Он стоял у окна и с интересом оглядывал внутренний двор небольшой районной больницы.
Когда-то он хорошо знал этот двор. Деревья, что росли по краю импровизированной площадки для прогулок и обеспечивали густой тенью несколько лавочек во дворе. Тропинки, что протоптаны за годы существования больницы в наиболее удобных местах. И даже огромный куст смородины, который каким-то чудом все еще рос в углу.
Правда, тогда, десять лет назад, он не был огромным. Был обыкновенным кустом с необыкновенно вкусными ягодами.
Десять лет. Именно столько времени прошло с тех пор, когда он, выпускник медицинского факультета, проходил здесь свою преддипломную практику. Заканчивалось время лекционных пар и волнительных сессий, впереди маячила перспектива самостоятельной деятельности и мечты о славе великого хирурга.
Сейчас уже можно сказать, что мечты сбылись. Великим может и не стал, но признание врач «от бога» получил сполна. Теперь уже он, Антон Павлович Воронцов - врач высшей категории, хирург с известным именем. Перед своим знаменитым тезкой ему совсем не стыдно.
Писать рассказы и повести не начал, а вот людей спасать от боли и страданий научился хорошо. Сначала своем родном городе, потом в горячих точках страны, сейчас уже в Москве. Иногда, вот как сейчас, бывает и на выезде, куда приглашали по особо сложным случаям. И, что самое главное, ему это нравилось.
Ее он вспомнил сразу. Едва взглянул на амбулаторную карту,, лежащую на столе у главного врача этой больнички.
Елизавета Коровина, начинающая медсестра, которая удивила его тогда своей скромностью и какой-то мягкой природной красотой. Простой и вместе с тем притягивающей.
Как заправский студент-медик он был в меру циничен и не в меру напорист. А как же иначе, ведь они, медики, готовы встречать смерть на каждом шагу и кто-кто, но уж они-то точно знают цену жизни.
Лизонька на врачей смотрела широко распахнутыми глазами и свято верила, что в их профессиональных руках человеку никакие болячки не страшны.
Молодому, красивому начинающему врачу не составило большого труда завладеть сердцем девушки, заставляя ее краснеть и смущаться от его внимания.
Скромность не мешала ей иметь добрую душу и с состраданием относиться к каждому больному. Все лечебные процедуры она делала так спокойно, ловко, с приветливой улыбкой и добрым словом, что пациенты часто свое выздоровление приписывали не волшебным пилюлям и лекарствам, а ее душевной заботе.
А сейчас…, сейчас он здесь, чтобы оказать помощь самой Лизоньке, Елизавете Максимовне. Не оказал. Не успел. Его вызвали слишком поздно.
- Она очень просила, чтобы вызвали именно вас, Антон Павлович. Не просто просила, умоляла, - тихо говорила главврач, - она была уверена, что вы не откажете.
- Я не отказал. Только почему так поздно? Раньше что, нельзя было? Хоть бы на день раньше, - Антон отвечал резко и раздраженно. Перед глазами стояло красивое и молодое лицо Лизоньки, которое он запомнил со времени их последней встречи.
- Мы и сами не думали, что все так быстро закончится. Ее привезли по скорой из Выселков. Это деревня такая, в пятидесяти километрах от нас. Она там жила в последнее время. И работала тоже там, в медпункте.
- Оставьте мне карту, я посмотрю. Вскрытие уже сделали? Есть заключение?
- Все в карте. Садитесь на мое место. Я пока обход проведу. Врачей, знаете ли, не хватает. Как будете готовы, скажите, я вызову машину, - главврач тяжело поднялась из-за стола.
Она была уже немолодая женщина. В этой больнице проработала без малого тридцать лет. И, конечно, хорошо помнила веселого студента-практиканта, его внимание к молодой медсестре и их мимолетные взгляды, говорящие о чувствах больше, чем слова.
Анна Григорьевна, так звали главврача, вышла из кабинета, тихонько прикрыв за собой дверь. Антон остался стоять у окна.
Перед глазами был все тот же дворик, все те же скамейки, выкрашенные коричневой краской. Только видел он уже себя и ее на скамейке в самом тенистом месте дворика, ее смеющиеся глаза и руки, смущенно перебирающие легкий шарфик на шее.
Он вспомнил их первый поцелуй, легкий и невинный, их первую жаркую ночь у нее дома, ее доверчивое тело и его обещание жениться. Тогда казалось, что он готов бросить к ее ногам весь мир, подарить ей луну и звезды, окружить вниманием и заботой ее скромную персону и всю жизнь любоваться этим невинным созданием.
