Миру известно немало примеров трагедий, последствия которых настолько катастрофичны, что печальная история тех, давно растворившихся во времени событий, заставляет нас воскрешать их в памяти, чтобы хотя бы в воображении нарисовать то, что было безвозвратно утеряно.
В роковую ночь 24 сентября 1793 года в одном из самых величественных поместий эпохи Тюдоров вспыхнул пожар. С неукротимой яростью огонь метр за метром уничтожал все, что встречалось ему на пути. Ничто и никто не был в состоянии остановить разбушевавшуюся стихию. Когда же взошло солнце... взору открылась печальная картина: почерневшие стены, обуглившиеся руины и полнейшая опустошенность.
Такова история поместья Коудрей и проклятия, которое, как говорят, преследует потомков одного из самых могущественных родов эпохи Тюдоров.
Взлет и возвышение Уильяма Фицуильяма
Прежде, чем начать повествование об Уильяме Фицуильяме, обратите свой взор на портрет этого человека. Суровый, холодный, пронзительный взгляд и грубые черты лица напомнили мне Кромвеля и... я не далеко ушла от истины. Уильяму Фицуильяму выпала весьма сомнительная честь стать одним из трех королевских советников, назначенных для проведения допроса Анны Болейн, после того, как 2 мая 1536 года королева была арестована по подозрению в супружеской неверности.
До наших дней дошло описание этого человека, сделанное современником тех далеких дней. К счастью не ясно, другом Фицуильяму был этот господин или же недругом... оттого можно надеяться, что характеристика сия соответствует истине:
«Сэр Уильям Фицуильям представляется мне мудрым, рассудительным и вполне трезвым человеком. Нет причин сомневаться в его образованности, ибо он свободно владеет французским языком. Однако не вызывает сомнений, что человек он скрытный, а хитрость его граничит с безнравственностью. Поистине, сэр Уильям высечен из йоркширского гранита».
Надо полагать, что господин, имя которого потонуло в пучине столетий, был совершенно прав. Так, сэр Генри Норрис, который был обвинён в прелюбодеянии с королевой Анной Болейн, перед казнью открыто заявил, что Фицуильям вырывает у подозреваемых ложные признания самыми низкими и гнусными способами.
Происхождению Уильяма Фицуильяма мог позавидовать любой англичанин XVI века. Его мать, Люси Невилл, приходилась внучатой племянницей Ричарду Невиллу, 16-ому графу Уорику, более известному под прозвищем «Уорик — Делатель королей».
Голубая кровь, которая текла в жилах Уильяма, с детства служила ему гарантом успешного будущего. Так, еще в самом нежном возрасте, его определили на службу к принцу Генриху. Будущий король Генрих VIII, Уильям Фицуильям и Чарльз Брэндон стали неразлучными друзьями как в учебе, так и в мальчишеских забавах и шалостях. С тех пор и до конца жизни, Фицуильям пребывал в большой милости при дворе Тюдоров, постепенно обрастая почетными должностями и титулами.
С момента коронации Генриха VIII, карьера Фицуильяма неизменно шла в гору. Начав с должности королевского виночерпия, он постепенно увеличивал свое влияние при Дворе. К 1525 году он уже занимал должность лорда-казначея, а к 1540 - лорда-хранителя Малой печати. Однако, не ошибусь, если предположу, что главную победу над Госпожой Судьбой, Фицуильям одержал именно тогда, когда выразил согласие поддержать короля и лорда Кромвеля в деле, приведшем к падению Анны Болейн. За усердие в этом щекотливом вопросе он был удостоен титула 1-ого графа Саутгемптона.
Дом, достойный новоиспеченного графа
Вельможа, благосостояние которого непрерывно росло отчаянно нуждался в загородном поместье, которое бы соответствовало его недавно обретенному высокому статусу. С этой целью, в 1529 году он приобрел поместье Коудрей в Западном Сассексе. Владельцем земель был некий Генри Оуэн, сын лорда Коудрея, сэра Дэвида Оуэна, незаконнорожденного сына Оуэна Тюдора, деда короля Генриха VII. О как!
Около 1520 года сэр Дэвид снес старый средневековый дом, окруженный рвом, и, в полном соответствии с последними веяниями модного архитектурного течения, приступил к строительству нового особняка в стиле ренессанс.
Несмотря на то, что отныне земли и недостроенный особняк принадлежали сэру Уильяму Фицуильяму, по условиям договора, сэр Генри сохранил за собой право пожизненного проживания в поместье.
Таким образом, лишь в 1533 году, после смерти сэра Оуэна, графу Саутгемптону удалось в полной мере вступить в права владения приобретенным имуществом. К этому моменту было завершено строительство лишь восточного фасада особняка, где и располагались личные апартаменты.
Сэр Уильям, не стесненный в средствах, с энтузиазмом принялся за расширение своего нового дома. В достаточно короткий срок ему удалось претворить в жизнь проект, который сэр Оуэн видел лишь на бумаге. Словно из под земли выросли четыре крыла величественного особняка, которые образовали большой центральный двор.
К несчастью для самого сэра Уильяма, в 1542 году он... умер, так и не завершив своего грандиозного строительного проекта и не оставив прямого потомства. Поместье унаследовал его единоутробный брат, сэр Энтони Браун, который и завершил строительство.
В целом, на строительство поместья Коудрей потребовалось 22 года, по прошествии которых мир увидел величественный особняк в стиле Тюдоров, изобилующий изумительными архитектурными деталями эпохи Возрождения и буквально напичканный драгоценнейшими предметами искусства времен правления Тюдоров. Говорят, стены поместья украшали несколько портретов, кисти несравненного Ганса Гольбейна.
Всего 200 лет спустя, вся эта роскошь и великолепие, в буквальном смысле слова превратится в дым. Что стало причиной того страшного пожара? Непростительная небрежность слуг или же... виной тому проклятие монаха из монастыря Баттл?
Сэр Энтони Браун и проклятие Коудрея
Если вы не чужды послушать истории о сверхъестественном, то нет ничего более леденящего душу, чем история о проклятии Коудрей. Чистая ли беспечность неуклюжего слуги стала причиной того страшного пожара или...
Или за кулисами театра жизни действовали более зловещие и темные силы и судьба поместья была предопределена задолго до трагедии?
После смерти графа Саутгемптона, сэр Энтони Браун, капитан корпуса офицеров почётного эскорта Его Величества, вступил в права наследования поместьем Коудрей. Однако, сие наследство, полученное вследствие бездетности единоутробного брата, являлось не единственной собственностью в имущественном портфеле сэра Энтони. Как и многие другие вельможи, сумевшие снискать благосклонность короля Генриха, ему удалось извлечь баснословную выгоду от роспуска монастырей, приобретя по бросовой цене аббатство Баттл и близлежащий монастырь Изборн.
Легенда гласит, что сэр Энтони устроил в аббатстве Баттл свой первый пир, когда монахи еще не успели покинуть стен обители. В самый разгар пиршества, к толпе полупьяных вельмож вышел монах и на глазах у всех присутствующих, бросил проклятие, обращенное к новому владельцу монастыря, которое закончил словами:
«Огонь и вода пресечет твой род и он исчезнет с лица земли».
Несмотря на столь грозное предостережение, с сэром Энтони, равно как и с его непосредственными наследниками не случилось ничего, что могло бы явиться следствием проклятия. Энтони Браун продолжал жить, наслаждаясь благами, посланными ему Господом, а точнее сказать королем.
Похоже, если в проклятии и была некая сила, то она дремала, не тревожа смертоносный призрак монаха на протяжение следующих 200 лет...
Листаем карусель:
Планировка и внешний вид поместья Коудрей
Прежде чем проклятие старого монаха возымеет силу, давайте воспользуемся моментом и насладимся красотами утраченного тюдоровского великолепия.
К счастью для нас, сохранилось достаточно материала, позволяющего воссоздать в воображении это роскошное поместье эпохи Тюдоров во всей его красе. Рисунки дома, окружающих его садов, внутренних интерьеров и особенно ценных картин, инвентарные описи и воспоминания счастливчиков, которым довелось пользоваться гостеприимством хозяев - всем этим мы и воспользуемся, чтобы воссоздать в нашем воображении погибший в пожаре особняк.
Особняк Коудрей представлял собой типичный для ранне-тюдоровского периода дом. Собственно, он сильно походил на другие поместья, построенные влиятельными придворными.
Следуя моде того времени, фасады его были строго симметричными. Мощные восьмиугольные сторожевые башни выполнены из тесаного камня разного оттенка.
