Нескучно о самом знаменитом едоке, способном разом съесть сотню устриц, держа при этом внимание публики остроумием и талантом.
Для почитателей таланта поэта: Старинный рецепт фаршированной индейки.
«Люблю, где случай есть, пороки пощипать - Все лучше-таки их немножко унимать».
И. А. Крылов.
Не знаю, по какой причине я не написала ни строчки об этом удивительном человеке. Ведь о его страсти к еде не слышал разве что глухой. Мало того, существует множество мифов и легенд, совершенно не соответствующих действительности и наносящих по этой причине определенный урон великой персоне известного русского классика.
И дело не в том, что я собираюсь Ивана Андреевича оправдывать. Он в этом абсолютно не нуждается. Да и кто я, чтобы осмелиться на подобное. Хочу лишь развести «тучи руками» и сделать интересный обзор, основанный на воспоминаниях современников поэта.
Но сначала несколько слов о самом поэте и его главной страсти - сатире.
Такого рода таланты - натуральная редкость. Судите сами, много ли вы знаете личностей, способных парой слов расставить все по своим местам: усмирить утомившего всех глупца, подсветить тщету объединения несогласных или спесивое невежество неуча. И сделать это самым виртуозным способом, рассказав интересную историю без нравоучений и с хорошей долей юмора.
Таковой жемчужиной и был поэт Крылов.
Недаром сам Вяземский в статье об Иване Андреевиче сказал следующее:
«Россия радовалась и гордилась им, и будет радоваться и гордиться им, доколе будет процветать наш народный язык и драгоценно будет русскому народу русское слово».
Александр Сергеевич Пушкин по отношению к баснописцу был щедр не менее:
«Конечно, ни один француз не осмелится кого бы то ни было поставить выше Лафонтена, но мы, кажется, можем предпочитать ему Крылова. Оба они вечно останутся любимцами своих единоземцев. Некто справедливо заметил, - что простодушие есть врожденное свойство французского народа; напротив того, отличительная черта в наших нравах есть какое-то веселое лукавство ума, насмешливость и живописный способ выражаться: Лафонтен и Крылов представители духа обоих народов».
Ответ на претензии к подражательству в полной мере дал В. А. Жуковский:
«...Крылов может быть причислен к переводчикам искусным и потому точно заслуживает имя стихотворца оригинального. Слог басен его вообще легок, чист и всегда приятен.
…Он искусен в живописи - имея дар воображать весьма живо предметы свои, он умеет и переселять их в воображение читателя; каждое действующее в басне его лицо имеет характер и образ, ему одному приличные; читатель точно присутствует мысленно при том действии, которое описывает стихотворец».
О любви русского народа к баснописцу можно написать много полновесных строк. Но лучше самого народного творчества и не скажешь. Ведь анекдота удостаивают только тех, кто вызывает неподдельные чувства:
- Однажды Крылов обедал в трактире, где сидел генерал, украшенный звёздами. У генерала не хватило денег, чтобы расплатиться.
- Мой друг, ты знаешь меня? — спросил он хозяина трактира.
- Нет, - ответил тот.
- Ну так запиши моё имя и адрес и пришли человека за деньгами.
- Если Иван Андреевич за вас поручится...
- Да разве ты меня знаешь? - удивился Крылов.
- Как вас не знать, батюшка! Вас весь свет знает.
«Едва ли какой писатель при жизни своей имел столько приятностей, как наш Крылов; едва ли чьё-либо самолюбие было так лелеяно, даже до упоения, как нашего баснописца…» - считал его биограф Михаил Евстафьевич Лобанов.
Первый сборник в 23 крыловских басни, тоненькая книжка в самом скромном исполнении, был напечатан в «Московском зрителе» в 1806 году. 1200 экземпляров разошлись моментально и принесли автору славу лучшего русского баснописца, которому к тому времени уже исполнилось 37 лет.
«Некоторые басни Иван Андреевич заимствовал у Лафонтена, но Лафонтен не создал ни одной собственной, а все занял у Федра, Пильпая, у греков, у римлян и у восточных писателей; следовательно, вымысел давно существовал, и басня была готова: все достоинство в рассказе. Правда и то, что Лафонтен смягчил сухость Федра приятным рассказом; но Крылов, идучи по следам знаменитого французского поэта, во многом превзошел его», - писал Лобанов.
