Цикл рассказов "Собиратель теней"
Письмо от старухи
Глава 1
Глава 2
– Я не собираюсь тратить время на какие-то там деревенские трущобы. Если ты не едешь со мной, я поеду на отдых сама. А ты выбирай, кто для тебя важнее, выжившая из ума старуха, которую ты не видел сто лет, или я, твоя жена?
– Лика, я в любом случае поеду. И выбор должна сделать ты, – устало проговорил Влад.
Она ничего не ответила ему. Также молча они поужинали доставленными им роллами, молча легли в постель. Влад уснул быстро и не запомнил ничего из того, что ему снилось.
Когда же утром он открыл глаза, Лики в квартире уже не было, а на кухонном столе лежала коротенькая записка:
– Я сделала свой выбор. Чао, милый!
Влад пожал плечами, скомкал листок и выбросил его в мусорное ведро. А потом принялся собираться в дорогу.
***
Он давно уже свернул с федеральной трассы и теперь медленно вёл машину по узкой, едва приметной дороге, которая петляла в самой глубине деревенской глуши. Асфальт с дороги был давно уже снят, и взамен него осталась только неряшливая полоска из кочек и выбоин, перемежающихся затёртыми камнями и колеями, о которых издавна в народе говорят: «Здесь чёрт ногу сломит». По обе стороны дороги тянулись то луга, то пролески с редкими, покрытыми мхом, старыми деревьями, которые словно забытые временем стражи заброшенного края сторожили этот забытый Богом путь.
Навигатор, то и дело сбивавшийся, теперь окончательно завис, никак не реагируя на попытки Влада установить маршрут. Вместо привычного мигания стрелки, он видел только цветную картинку, которая не менялась уже около полусотни километров.
Какое-то время Влад двигался по редким указателям, но теперь исчезли и они, а на смену луговым просторам пришли сумрачные леса, превратившие бывшую асфальтированную дорогу в просёлочную грунтовую тропу, на которой две встречные машины могли бы разъехаться с трудом. Впрочем, этого Влад мог не бояться. Вот уже полтора часа как ему не попадалось на пути ничего живого, только деревья, тянущие к нему длинные ветви-руки с корявыми узловатыми пальцами. Влад рукою потёр лоб, пытаясь вспомнить эту местность, но память начисто стёрла все, что когда-то он здесь видел.
Небо постепенно померкло, будто его кто-то закрыл тяжёлыми свинцовыми шторами. Тучи сгущались и свисали всё ближе к земле, собираясь в густой, серо-голубой ковёр, который тускло отражал последние лучи дня. Погода быстро испортилась: лёгкий ветер начал рвать травы и шуметь в ветвях, словно предупреждая о чем-то ненастном. В воздухе повисла сырость, которая проникала в салон, заставляя Влада ощущать себя чужаком в этом заброшенном краю.
Вскоре из подступивших облаков появился туман — неяркий, почти призрачный, он медленно обволакивал дорогу и поля, словно серая вуаль. Туман был едва слышным — но ощутимым, густым внизу и тонким сверху, словно слои серебристой паутины, протянутой поверх земли. Он приглушал цвета и звуки, превращая каждое движение в тишину. Фары машины с трудом прорезали плотный белёсо-серый покров, заставляя автомобиль двигаться в качающуюся перед ним неизвестность.
Влад, глядя сквозь мутноватое стекло, почувствовал, как мир вокруг изменился — привычные ориентиры потускнели и расплылись, а впереди дорога казалась невесомой, словно растворяющейся в этом непонятном и тёмном тумане. Каждый отрезок пути был как переход в какую-то тайную, забываемую реальность, где время остановилось, и даже шум мотора казался едва услышанным эхом.
Деревья — то ли близкие, то ли далёкие — казались призраками, скрывающимися в мягкой густоте серой пелены. Кусты и заросли, мелькавшие в свете фар, словно выплывали из другого измерения, и тут же погружались обратно в густой воздух. Воздух казался тяжёлым и тягучим, пропитанным запахом увядшей травы и сырой земли.
