Я всегда был падок на заброшки, на тихие, вымирающие городки, где история не в музеях под стеклом пылится, а прорастает сорняками сквозь трещины в асфальте. Моя работа — я архитектор-реставратор — только подпитывала эту страсть. Поэтому, когда я наткнулся на упоминание крошечного городка Холмово где-то на границе двух областей, я понял — надо ехать. В интернете о нем было всего пара строк: основан в шестнадцатом веке, когда-то был богатым купеческим городом на соляном тракте, а теперь почти заброшен. Идеально.
Приехал я туда хмурым сентябрьским утром. Городок встретил меня тишиной и запахом сырой земли. Несколько кривых улочек, покосившиеся двухэтажные домики с резными наличниками, в которых, казалось, давно никто не живет, и огромный, несоразмерный этому месту собор с провалившимся куполом. Людей на улицах почти не было. Я оставил машину у единственного магазина, который выглядел так, будто последний раз товар в него завозили еще при Брежневе, и пошел бродить.
Именно тогда, у развалин старой городской управы, я его и встретил. Он появился словно из-под земли. Невысокий, сухонький старичок в потертом, но очень чистом пальто и старомодной кепке. Он просто стоял и смотрел, как я фотографирую обвалившийся карниз.
— Хорошая кладка, да? — произнес он тихим, скрипучим голосом. — Еще на яичном желтке месили. Потому и стоит до сих пор.
— Вы местный? — обрадовался я живому человеку.
— Куда уж местнее, — усмехнулся он, и в уголках его бледных, почти бесцветных глаз собрались морщинки. — Семеном звать. А вы, я погляжу, гость. Интересуетесь стариной?
— Да, есть такое. Работа у меня такая. Меня Алексеем зовут.
— Алексей, значит... Хорошее имя. Только вы, Алексей, не там смотрите. Все туристы, которые сюда случайно забредают, одно и то же фотографируют — собор да управу. А вся соль, она ж не на виду. Вся соль в земле.
Его слова зацепили меня. «Вся соль в земле» — в городе, стоявшем на соляном тракте, это звучало особенно интригующе.
— А что на виду нет? — спросил я.
— А то, чего на картах не рисуют, — он хитро прищурился. — Подземные склады соляные, ходы тайные, купеческие схроны. У нас тут под ногами второй город, Алексей. Только в него не каждого пускают. Проводник нужен.
Мое сердце забилось чаще. Вот оно! То, за чем я ехал. Не глянцевые достопримечательности, а настоящая, живая история.
— И вы могли бы... показать?
— А почему нет? — пожал он плечами. — Человеку интересующемуся всегда рад помочь. Денег мне не надо, я не за них стараюсь. За память. Чтобы помнили про наш город Холмово.
Мы ударили по рукам. Я чувствовал себя невероятно удачливым. Заполучить такого гида — это подарок судьбы.
Мы двинулись в путь. Семен вел меня по узким проулкам, куда я сам и не сунулся бы. Он рассказывал. И как рассказывал! Не сухими фактами, а живыми историями. Вот в этом доме купец Овсянников свою молодую жену за измену живьем в стену замуровал. А вон там, у старого колодца, нашли клад разбойника Гришки, да только деньги те проклятые оказались, кто их взял — все в течение года сгинули. Его рассказы были мрачными, но такими захватывающими, что я слушал, открыв рот.
— А почему город-то опустел? — спросил я, когда мы миновали последний жилой дом и вышли на тропу, ведущую в сторону густого, заросшего леса.
— Соль ушла, — просто ответил Семен. — Тракт торговый в сторону переместили, вот и город наш захирел. Люди потянулись туда, где сытнее. Остались только те, кто с этой землей сросся. Кому уходить некуда.
Мы углублялись в лес. Тропинка становилась все менее заметной. Я начал немного нервничать.
— Семен, а далеко еще до этих складов?
— Да тут уж рукой подать, — отмахнулся он, не оборачиваясь. — Мы сейчас напрямик срежем, через старое кладбище. Так быстрее будет.
От упоминания кладбища мне стало не по себе. Но отступать было поздно. Мы действительно вскоре вышли на небольшую поляну, усеянную покосившимися каменными крестами, почти утонувшими во мху. Место было жутковатое. Тишина стояла такая, что, казалось, давит на уши.
— Вот, гляди, Алексей, — Семен ткнул пальцем в почти стертую надпись на одном из надгробий. — Игнат-трактирщик. Жадный был, как черт. Людей обсчитывал, в суп тараканов подбрасывал для весу. Так его свои же и прибрали. Утопили в бочке с квашеной капустой.
Он говорил об этом так буднично, словно рассказывал о погоде. И улыбался своей странной, безрадостной улыбкой.
— А откуда вы все это знаете так подробно? В книгах, что ли, читали?
— Какие книги, милый, — усмехнулся он. — Люди рассказывают.
— Какие люди? Тут же никого нет.
— Как это нет? — он обвел рукой кладбище. — Полным-полно. Просто они неразговорчивые. Со мной, правда, иногда делятся. Я ж свой.
Я нервно сглотнул. Шутки у старика были, прямо скажем, на любителя. Мы прошли кладбище насквозь и снова углубились в лес. Солнце, и до этого нечасто проглядывавшее сквозь тучи, теперь и вовсе скрылось. Стало заметно холоднее.
Я достал из кармана телефон, чтобы посмотреть на карте, куда мы вообще зашли. Сигнала не было. Да и сама карта не показывала в этом месте ничего, кроме сплошного зеленого пятна.
— Семен, вы уверены, что мы правильно идем? — мой голос прозвучал как-то неуверенно. — Мне кажется, мы слишком далеко от города ушли.
— Правильно, правильно идем, — проскрипел он. — Самой верной дорогой. Не для всех она, правда, открыта. Но для тебя, Алексей, самое то. Ты ж интересующийся.
И вот тут, в этот самый момент, я понял. Понял не умом, а каким-то животным чутьем. Дело было не в его словах. Дело было в том, как он их произнес. И в том, как он на меня посмотрел через плечо. Его бледные глаза в полумраке леса, казалось, светились. И я вдруг осознал одну простую, чудовищную вещь. За все то время, что мы шли, я ни разу не слышал его дыхания. Он двигался абсолютно бесшумно, не хрустнув ни одной веткой, не оставив следа на влажной земле. А я за ним пыхтел и отдувался, как паровоз.
Я остановился. Сердце колотилось где-то в горле.
— Я, пожалуй, вернусь, — сказал я, стараясь, чтобы голос не дрожал. — Что-то мне нехорошо.
Семен тоже остановился и медленно повернулся ко мне. Его лицо было спокойным, почти безмятежным.
— Вернешься? — переспросил он так, будто я сказал какую-то несусветную глупость. — Куда же ты вернешься, Алексей? Дороги назад уже нет.
Я посмотрел назад. Заросли бурьяна и крапивы за нашими спинами стояли сплошной, непроходимой стеной. Никакой тропинки, по которой мы только что шли, не было и в помине. Словно лес сомкнулся за нами, отрезая путь к отступлению.
— Что это... что это значит? — пролепетал я.
— А то и значит, что экскурсия наша подходит к самому интересному месту, — его губы растянулись в улыбке, но глаза оставались холодными и пустыми. — Не всем она по душе приходится, конечно. Некоторые пугаются. Но ты же у нас смелый. Любишь старину.
Он сделал шаг ко мне. Я отшатнулся.
— Кто вы такой?
— Я? — он как будто удивился вопросу. — Я проводник. Я всегда им был. Провожаю тех, кто слишком сильно интересуется. Тех, кто ищет то, что давно должно быть забыто. Городу нужны новые истории, Алексей. Старые уже всем приелись. А ты... ты нам расскажешь много нового. Про свои машины, про свои телефоны, про свой мир. Нам тут будет очень интересно послушать.
Паника ледяной волной накрыла меня. Я развернулся и бросился бежать. Куда — неважно. Просто прочь от этого старика, от его голоса, от его светящихся глаз. Ветки хлестали по лицу, я спотыкался о корни, падал, поднимался и снова бежал. За спиной я не слышал погони, но чувствовал его присутствие. Он не гнался. Он просто был везде. Его тихий, скрипучий смех, казалось, доносился с каждой стороны.
Я выбежал на небольшую поляну и замер. Посреди поляны стоял дом. Старый, почерневший от времени сруб с заколоченными окнами. Но это был не просто дом. Это был тот самый дом, который мы проходили с Семеном в самом начале нашего пути. Дом купца Овсянникова, где он замуровал свою жену. Я узнал его по характерной трещине в фундаменте. Мы сделали огромный круг и вернулись почти в самое начало.
— Нравится? — раздался за спиной голос Семена. Я даже не обернулся. Я просто знал, что он там. — Добротный дом. Крепкий. Еще постоит. Места в стенах много. Игнат-трактирщик тоже так думал. Он вон в том окошке сидит, третьем слева. Ждет новых соседей.
Я медленно повернул голову. В темном проеме заколоченного окна на втором этаже мне на мгновение почудилась бледная, расплывчатая фигура. Она смотрела прямо на меня.
— Вы... вы не настоящий, — прошептал я, пятясь от дома.
— Почему же? — искренне удивился Семен. — Самый настоящий. Просто я с этой землей сросся. Как и все мы. Ты тоже скоро срастешься, Алексей. Станешь частью истории. Ты ведь этого хотел, да? Прикоснуться к настоящей истории. Ну так прикасайся.
Он протянул ко мне свою сухую, похожую на птичью лапу руку. Я закричал и снова побежал, уже ничего не соображая. Лес вокруг меня словно ожил. Деревья сплетались ветвями, не давая пройти, земля уходила из-под ног, превращаясь в вязкое болото. А впереди, куда бы я ни бежал, снова и снова возникал силуэт этого проклятого дома.
Я не знаю, сколько это продолжалось. Время потеряло всякий смысл. В какой-то момент я просто упал без сил на влажный мох и закрыл глаза. Я ждал, что сейчас он подойдет, и все закончится. Но ничего не происходило. Когда я открыл глаза, я лежал на той же самой тропинке, где мы свернули к кладбищу. Светило солнце, пели птицы. Никакого Семена. Никакого дома.
Я вскочил и, не разбирая дороги, бросился назад, к городу. Я бежал, пока не увидел крыши и свой автомобиль, сиротливо стоявший у магазина. Я запрыгнул в машину, завел мотор и вдавил педаль газа в пол, не оглядываясь.
Я уехал из Холмово и никогда туда не вернусь. Иногда по ночам мне снится этот город. Я вижу узкие улочки, покосившиеся дома и старика в потертом пальто. Он улыбается мне и машет рукой, приглашая на новую экскурсию. И я знаю, что там, в стенах старых домов и в сырой земле под заросшим кладбищем, меня ждут. Ждут моих историй.
Говорят, у каждого заброшенного места есть свой хранитель. Тот, кто остается, когда все уходят. И горе тому путнику, который проявит излишнее любопытство. Ведь иногда, чтобы стать частью истории, нужно просто исчезнуть из настоящего.
А вам когда-нибудь приходилось бывать в местах, от которых по спине бежали мурашки? Может, вы тоже встречали странных людей, которые, казалось, знали больше, чем положено? Поделитесь своими историями в комментариях, давайте вместе попробуем понять, где проходит грань между реальностью и тем, что скрывается за ее пределами. И если мой рассказ заставил вас о чем-то задуматься, поставьте ему «палец вверх» — так я пойму, что такие темы вам интересны.