Я никогда не думал, что буду рассказывать эту историю незнакомым людям. Но, видимо, пришло время поделиться тем, что произошло в моей семье. Меня зовут Андрей, мне сорок два года, работаю инженером на заводе. Женат уже пятнадцать лет на Ольге. Казалось бы, обычная семья, обычная жизнь. Но иногда самые близкие люди могут преподнести такие сюрпризы, что просто диву даёшься.
Всё началось с того, что моя тёща Раиса Петровна решила взять кредит на покупку дачи. Женщина она властная, привыкшая всё решать за других. Оля всегда прислушивалась к маминым советам, но в последнее время это стало принимать какие-то нездоровые формы. Каждый день звонки, каждый день новые требования и просьбы.
— Андрюша, — говорит мне Оля за ужином, — мама кредит оформила на дачу. Процент большой, ей тяжело будет платить с её пенсии.
Я отложил вилку и посмотрел на жену. В её глазах читалась тревога, но была там и какая-то решимость, которая мне не понравилась.
— И что ты предлагаешь? — спросил я, хотя уже догадывался, к чему клонит разговор.
— Ну, мы же можем помочь. У нас доходы неплохие, а мама одна, ей тяжело.
Я глубоко вздохнул. Помогать родителям — это нормально, я и сам своих родителей поддерживаю. Но у меня было нехорошее предчувствие.
— Оль, а ты с мамой советовалась, когда она этот кредит брала?
— Нет, она сама всё решила. Говорит, что в её возрасте пора уже о душе думать, на земле копаться.
— Понятно. А сколько там платить нужно?
Оля замялась, начала переставлять тарелки на столе.
— Тридцать тысяч в месяц.
Я поперхнулся чаем. Тридцать тысяч! Это же половина моей зарплаты.
— Ты серьёзно? Оля, мы сами живём не в роскоши. У нас ипотека, коммуналка, продукты. Где мы возьмём такие деньги?
— Андрей, ну подумай сам. Мама пенсионерка, ей восемьдесят лет скоро. Сколько ей осталось? А мы молодые, успеем заработать.
Вот тут я и почувствовал, что земля уходит из-под ног. Жена говорила об этом так, будто речь шла о покупке хлеба в магазине.
— Оль, тридцать тысяч — это очень большие деньги для нас. Давай хотя бы подумаем, как это организовать.
Но Оля уже встала из-за стола, начала убирать посуду.
— Я уже всё решила. Твоя зарплата теперь идёт на кредит моей мамы. А жить будем на мою.
Я опешил. Просто сидел и смотрел на жену, не веря своим ушам. Она даже не спросила моего мнения, не обсудила со мной. Просто поставила перед фактом.
— Постой, Оля. Как это — моя зарплата идёт на кредит? А меня-то кто спрашивал?
Она обернулась, и в её взгляде была такая холодность, которую я раньше не видел.
— А что тут спрашивать? Мы же семья. Мама нуждается в помощи.
— Семья — это правильно. Но решения в семье принимают вместе, а не в одностороннем порядке.
— Андрей, не начинай. Мама уже подписала все бумаги, деньги нужны уже на следующей неделе.
Я встал из-за стола, чувствуя, как внутри всё закипает.
— То есть ты решила за меня, не поставив в известность? Оля, мы пятнадцать лет женаты, и я впервые слышу, чтобы один из нас принимал такие серьёзные решения без другого.
— Мама — это святое. Если ты не понимаешь, то это твои проблемы.
Я вышел из кухни, чтобы не наговорить лишнего. Нужно было подумать, как быть дальше. Тридцать тысяч в месяц — это не шутки. А самое главное — меня просто поставили перед фактом.
На следующий день я решил поговорить с тёщей. Раиса Петровна встретила меня в своей квартире, как всегда, с кислым лицом. Она никогда меня не любила, считала, что Оля могла выйти замуж и получше.
— Раиса Петровна, — начал я осторожно, — Оля рассказала про кредит на дачу.
— И что? Я имею право взять кредит. Деньги не твои прошу.
— Но платить-то будем мы. Вы же понимаете, что тридцать тысяч для нашей семьи — большие деньги?
Тёща поправила очки и посмотрела на меня свысока.
— Андрей, я вырастила дочь, дала ей образование. Теперь она должна помочь матери. Это нормально.
— Помочь — да. Но вы же могли посоветоваться с нами перед тем, как брать кредит.
— А зачем? Я взрослый человек, сама знаю, что делаю.