Не женился. Сначала поехал сдавать материал по практике, потом остался писать диплом. Звонки, нежные сообщения, радужные сны становились все реже, а забот и дел все больше.
Надо было что-то сдавать, защищать, доказывать. Потом было получение диплома, устройство на работу. Жизнь закружила.
Последнее сообщение от нее пришло за два дня до торжественного события. Она поздравляла с окончанием университета и обещала рассказать один большой секрет для их маленькой компании, когда он приедет в гости. Он улыбнулся и быстро отправил в ответ смайлик с сердечком. Слова писать было некогда.
И вот теперь, спустя столько лет жизнь свела их снова. Или смерть?
«Интересно, как у нее все сложилось? Муж, дети? Десять лет долгий срок и за это время мы ни разу нигде не пересеклись», - подумал Антон, устраиваясь в кресле главврача.
Он погрузился в изучение тоненькой папочки с историей болезни. Бланки с анализами, какие-то назначения, врачебные заключения. Все знакомо. И вроде все не так страшно. Но почему? Почему такой печальный скоропостижный конец. Он пытался найти причину.
Врачебной ошибки не видел, особых осложнений тоже. И все-таки…
Он представил ее в халатике медицинской сестры. Такую, как заполнил тогда. Небольшого роста, хрупкую и нежную. С доброй улыбкой и внимательным взглядом. В голове не укладывалось, что ее больше нет.
В документах никакого криминала не было. Лечили в соответствии с жалобами и симптомами, назначения делали правильные, а вот вскрытие показало…
Антон закрыл глаза.
«Так бывает. Редко, но бывает. Лечим одно, болит другое, смерть наступает от третьего. В данном случае так и произошло. Ничьей вины тут нет. Ну, разве что стечение обстоятельств. Не могут еще сельские больницы ставить такие глубокие диагнозы. Есть жалобы – лечат соответственно», - думал он, пытаясь прогнать из головы образ молодой Лизоньки.
На столе завибрировал телефон. Взглянув на экран, Антон поморщился. Меньше всего он хотел бы сейчас разговаривать с Люсей. С женой. Но телефон взял и даже нажал кнопку вызова.
- Антон, ты как, скоро? – услышал он нетерпеливый голос жены.
- К вечеру буду, - коротко ответил он.
- Не забудь, мы приглашены на день рождения к Чернышевым. Успеваешь?
- Я постараюсь. Но точно не обещаю. Если что, поезжай одна, поздравь. Получится, я подъеду позже.
- Опять одна? У тебя что там, сложный случай.
- Сложный. С летальным исходом.
- У тебя человек во время операции умер? – в голосе жены послышались удивленно-испуганные нотки.
- Не во время. До… я просто не успел, - тихо сказал Антон и почувствовал, как сжалось сердце.
- Если до, так ты там не при чем. Тогда что ты там делаешь? Почему не возвращаешься? - голос жены выровнялся и стал прежним. Требовательным и настойчивым. Смерть, если это не касалось врачебной деятельности ее мужа, ее не особо волновала.
Люся была патологоанатомом по специализации. Поэтому на жизнь и смерть смотрела спокойно, с некоторой долей скепсиса. Даже шутила иногда по этому поводу: «Результат у всех один - чтобы ты ни делал, все равно умрешь».
Антону не хотелось сейчас ничего объяснять, ничего рассказывать. Он пока и сам не понимал, что с ним происходит. Мимолетных увлечений в пору студенчества, да и после него было море. Ни одно не зацепило, не осталось в памяти. А тут…
Он наспех попрощался с женой и снова вернулся к окну. По больничному дворику шли двое. Пожилые люди. Видно было, что дедушка пришел проведать свою жену. Он бережно держал ее под руку и медленно «выгуливал» на свежем воздухе.
- Антон Павлович, - в кабинет вошла главврач.
- Анна Григорьевна, вы же прекрасно помните меня, перестаньте уже меня навеличивать, - повернулся к ней Антон.
Женщина улыбнулась.
- Столько лет прошло, Ты теперь восходящее светило, как без уважения? Но я сейчас пришла просто к коллеге. Пойдем обедать. А то так и уедешь голодным. Там девочки на кухне картошечки нажарили, да с лучком. Помнишь, как ты любил?