Сказать, что путь баснописца к заслуженной славе был труден и тернист - не сказать ничего.
От родителей Ивану Андреевичу достался лишь сундук с книгами да неустроенный младший брат. Но сын русского офицера, усмирявшего Пугачевский бунт, и сам был неробкого десятка. Да и сложение имел богатырское. В пятнадцать лет сумел одним ударом свалить с ног огромного купчину, грозу всей Твери.
Биографические заметки об удачливости поэта в картежной страсти можно отнести к категории противоречивого и мифологического. Пишут, что за удачливость в выигрышах был якобы на волоске от изгнания из Петербурга. Этими же деньгами оплатил учебу брату Льву в военном училище.
А вот про бунтарский характер - правда. Был в дружеских отношениях с Радищевым и писал саркастические строки про знаменитого драматурга Княжнина и начальствующего над театрами генерала Соймонова.
Даже над императрицей посмеивался. В особенности над ее одержимостью идеей «идеального государя». За что был вызван для беседы с ее величеством, после которой вынужден был оставить журналистскую деятельность и покинуть столицу.
Удалось поэту побывать в Риге, пожить у друзей в Саратовской губернии. При этом писательской деятельности он не оставлял: занимался переводом итальянской оперы «Сонный порошок», написал либретто к опере «Американцы» и несколько пьес, с успехом идущих в имперских театрах. Брата Льва Иван Андреевич не забывал, регулярно переводя ему значимые суммы.
Уже при Александре I, в 1810 году, писателю предложили место в Императорской публичной библиотеке, что означало для него материальное благополучие и стабильность. Через четыре года Крылов получил и постоянное жилье - квартиру из трех комнат в библиотечном корпусе по адресу: улица Садовая, дом 20.
Спустя год после поступления на службу Иван Андреевич становится членом Российской академии и получает от государя содержание в размере 5700 рублей в год. Кстати, академиком Петербургской академии наук Крылов становится только в 1841 году.
В тяжелую годину Наполеоновского вторжения и до 1815 года в творчестве поэта наблюдается перерыв. Публикуются только басни, в которых Крылов недвусмысленно обличает грызню генералов, наносящих ущерб обороне России, и указывает на подвиг Кутузова.
«Кот и повар», «Раздел», «Волк на псарне» публикуются в этот непростой период. Некоторые из них Иван Андреевич читает в местах сражений, непосредственно перед солдатами и офицерами. Крылов еще не раз касался темы войны, например, в баснях «Обоз» и «Щука и кот», что сделало его чрезвычайно популярным в армии и среди простого народа.
Крылов берет за правило проверять новый материал на различного рода публичных собраниях, балах и обедах. Современники вспоминают забавный момент, произошедший на предварительном чтении одной утомительной пьесы в доме Державина.
Поэт прибыл туда с большим опозданием и буквально спас мероприятие, прочитав «Демьянову уху». На словах - «Писатель, счастлив ты, коль дар прямой имеешь: Но если помолчать во время не умеешь И ближнего ушей ты не жалеешь: То ведай, что твои и проза и стихи. Тошнее будут всем Демьяновой ухи» - он сорвал бурю аплодисментов вперемешку с заливистым смехом. Поэта любили приглашать, ведь его выступления были гвоздем любого званого вечера.
Генеральский рецепт - Битки по-скобелевски. Рецепт царских времен.
На званые вечера Крылов приходил не только ради славы. Она ему уже покорилась и до конца его дней служила верой и правдой. Ходил из-за второй своей страсти - вкусной и обильной трапезы.
Яркой характеристикой его аппетита служит воспоминание известного в ту пору художника Федора Солнцева:
«Крылов являлся к Олениным около 4-х часов, когда обыкновенно подавали обед... Между прочим подавались полугречневые блины, величиною в тарелку и толщиною в палец. Таких блинов, обыкновенно с икрою, Иван Андреевич съедал вприсест до тридцати штук».