Я понял, что разговор бесполезен. Раиса Петровна привыкла, что все вокруг исполняют её желания.
Дома меня ждал новый сюрприз. Оля сидела за компьютером и что-то печатала.
— Что делаешь? — спросил я.
— Переоформляю твою зарплатную карту. Теперь деньги будут приходить на мою карту, а оттуда я буду переводить маме.
Вот тут у меня терпение лопнуло окончательно.
— Оля, стой! Ты не можешь так поступать. Это моя зарплата, и распоряжаться ею имею право я.
— Мы семья, всё общее.
— Если всё общее, то почему решения принимаешь только ты?
Она оторвалась от компьютера и посмотрела на меня так, будто я сказал что-то ужасное.
— Потому что речь идёт о моей матери. Она для меня важнее всего.
— А я, получается, не важен? А наша семья?
— Андрей, не драматизируй. Мама пожилая, ей нужна помощь.
— Помощь — это одно. А лишить меня права распоряжаться собственной зарплатой — совсем другое.
Оля закрыла компьютер и встала.
— Всё уже решено. Не хочешь помогать добровольно — будешь помогать принудительно.
Я был в шоке. Передо мной стояла совсем другая женщина, не та, на которой я женился. Холодная, расчётливая, готовая идти по головам ради исполнения маминых капризов.
— Оля, если ты так поступишь, то наш брак под угрозой. Ты это понимаешь?
— Понимаю. И если ты выберешь развод вместо помощи моей матери, то значит, я ошиблась в тебе.
Я ушёл к себе в комнату и долго думал. Пятнадцать лет совместной жизни, и вот к чему мы пришли. Жена готова пожертвовать семьёй ради материнских прихотей. Но я не собирался сдаваться.
На следующий день я пошёл в банк и заблокировал свою зарплатную карту. Потом обратился к юристу, чтобы узнать, как защитить свои права. Оказалось, что без моего согласия Оля не может ничего сделать с моей зарплатой.
Когда я пришёл домой, Оля была в бешенстве.
— Что ты наделал? Карта заблокирована!
— Да, заблокировал. И переоформлять её не собираюсь.
— Андрей, ты же понимаешь, что мама останется без денег?
— Пусть возвращает дачу, раз не может платить кредит.
— Она уже сделала там ремонт, вложила дополнительные деньги!
— На что вложила? У неё же только пенсия.
Оля замолчала, и я понял, что деньги на ремонт тоже были взяты в долг.
— Сколько всего долгов у твоей мамы?
— Ну... кредит на дачу тридцать тысяч в месяц, плюс она взяла потребительский кредит на ремонт — пятнадцать тысяч.
Сорок пять тысяч в месяц! Это больше моей зарплаты!
— Оля, ты в своём уме? Сорок пять тысяч! Мы разоримся!
— Зато мама будет жить в красивом доме.
— А мы что, на улице жить будем?
Тут в разговор вмешался телефонный звонок. Оля ответила, и я услышал голос тёщи.
— Олечка, когда деньги переведёшь? А то завтра уже платёж.
— Мама, у нас проблемы. Андрей карту заблокировал.
— Как заблокировал? Пусть разблокирует немедленно!
Я взял трубку.
— Раиса Петровна, карта останется заблокированной. Мы не можем платить сорок пять тысяч в месяц.
— Андрей, я тебя умоляю! Если не заплачу, дачу отберут!
— Тогда не надо было брать кредиты, которые не можете выплатить.
— Ты же зарабатываешь хорошо! Что тебе стоит помочь пожилой женщине?
— Раиса Петровна, я не против помочь. Но в разумных пределах. Пять-десять тысяч в месяц — пожалуйста. А сорок пять — это невозможно.
— Значит, ты хочешь, чтобы я осталась на улице?
— Вы не останетесь на улице. У вас есть квартира.
— Какая квартира? Однушка в панельном доме? Я всю жизнь работала, имею право на нормальную старость!
Я понял, что с тёщей тоже бесполезно разговаривать.
Но самое интересное началось потом. Оля стала холодной, почти не разговаривала со мной. А через неделю я узнал, что она тайно взяла кредит на своё имя, чтобы помочь матери. Причём взяла немалый — триста тысяч рублей.
— Оля, ты что творишь? Откуда у нас триста тысяч?
— Я взяла кредит. Отдам маме, чтобы она закрыла свои долги.
— А платить кто будет?
— Будем платить вместе.
Я сел на диван, чувствуя, как начинает болеть голова.
— То есть ты втайне от меня взяла кредит на триста тысяч, чтобы закрыть мамины долги?
