Причуда века
Живопись XIX века была уникальна тем, что упорно не желала иметь со своим веком ничего общего. До той поры всё было просто: культурные потрясения ставили новые художественные проблемы и бросали творческие вызовы, а изобразительное искусство эти самые вызовы принимало. Отображало, обдумывало, формулировало, сражалось за умы и сердца.
- Премиум-подписка за 99 рублей
Чашка кофе или тексты, в которых картины оживают, смыслы щекочут, а слова звучат, как скрип половиц в галерее
Когда система дала сбой
В XIX столетии система «сломалась». Живопись не спешила поднять перчатку, брошенную ей под ноги эпохой, и впервые в истории не явилась на рыцарский турнир. Но не потому что не смогла или струсила, а оттого что в Европе заканчивались рыцари. И начинался век буржуазной культуры.
Буржуа против идеалистов
Подавляющему большинству художников это не очень-то нравилось. Им по-прежнему хотелось красиво, стильно и штучно. А нуворишам надо было серийно и «по-богатому». Позапрошлый век изобрёл и внедрил очень много нового в научно-техническом смысле, а вот скинуть с парохода тогдашней современности отжившие культурные нарративы то ли не сумел, то ли не счёл нужным. Так или иначе, тогдашние живописцы поделились на прогрессистов по необходимости и ретроградов по зову сердца. И ни один из этих лагерей не мог одержать убедительной победы над другим. Да и не стремился. Хотя во втором было многолюднее.
Романтизм на костылях истории
Адепты угасшего мира аристократов подались в романтизм с акцентом на историческую науку и концепции чистой эстетики. Принялись конструировать сильных духом героев в ярких и достоверных антуражах, взяв за основу лучшие творения классиков. Воспряла античность. Пейзажисты потянулись в Грецию и Италию, жанристы вернулись к «неразъёмному» дуализму добра и зла, портретисты стали выискивать черты благородства и мудрости в облике простого человека.
Страшновековье, ты прекрасно!
Позже в моду вернулось Страшновековье. Немцы с австрийцами отличились особо, принявшись воскрешать духовную живопись. У Овербека и Шнорра получилась странноватая смесь Возрождения с примитивизмом. У Менцеля — почти что рококо. У английских прерафаэлитов приключилась гениальная меланхолия Ханта и Уотерхауса, а затем художники с туманного Альбиона переключились на сюжеты из пьес Шекспира и Данте. И стало гораздо скучнее.
Национальный косплей
Французы ударились в историческую живопись, что объясняется обилием нативного материала и желанием художников романтического толка позаигрывать с травмированной национальной гордостью. Особенно рекомендую картины Месонье: ничего более французского в мире живописи попросту нет. И не будет.
Литературный диктат
Вот так европейское изобразительное искусство прошло полный круг по своим же следам, повторно отрефлексировав жизнь ушедших столетий. И лишь затем осознало, что современность таит массу интересных возможностей. Причём осознало не самостоятельно, а при помощи модной в первой половине XIX века литературы. Обратите внимание, уважаемый читатель: самыми популярными (в том числе с коммерческой точки зрения) картинами не-романтиков того времени стали те, что:
- а) повествовали о быте и нравах экзотических дальних стран;
- б) живописали экзотическую же природу заморских колоний.
Остальным художникам, решившимся писать современные сюжеты, приходилось ставить на мелодраматичность. Или даже фарс. Всё — по заветам литературных догматов.
Запоздалое пробуждение
Пространство, композиция, колорит — все они опоздали на вечеринку по случаю наступления XIX века. Да, в работах художников, решившихся говорить на актуальные темы, эстетика в конце концов победила сюжет, что знаменовало отход живописного искусства от «книжных» концепций. Но увы: новые стили не спешили выкристаллизоваться в сумбурной атмосфере разнонаправленных тенденций и интересов. Новые идеи попадали в цепкие объятья старой формы. Занятно наблюдать попытки художников XIX века писать героев своего времени так, чтобы те «умещались» в цветовую палитру старых мастеров. Ну естественно: как можно отступить от проверенных временем тонов и переходов? Пленэр пленэром, достоверность достоверностью, а благородные оттенки никто не отменял!
Импрессионистский выстрел в вечность
А потом, под занавес столетия, грянул импрессионизм. Просто ряд художников решил последовать не букве, но духу Возрождения. Не «списывать» друг у дружки, аки нерадивые студиозусы на зачёте, а пытаться самостоятельно искать пути и формы самовыражения. Следовать за эпохой, а не пятиться спиной вперёд с вечной оглядкой на вдохновителей. В тот исторический момент искусство трансцендентной поэзии проиграло красочному пятну чистого цвета. Видение проиграло зрению.
Финал с аллюзией
Но ненадолго! В самом конце XIX века живопись намёка и аллюзии, живопись веры и сказки проделала работу над ошибками и вернулась в большую игру. Потому что людям всегда хочется и всегда будет желаться уйти от банальной констатации реальности в измерение фантазии. Мало первого моментального впечатления, у которого нет благородного, многомерного, «долгоиграющего» послевкусия.
Сумасшедший технический прогресс и драматически отстающие нравы. Атомизация интересов художников и зрителей, вечно ищущих и с трудом находящих друг друга среди нагромождений искусствосодержащего продукта... Иллюзия, что этот сумасшедший мир обретёт хоть какое-то подобие стабильности, объяснимости, прогнозируемости. Вам это ничего не напоминает, уважаемый читатель?
Таким был XIX век европейской живописи. Первый из трёх сумасшедших. Приятного просмотра.
Автор: Лёля Городная
Благодарим Вас, дорогой читатель, за подписку на канал и «палец вверх»