Крылов как-то взял за правило везде ходить со своим «приятелем» поваром Федосеичем, параллельно служившим в «Английском клубе». Того могли пустить на любую кухню, где он из представленных для особого случая продуктов готовил парочку блюд специально для Ивана Андреевича.
Крылов говорил: «Для Федосеича трудов всегда найдется, а если бы и не нашлось, то и в проходе постоять можно».
Кстати, по поводу своего лишнего веса Иван Андреевич нисколько не переживал.
Известен случай, когда один юный остряк сказал другому, показывая на Крылова: «Смотри, туча прошла»!
Крылов лениво смерил их взглядом и тут же ответил: «И лягушки заквакали».
Что готовили в семье Чехова. Любимая еда Антона Павловича.
Когда молодые люди жаловались на слабость желудка, Крылов их поучал: «А я так, бывало, не давал ему потачки. Если чуть он задурит, то я наемся вдвое, так он себе как хочешь разведывайся».
Однажды Ивана Андреевича пригласили на особый обед. Гвоздем программы был повар - итальянец, готовивший неожиданную новинку - итальянскую пасту.
Крылов припозднился, и ему в качестве штрафной подали глубокую миску, доверху заполненную макаронами. Поэт быстро покончил с ней и заявил, что теперь готов приступить к обеду в обычном его порядке, начиная с закусок и супа и заканчивая жарким. В промежутке между блюдами он съел еще одну миску макарон. Хозяин, проявив заботу, решил осведомиться о самочувствии едока. На что Иван Андреевич, смеясь, ответил: «Да что ему сделается (желудку), я, пожалуй, хоть теперь же еще готов повиниться».
Крылов знал наперечет всех поваров своих приятелей и на похвалы не скупился. Прийдя на очередной званый обед или ужин мог с удовольствием поедать индейку, приговаривая: "Жар-птица! У самых уст любезный хруст... Ну и поджарила Александра Егоровна! Точно кожицу отдельно и индейку отдельно жарила. Искусница! Искусница!"
Или особенно похвалить за расстегаи: "Александра-то Егоровна какова! Недаром в Москве жила: ведь у нас здесь такого расстегая никто не смастерит - и ни одной косточки! Так на всех парусах через проливы в Средиземное море и проскакивают. Уж вы, сударь мой, от меня ее поблагодарите".
К спиртному Поэт был равнодушен. Разве что любил устрицы запивать темным английским пивом. Съедал их за раз штук по 80, а то и до сотни доходил.
Еда для генералиссимуса. Самый прославленный русский полководец и его кухня.
Александр Тургенев, известный историк и государственный деятель, друг А. С. Пушкина, собирал весь Петербург на званый обед и обязательно приглашал И. А. Крылова. На празднестве был свой ритуал: сначала Крылов читал несколько свежих басен - и делал это совершенно бесподобно, заткнув за пояс лучших актеров.
Затем все следовали в столовую, и там начиналась главная часть спектакля: почетный гость удивлял публику своей страстью к еде. Ел Крылов неторопливо, но, как замечали современники, «со сноровкой Гаргантюа».
Сначала проглотит блюдо расстегаев, совместив их с тремя-четырьмя тарелками ухи. Следом примется за телячьи отбивные, а в перерыве разомнется половиной жареной индейки. Всенепременно отведает страсбургский пирог с трюфелями, гусиными печенками и маслинами и завершит трапезу излюбленными моченьями, из которых особо отмечал яблочки. Их он отправлял в утробу нежуя, иронично называя свой желудок «царством Нептуновым». Отобедав, поэт задремлет в кресле. И никто не посмеет его потревожить.
Наутро весь город будет пересказывать крыловские словечки и шуточки, делясь историей о мгновенно опустевшем блюде с расстегаями. Легендарный человек рождал о себе легенды.
К слову, известный русский актер Смирнов-Сокольский предполагал, что образ нелепого ленивого обжоры был своего рода шутовской маскировкой и превращал поэта из опасного вольнодумца в чудаковатого оригинала.
Удивительно, но при таком образе жизни поэт имел отменное здоровье. До «белых мух» жил в дому с открытыми окнами, ходил в неглиже и купался в ледяной невской воде.
Зачастую Иван Андреевич отправлялся на вечернее представление в оперу или театр. Но в последнюю минуту мог передумать и свернуть в дорогое его сердцу пристанище - в «Английский клуб» к Федосеичу.
И. А. Крылов написал двести басен. Много это или мало? На вопрос ответил литературный критик и поэт, друг А. С. Пушкина, Петр Плетнев:
«На него никогда не пройдет мода, потому что успех его от неё никогда не зависел. Никто не откинет Крылова, кто читает для того, чтобы окрепнуть умом и обогатиться опытностию».
А что касается его второй страсти, то лучше поэта никто и не скажет:
«Я ужинать перестану, наверное, в тот день, с которого перестану обедать».
Как быстро и вкусно запечь курицу. Советы и секреты. Получится у всех.
Для почитателей таланта публикую старинный рецепт:
Фаршированная пулярка или индейка с трюфелями.
Птицу вымыть, очистить хорошо, чтобъ кожа была совсѣмъ 'чиста, снять съ костей, оставить 2 грудныхъ филе, ножки и крылышки.
Изъ костей поставить варить бульонъ съ кореньями, не поджаривая ихъ; когда готово, дать остыть, снять сверху жиръ, процѣдить черезъ салфетку въ широкую кастрюлю.
Взять пол фунта сливочнаго масла, нарѣзать мелко лукъ, заколеровать до желтаго цвѣта.
Телячью печенку вымыть хорошо, вымочить въ 1 бутылкѣ снятаго молока, вымыть, вытереть, нарѣзать мелкими кусками, обжарить въ распущенномъ маслѣ, гдѣ жарился лукъ, посолить, вынуть, мелко нарубить, толочь и протереть черезъ частое сито, прибавляя масло, въ которомъ все жарилось.
Фунт шампиньоновъ очень мелко изрубить, припустить, т. е. слегка про-жарить, въ одной ложкѣ масла.
Намочить булку въ стаканѣ густыхъ сливокъ, отжать, положить къ печени, хорошо перемѣшать, прибавить шампиньоновъ, соли, перца толченаго побольше, 5 желтковъ и хорошо выбить, всю массу до бѣла.
Сбить пѣнѵ из 3-хъ бѣлковъ, смѣшать съ массой. Посоливъ внутренность кожи, расправить филе. Положить подъ кожу кругло рѣзанныхъ трюфелей, наполнить массой, перекладывая, тонко нарѣзаннымъ шпигомъ и фисташками, очищенными отъ кожи.
Фаршъ класть не туго, онъ поднимается отъ яицъ.
Зашить, наколоть кожу толстой иголкой, завязать въ салфетку или тряпицу, опустить въ процѣженный бульонъ, гдѣ варились кости. Варить на легкомъ огнѣ около 2-хъ часовъ; остудить, закрыть той же тряпкой, намоченной бульономъ, чтобъ не обсохло.
Когда начнетъ остывать, положить легкій прессъ, чтобъ придать форму. Убрать холоднымъ ланспикомъ и глясомъ. На ножки надѣть бумажки, кру-гомъ положить ланспикъ и салатъ.
Выдать:
Индѣйку, коренья (сельдерей, петрушку, морковь, луковицу), фунт шампиньоновъ, пол фунта сливочнаго масла, четверть фунта трюфелей, ланспикъ, четверть фунта шпика, перецъ, полстакана фисташекъ, 1 бутылку снятаго молока, 1 телячью печенку, 5 яицъ, глясъ.
А здесь еще интересные статьи с рецептами, переходите по ссылочкам.
Граф Орлов-Чесменский. От великих битв и грандиозных пиров до телятины с яичницей.
Дореволюционная еда русской деревни. Почему ее так сложно сегодня повторить❔😶
Как правильно и неправильно сбрасывали лишний вес в СССР.
Ставьте лайки 👍 подписывайтесь на канал "Правильно готовим" на платформе Дзен, чтобы не пропускать наши новые публикации.
Поделитесь статьей в соцсетях. 🌞 БЛАГОДАРЮ ВАС 🌞