— Да. И что?
— Оля, это же мошенничество! Ты поставила подпись под документами, не посоветовавшись со мной.
— Ничего это не мошенничество. Я работаю, значит, имею право взять кредит.
— Но ведь семейный бюджет общий! Эти деньги придётся возвращать нам обоим!
— Ну и что? Зато мама будет спокойна.
Я понял, что жена окончательно потеряла чувство реальности. Ради маминого спокойствия она готова была загнать нашу семью в долговую яму.
— Оля, я ухожу. Не могу больше это терпеть.
— Куда уходишь?
— К родителям. Пока не решим эту ситуацию, жить вместе не будем.
— Андрей, ты же не можешь бросить семью из-за денег!
— Это не из-за денег. Это из-за того, что ты принимаешь решения за двоих, не считаясь с моим мнением.
Я собрал вещи и уехал к родителям. Мама встретила меня с удивлением.
— Андрюша, что случилось?
Я рассказал всю ситуацию. Родители слушали молча, а потом отец сказал:
— Сын, в семейной жизни компромиссы нужны. Но то, что делает Оля — это не компромисс, это диктат.
— Я тоже так думаю, пап.
— А что ты собираешься делать дальше?
— Не знаю. Подумаю.
Несколько дней я жил у родителей и размышлял о ситуации. Оля звонила, плакала, просила вернуться. Но я понимал — если сейчас уступлю, то всю жизнь буду плясать под тёщину дудку.
А потом случилось то, чего никто не ожидал. Раиса Петровна попала в больницу с сердечным приступом. Оля была в панике, металась между больницей и работой. И тут выяснилась интересная деталь, о которой раньше никто не знал.
Оказалось, что у тёщи есть ещё один сын — мой шурин Виктор. Он живёт в другом городе, работает на хорошей должности. И вот этот Виктор приехал проведать мать. За все годы нашего брака я его видел только на свадьбе.
Виктор оказался человеком деловым и практичным. Он внимательно изучил мамины долги и ужаснулся.
— Мама, ты что наделала? Откуда такие суммы?
— Витя, я хотела нормально жить на старости лет.
— За чужой счёт?
— Оля не чужая! Она моя дочь!
— Мама, у Оли своя семья. А ты её разрушаешь.
Виктор пришёл ко мне домой, где я как раз забирал оставшиеся вещи.
— Андрей, давай поговорим.
Мы сели на кухне, и Виктор начал издалека.
— Я знаю, что мама наделала. Извини, что не вмешивался раньше. Думал, у вас всё нормально.
— Да уж, нормально, — усмехнулся я.
— Слушай, я готов взять мамины долги на себя. У меня доходы позволяют.
Я удивился.
— Серьёзно?
— Да. Только при одном условии. Мама переезжает ко мне. Хватит ей Олю мучить.
— А Оля согласится?
— А Оля пусть выбирает — семья или мамины капризы.
Виктор оказался мужиком с головой. Он забрал мать к себе, погасил все её долги и строго-настрого запретил брать новые кредиты. Дачу продали за полцены, чтобы хоть частично компенсировать потери.
А Оля... Оля долго не могла смириться с тем, что мама уехала. Она обвиняла меня в том, что я настроил брата против неё. Но постепенно до неё дошло, что творилось в нашей семье.
— Андрей, — сказала она мне как-то вечером, — прости меня. Я была неправа.
— Оль, дело не в том, права ты была или нет. Дело в том, что ты не считала меня равным партнёром в семье.
— Теперь я понимаю. Мама всегда была для меня авторитетом, и я не могла ей отказать.
— Понимаю. Но семья — это мы с тобой. А родители — это уже другая семья.
Мы помирились. Оля выплачивает свой кредит из собственной зарплаты, я в этом не участвую. Но зато теперь все финансовые решения мы принимаем вместе. И никто из нас не имеет права распоряжаться деньгами другого без согласия.
Раиса Петровна звонит редко, и разговоры стали намного спокойнее. Виктор держит её в строгости, и она больше не может диктовать условия детям.
А я понял главное — в семье должно быть равенство. Никто не имеет права принимать серьёзные решения единолично, даже если речь идёт о помощи родителям. Компромиссы нужны, но они должны быть обоюдными.
Если вы узнали в этой истории что-то знакомое, поделитесь в комментариях своим опытом. Как вы решаете финансовые вопросы в семье? Сталкивались ли с подобными ситуациями? Ваши истории помогут другим людям не повторить наших ошибок.