Фасады здания, украшенные новомодными высокими и глубокими эркерами, сохраняли и элементы средневековой старины. Речь идет о зубчатых стенах, которые возвещали всему миру о том, что владельцы поместья пользуются благосклонностью и покровительством короля. При всем при этом, владельцы поместья избегали особо кричащих внешних украшений, дабы их не постигла печальная судьба герцога Бекингема и графа Суррея.
Всякий входящий в поместье, первым делом должен был миновать впечатляющую трехэтажную надвратную башню, которая открывала вход в просторный внутренний двор. В центре двора находился великолепный фонтан, выполненный из мрамора, бронзы, латуни, меди и свинца. Ему удалось избежать печальной участи дома и сегодня им можно полюбоваться в Музее Виктории и Альберта.
За западным фасадом поместья скрывался великолепный большой зал, освещаемый декорированными окнами и украшенный золотыми флюгерами. Это было поистине впечатляющее зрелище: сочетание застывшего в камне ажура на фоне суровых башен. Нет сомнений, этому чуду архитектурной мысли поместье было обязано воображению сэра Энтони Брауна.
Попасть в зал можно было через богато украшенное крыльцо, увенчанное сводчатым резным потолком, который сохранился до наших дней в великолепном (для своего возраста) состоянии.
Листаем карусель:
Построенное сэром Уильямом Фицуильямом, «Почетное крыльцо» предназначалось для королевской семьи, высокопоставленной знати и находящихся в фаворе государственных деятелей, которые посещали Коудрей. Внешняя сторона фасада имеет зубчатую стену и восьмиугольные угловые башенки. Вход в само крыльцо венчал герб Генриха VIII.
При детальном рассмотрении потолка Почетного крыльца можно различить множество эмблем дома Тюдоров и монограмм «WS» (Уильям, лорд Саутгемптон) в сочетании с якорями, которые, вероятнее всего, должны напомнить каждому о том, что сей благородный муж занимал пост вице-адмирала Генриха VIII.
Листаем карусель:
Проследовав через огромный зал, можно увидеть три дверных проема, некогда закрытых мощными дубовыми дверями. Через центральную дверь, хозяева и гости поместья попадали в сад, где наслаждались благоуханием цветов и кустарников. Правая дверь вела в кладовую и кухни, что было весьма типично для любого большого дома того времени. Всякий открывший левую дверь оказывался в зале оленей, названном так потому, что вдоль его стен стояло одиннадцать деревянных оленей в натуральную величину. На шее одного из них висел лук, из которого изволила стрелять королева Елизавета I во время своего визита в Коудрей в 1591 году.
Зал заливал солнечный свет, который проникал через три высоких окна, расположенных на западной стороне и одно, изумительно красивое эркерное окно, расположенное в верхнем конце зала. Это чудо архитектурной мысли начиналось у самого пола и буквально взмывало к потолку.
Все это великолепие было украшено витражами с изображениями гербов самых влиятельных семей Англии и Франции, а также гербом самого Генриха VIII. Пол под ногами некогда был выложен белыми мраморными плитами времен Генриха VIII, а стены обшиты кедровыми панелями. В нише, расположенной в нижнем конце зала имелась вырезанная по дереву надпись, с монограммой лорда Саутгемптона.
С восточной стороны от зала располагался вестибюль, войдя в который, всякий оказывался перед лестницей, от великолепия которой перехватывало дыхание. Пологие ступени вели на второй этаж, в личные покои хозяев.
Справа от зала скромно притаилась семейная часовня, а слева находилась Большая гостиная. Стены ее были обшиты панелями лишь частично. Большая же часть их была оштукатурена, дабы продемонстрировать великолепные фрески. Богато декорированная арка вела из гостиной на возвышение, устроенное в верхнем конце Большого зала.
На первом этаже, у самого подножия лестницы, еще и сегодня можно увидеть дверной проем, ведущий в личную гардеробную, откуда также можно было попасть в часовню.
Справа располагался вход в Большую палату, расположенную прямо около Большой гостиной. За ней, укрытая от посторонних глаз, имелась череда комнат, которые составляли личные покои Дома Коудрея. Самой впечатляющей из всех комнат, безусловно, являлась Бархатная спальня, обустроенная с необычайной роскошью в соседней шестиугольной северо-восточной башне. То была главная спальня, которую использовал сам граф. Естественно, хозяин уступал ее любому монарху, который выказывал милостивое соизволение погостить в поместье. Так, сохранилась запись о том, что Елизавета I изволила почивать в Бархатной спальне во время своего пребывания в Коудрее. В покоях имелось огромное окно, из которого открывался захватывающий вид на парк.
Листаем карусель:
Нельзя позабыть и о том, что вдоль северной и южной части дома тянулись длинные галереи. Обе простояли 250 лет, пока, в 1784 году южная из них не была поделена на спальни. Северная же осталась нетронутой. Она соединяла северо-восточную и северо-западную башни, и в нее можно было попасть прямо из личных покоев. Стены северной галереи были облицованы норвежским дубом, и, как и большинство длинных галерей, она служила для демонстрации картин.
Вот мы и подошли к трагическому моменту. Основные сокровища поместья Коудрей хранились именно в Северной галереи. В ту страшную ночь пожар вспыхнул в плотницкой мастерской, расположенной на втором этаже ближайшего к северной галереи помещения. Вот так, трагическая случайность стала причиной гибели уникальной коллекции произведений искусства.
Коллекция предметов искусства поместья Коудрей
Поместье Коудрей по праву можно было сравнить с музеем, ибо там хранилась ценнейшая коллекция картин, некоторые из которых принадлежали кисти известнейших мастеров своего времени и включала полотна, написанные рукой самого Гольбейна.
Те, кому посчастливилось побывать в поместье до того, оно было уничтожено пожаром, имели счастье любоваться огромным полотном, под названием «Встреча королей между Гине и Ардре в Золотой Долине». Как вы понимаете, речь идет о встрече Генриха VIII и Франциска I на поле золотой парчи.
На другой картине был изображен французский король Франциск I вместе с герцогом Саффолком и Фицуильямом. Это полотно являло собой прообраз современного памятного фото, ибо написана была во Франции, во время нахождения там Фицуильяма в составе посольства. Так и представляю, как на оборотной стороне полотна, небрежным размашистым почерком французского монарха было написано:
«Дорогому другу Уильяму Фицуильяму от короля Франциска на вечную память».
В Большом зале поместья имелась изысканная каминная полка, расписанная гротескными фигурами. Над ней красовался великолепный портрет, выполненный в лучших традициях Гольбейна. Однако, достоверно известно, что мастер гостил в поместье всего лишь на протяжение одного месяца. Достаточный ли это срок для выполнения подобной работы? Не знаю, но семейная легенда гласила, что это время Гольбейн использовал для создания набросков, которые впоследствии были закончены им уже в мастерской художника. Наверное, это похоже на правду. Если бы у вас в гостях оказался один из самых знаменитых художников мира, разве бы вы не попросили его написать ваш портрет? Маловероятно!
За 15 лет до разрушительного пожара, в 1777 году был составлен каталог всех картин, имевшихся в поместье Коудрей. Среди них были портреты Эразма Роттердамского кисти Гольбейна и Карла V, будущего императора Священной Римской империи, выполненный другим великим художником, Тицианом Вечеллио.
Кроме того, в поместье хранилась впечатляющая коллекция артефактов, времен нормандского вторжения. Они были обнаружены во время ремонтных работ, проводимых в бывшем аббатстве Баттл. Как и почему бесценные реликвии не были конфискованы клерками Палаты перераспределения монастырского имущества и по сей день остается загадкой.
Аббатство было основано по приказу Вильгельма Завоевателя в память о месте, где был убит саксонский король Гарольд II Годвинсон. Говорят, что среди этих реликвий были меч Вильгельма, его коронационная мантия, украшенная драгоценными камнями и список воинов Вильгельма, которые прибыли вместе с ним в Англию.
Кроме прочего, поместье Коудрей славилось своими утраченными фресками. Настенные росписи XVI века, заказанные сэром Энтони Брауном, украшали стены Большой гостиной. На наше счастье, оригинальные картины, уничтоженные пожаром, были скопированы пока они еще существовали.
Всего в поместье имелось шесть уникальнейших фресок.
Три находились на южной стороне гостиной и каждая изображала сцены успешной осады Булони Генрихом VIII в 1544 году.
На второй был запечатлен отъезд короля Генриха VIII из Кале 25 июля 1544 года. Фреска была озаглавлена следующим образом: «Встреча короля и сэра Энтони Брауна на холме между Каллисом и Моргисоном».
Третья изображала лагерь короля Генриха VIII в Маркизоне, июль 1544 г.
Оставшиеся три фрески украшали северную стену таким образом, что средняя из низ располагалась аккурат над камином.
На первой из них была изображена попытка французов вторгнуться в Англию в 1545 году. К сожалению до наших дней не сохранилась даже копия утраченной фрески.
Вторая увековечила память о битве при Соленте, той самой, в ходе которой, 19 июля 1545 года затонула легендарная английская трёхпалубная каракка «Мэри Роуз». В мельчайших подробностях можно разглядеть лагерь английских войск близ Портсмута, а также вид английского и французского флотов в самом начале сражения 18 июля 1545 г.
Наконец, последняя фреска запечатлела коронационную процессию короля Эдуарда VI из Тауэра в 1547 году.
Считается, что все они были заказаны между 1545 и 1548 годами сэром Энтони Брауном, поскольку иллюстрируют исторические события, в которых сэр Энтони принимал личное участие.
Как было сказано выше, фрески украшали стены Большой гостиной, которая, одновременно служила столовой. Вероятно, амбициозный придворный и владелец поместья, в которое мы сегодня так бесцеремонно наведались, использовал фрески в качестве «наглядных пособий» для поддержания беседы за ужином на темы, которые, без сомнения, весьма льстили его самолюбию. Таким образом, сэр Энтони развлекал гостей одновременно намекая на свою, далеко не последнюю роль в государственных делах Англии и близость к королю.
В январе 1547 года, именно сэру Энтони Брауну выпала весьма незавидная честь, сообщить Генриху VIII о приближающейся неминуемой кончине...
Конец дома Каудрей
24 сентября 1784 года, около 11 часов вечера, из окон плотницкой мастерской в северо-западной башне вырывались первые языки пламени. Тлеющие угли, случайно выпавшие из камина, подожгли опилки, разбросанные по полу мастерской. Башня, в которой находилось большое количество сухой древесины, мгновенно вспыхнула.
Пламя стремительно переметнулось на соседнюю северную галерею, куда в виду проводившегося ремонта, перенесли все картины, имевшиеся в поместье. Так, по трагическому стечению обстоятельств, первым, что погибло в огне, стала уникальнейшая коллекция живописи. От пожара удалось спасти лишь три, относительно незначительных полотна.
Неразбериха и неумелое управление людьми в экстремальной ситуации ничуть не помогли делу. Средства пожарной безопасности в поместье, конечно же имелись, но... оказались запертыми в одном из самых отдаленных от очага возгорания помещений и никто не мог дать ответ, где находится ключ.
Огромный огненный столп на фоне ночного неба быстро обратил на себя внимание жителей соседней деревеньки. Совместными усилиями были предприняты попытки снести часть здания, пожертвовав ею ради спасения остального, но прочность каменной кладки превратила человеческие усилия в бесполезный труд.
К 7 часам следующего утра, это благородное сооружение со всеми его картинами, мебелью и прочими ценностями превратилось в дымящиеся руины. Но, как известно, беда не приходит одна. Всего 8 дней спустя, хозяин дома, Джордж Сэмюэл Браун, 8-й виконт Монтегю, который на момент пожара находился на материке и ничего не знал о случившемся... утонул, при попытке переплыть пороги Рейна на рыбацкой лодке.
Что ж... остается лишь посочувствовать леди Монтегю, которая в течение недели лишилась и дома и мужа.
После леди Монтегю, в 1797 году, поместье унаследовала сестра виконта Монтегю, Элизабет Мэри, которая вышла замуж за Уильяма Стивена Пойнца. Оба сына, рожденные в этом браке утонули 7 июля 1815 года...
Листаем карусель:
Дом так никогда и не пытались восстановить. На сегодняшний день он представляет собой обугленные руины. Это печальное напоминание о славном тюдоровском времени, которое безвозвратно ушло в прошлое. Почерневшие, отшлифованные ветрами останки былого великолепия, являются навязчивым свидетельством преступной халатности, в результате которой в огне погибли уникальные исторические артефакты эпохи Тюдоров. Однако прислушайтесь... Уставшие от небрежения стены шепчут нам о зловещем проклятии, наложенном на благородный Дом. Проклятии, которое огнем и водой поставило Коудрей и тех, кто там жил, на колени…
Спасибо, что дочитали статью до конца. Подписывайтесь на канал. Оставляйте комментарии. Делитесь с друзьями. Помните, я пишу только для Вас.