Он помнил. Теперь он вспомнил все до мельчайших подробностей. И первые успехи, от чего тогда голова кружилась, и свое увлечение, от чего кровь закипала.
Уже за обедом, расположившись в небольшой комнате для приема пиши работников больницы он решился спросить.
- А Лизонька…, простите Елизавета Максимовна… . У нее есть семья, дети?
- Дочь у нее есть. Твоя, между прочим. А мужа у нее сроду не было, вот только Анютка и осталась, тезка моя получается. - печально ответила Анна Григорьевна после минутного молчания.
Ответ прозвучал так быстро, словно она ждала этого вопроса. Для Антона это был как выстрел. Прогремел и стих, а страх и ощущение, что остался живым, пришли позже.
- Дочь. Почему от меня? Мы десять лет не виделись, - Антон растерялся.
- Так ей и есть чуть больше девяти лет. Она же тогда, как ты отвечать перестал, почти сразу уволилась и уехала от нас. От стыда уехала. Знала уже, что ребеночка ждет. Вот на Выселки и подалась. Там домик обещали, дрова на зиму. Она и сбежала. Я сама уже поздно узнала. Думала она из-за денег, уговаривала, обещала еще пол ставки найти. А она уперлась и уехала.
Антон даже есть перестал. Внимательно слушал и не знал, что должен сказать в ответ.
- Она к нам только рожать приехала. До этого даже на учет не становилась. Все сидела в своих Выселках. Но девочку родила хорошую, здоровенькую. Аннушкой назвала. Анна Антоновна Коровина. Вот тогда-то она мне все и рассказала. Еще сказала, что не обижается на тебя. Городским не место в деревне, она это сразу поняла. И то, что ты не приедешь, и никогда не женишься на ней, тоже поняла. Девочке радовалась очень. Так и жила. Скромная и работящая. Она же на своих Выселках и за врача, и за медсестру была. Многим людям помогла. А вот выучиться уже не получилось. Малышка не дала. Из нее хороший врач бы получился.
- А родители? Есть же у нее родители?
- Нет у нее никого. Из детского дома она. Ей у нас тут домик то и дали пустующий, как сироте. Она его потом продала, когда в Выселки перебралась.
- А девочка, ну Анна эта, где она сейчас? И что дальше будет?
Анна Григорьевна внимательно посмотрела на Антона.
- В деревне пока, у соседей оставили. Мать то ее сюда живую увезли. Она еще и не знает ничего. А потом не знаю. Скорее всего, в детский дом заберут. Родни никого нет, дом не собственный. Жалко девочку.
Телефон Антона снова запиликал. Антон не обратил внимания, продолжая слушать главврача.
- Возьми трубку, жена, наверное звонит, - тихо сказала Анна Григорьевна.
Антон послушался. Трубку взял, ответил быстро и коротко.
- Я занят.
- Ну, а ты, Антоша, как свою жизнь устроил? То, что жена звонила, я догадалась, а дети? Дети есть?
- Жена, Люся, - рассеяно ответил Антон, потом помолчал и добавил, - детей нет. Не случилось как-то.
- А что так? Карьеру строите? Она кто у тебя по профессии? Прости старушку, что интересуюсь. Но ведь не зря встретились.
- Она врач. А детей нет. Очень хотели, что-то пошло не так. Обследовались, лечились. По здоровью у обоих все нормально, а вот нет и все тут.
Антон наклонился, как от тяжелой ноши, взял вилку и принялся ковырять ею в тарелке, перебирая кусочки картошки.
- Не отчаивайся, молодые еще. Все впереди. Вам же еще и тридцати пяти нету. Ждите, - попыталась успокоить его женщина.
Антон поднял голову, взглянул на свою собеседницу.
- Анна Григорьевна, вы про машину говорили.
- Прямо сейчас хочешь уехать? Хорошо, я позвоню.
- Договоритесь, пожалуйста, пусть меня в Выселки увезут.
Анна Григорьевна замерла на секунду, серьезно посмотрела на молодого человека и достала телефон.
Здравствуйте, дорогие друзья, подписчики и читатели канала КНИГА ПАМЯТИ.
После длительного перерыва предлагаю новый рассказ. Очень надеюсь на вашу поддержку в лайках и комментариях. Пишите свое мнение, делитесь впечатлением, приглашайте друзей для чтения.
Ваша КНИГА ПАМЯТИ.
По давней традиции ниже оставляю ссылки на рассказы с похожей тематикой: