Не учебник истории.

Десятилетний мальчик испуганно оглядывался по сторонам, крепче сжимая руку стражника. Он еще не понимал, что огромные, сырые каменные стены, в которые его привели, станут его домом на долгие четырнадцать лет. И что живым он отсюда уже никогда не выйдет. Его звали Эдуард Плантагенет. На дворе стоял 1485 год, и его главная, несмываемая вина заключалась в том, что он родился на свет. Мальчик рос в неспокойное время. На его глазах рушился привычный мир: один за другим гибли его царственные родственники...

1502 год. По коридорам мрачного дворца Плацентия разносился безутешный плач. Девочка подросток, Екатерина Арагонская осталась вдовой. Её юный супруг, принц Артур, сгорел от загадочной «английской потливой горячки» всего через пять месяцев после венчания...

— Поклянись, Каталина! Поклянись на Святом Распятии, что ты чиста! — голос старой дуэньи дрожал от волнения. Шестнадцатилетняя испанская инфанта, бледная, с заплаканными глазами, подняла руку. Она только что потеряла мужа, принца Артура...

Ночь на 17 декабря 1916 года в подвале петроградского дворца на Мойке напоминала сцену из мрачного театрального триллера. На каменном полу покоилась шкура белого медведя, на столе дымил самовар в окружении...

Представьте на мгновение, что мы — современники величайшего героя Французской революции. Того самого Наполеона Бонапарта, могущественного военачальника, который легким росчерком пера перекраивал карту Европы и навсегда изменил ход мировой истории...

В русской памяти она будто растворилась — тихая, почти невидимая фигура рядом с оглушительной славой своего мужа. Мы видим её на потемневших от времени парсунах: тяжёлое тело, сковывающе убранное в жемчужные оплечья, неподвижная осанка, взгляд — покорный, настороженный, словно ищущий разрешения на само существование. Это Евдокия Лопухина. Последняя царица старой Руси — той, где крестились до земли, где звякали цепочки ладана в полутёмных храмах, где кокошник был не украшением, а знаком мира, от века установленного и неизменного...

У английского короля Генриха VIII Тюдора была одна, но абсолютно маниакальная идея фиксация — ему позарез нужен был законный сын. Ради этого он штамповал разводы, казнил жен и ссорился с папой римским...

Имя Дарьи Николаевны Салтыковой давно стало символом запредельной жестокости. Массовое сознание рисует её почти демонической фигурой — помещицей, истязавшей и убившей десятки крепостных женщин. Однако стоит отложить школьные конспекты и обратиться к материалам следствия, а также к политическому контексту начала правления Екатерины II, как история перестаёт быть однозначной. Была ли Салтычиха просто садисткой, или её дело стало удобным инструментом власти, стремившейся продемонстрировать Европе и...

В мае 1536 года Англия замерла от ужаса и любопытства. На эшафот Тауэра должна была взойти женщина, ради которой король Генрих VIII когда-то разорвал отношения с Римом, перевернул вверх дном всю страну и отверг преданную законную жену...

В глухую майскую ночь, спустя годы после кровавых событий 1536 года, пономарь тихой деревенской церкви Салль в Норфолке запер за собой массивные дубовые двери. Наступала очередная годовщина казни Анны Болейн...

Закройте глаза. Сделайте глубокий вдох. Чувствуете этот запах? Пахнет речной сыростью Сены, конским навозом, мокрым камнем и дорогим заморским парфюмом, в котором отчетливо проступают ноты мускуса и корицы...

Живописная деревня Эшби‑Сент‑Леджерс в Нортгемптоншире обязана своему необычному имени древнему посвящению приходской церкви мученику VII века — святому Леодегару, епископу Отёна. В тени этого храма, на одном из концов селения, скрывается особняк: его мощёный передний двор, обрамлённый строгими каменными устоями внушительных ворот, выходит прямо к деревенской улице. Переступая их порог, современный посетитель едва ли сразу осознаёт, что оказался лицом к лицу с поразительным эдвардианским загородным...