чинил забор на днях!
- Ну вот там спину и сорвал! А ты чего, орать тут вздумала?! – прикрикнул Николай, - Так я сейчас метлу возьму! Со мной такой номер не пройдёт! Орать домой ступай!
Ирина аж подпрыгнула, но ответить строгому хозяину дома не посмела, отскочила от забора и пошла прочь, тут же наткнувшись на вышедших из проулка Мишу и Лиду.
- А! Вы! – Лиде показалось, что Ирина даже обрадовалась, что появилось на кого наорать и сорвать злость, - Ты, Лидка, ещё не сдохла?! Так до свадьбы не доживёшь!
- А ну, молчать! – отчеканил Миша, - Ещё раз услышу – не посмотрю, что вы старая и больная!
- Чего? Это кто тут старая…, - начала было Ирина, но тут увидела, как со двора Березиных выступил Семён, из-под руки глядя, кто там ругается у дома Одинцовых.
Тут уж Ирина не стала ждать, заспешила прочь, серым пятном растворилось в вечерних сумерках её платье. А Лида вздохнула – это ушла вниз по улице злость в чистом виде…
Продолжение здесь.
От Автора:
ВНИМАНИЕ, Друзья! Рассказ будет выходить ежедневно, КРОМЕ ВОСКРЕСЕНЬЯ, это временная схема публикации, как только я улажу некоторые свои дела, вернусь к ежедневной публикации рассказа.
Итак, рассказ выходит шесть раз в неделю, в семь часов утра по времени города Екатеринбурга. Ссылки на продолжение, как вы знаете, я делаю вечером, поэтому новую главу вы можете всегда найти утром на Канале.
Навигатор по каналу обновлён и находится на странице канала ЗДЕСЬ, там ссылки на подборку всех глав каждого рассказа.
Все текстовые материалы канала "Счастливый Амулет" являются объектом авторского права. Запрещено копирование, распространение (в том числе путем копирования на другие ресурсы и сайты в сети Интернет), а также любое использование материалов данного канала без предварительного согласования с правообладателем. Коммерческое использование запрещено.
© Алёна Берндт. 2025