Дорога, усеянная выбоинами и лужами, теперь казалась ещё более опасной. Машина подрагивала на ухабах, а Влад обеими руками крепко удерживал руль, боясь, что в любой момент его вынесет на какое-нибудь препятствие или, что ещё хуже, на край обрыва. Наконец нервы его сдали, и он заглушил мотор.
– Чёрт! Где же эта Сосновка? – Влад вышел из машины и сделал несколько шагов вперёд, пытаясь рассмотреть, что там впереди. Но седой, качающийся туман будто ждал этого и обступил Влада, словно живое существо, заглядывая ему в лицо.
– Бомм-м-м…
Глухой церковный колокол заставил туман дрогнуть и отступить, и обрадованный Влад различил впереди силуэт небольшой деревушки.
– Фу-х, – с явным облегчением выдохнул Влад и снова сел за руль.
Он едва различил в свете фар очертания старого бревенчатого дома с покосившейся крышей и почерневшими от времени стенами. Дом казался совсем ветхим, но всё-таки жилым: в одном из окон теплился желтоватый огонёк керосиновой лампы.
Влад заглушил двигатель и осторожно направился к заросшему высокой травой крыльцу. А дверь уже медленно открылась, и на пороге появилась тётя Серафима – маленькая, сгорбленная годами старушка с добрыми глазами.
– Владушка! – воскликнула она, широко улыбаясь. – Такой добрый гость на ночь глядя! Заходи скорее, заходи, милый. Давненько ко мне никто не захаживал. А ты и подавно забыл старую тётушку!
Влад словно почувствовал теплоту её голоса, и с облегчением переступил порог.
– Тётя Серафима! Здравствуй! – обнял он её, почти совсем невесомую. – Ты как тут поживаешь?
– Да что мне, живу, – вздохнула она, указывая на старый дубовый стол в углу комнаты. – Всё одна и одна, болею, скучаю страшно. Покоя нету. Вот, садись, милый, расскажи, как живёшь в своём городе?
Влад сел за стол, на котором лежали вязаные салфетки и стояла керосиновая лампа.
– Работаю много, – сказал он, – но когда получил твоё письмо, решил обязательно приехать.
– Спасибо тебе, милый, – Серафима засуетилась у стола и принялась доставать из печи угощения: глиняный горшок с томлёными в меду зёрнами пшеницы, блины, кисель и какой-то напиток в небольшом кувшине. – Старость – дело тягостное, вот и померкло всё. В деревне раньше жизнь была, а теперь тихо, вот сердце и ноет. Домишки наши – словно призраки. Отсюда и хворь…
– А что болит? – поинтересовался Влад, принимаясь за нехитрую деревенскую еду.
– Да всё понемногу... суставы, да сердце тоскливо стонет. Но главное – пустота в душе. Никого близкого рядом нет, – пожаловалась Серафима.
– Ну, теперь я с тобой, – улыбнулся Влад, пытаясь поднять настроение.
– Вот бы чаще видеться, – вздохнула старушка. – Ты уж меня не забывай... А то я тут будто тенью живу. День за днём сгорает огнём, – ответила она. – Летом хоть трава шумит, птицы поют, а зимой – тишина и только ветер воет. Тяжело, правда.
– Обязательно буду приезжать, – заверил он и, наевшись каши и блинов, взял в руки кувшин: – А это что, тётя?
– Так сыта, или канун. Так его ещё называют. Медовый взвар, у нас ни одни поминки без него не обходятся, – охотно пояснила Серафима, а потом повела племянника в боковушку: – Вот тут ложись, отдыхай. Утро вечера мудренее. А чёрта больше не поминай, ну его, нечистого! Да, вот я тебе оберег обещала.
Она открыла сундук с каким-то тряпьём и достала оттуда маленький холщовый мешочек.
– Развяжи сам.
Влад развязал и вытряхнул из него себе на ладонь небольшую серебряную подвеску.
– Ух ты! Что это?
– Ладанка. Оберег, – пояснила Серафима и добавила: – Носи её и не снимай. Потом сыну оставишь. Старинная она и очень сильная. Так на шнурке и носи. А теперь спи, милый. И я пойду…
***
Влад уснул быстро и, казалось, с дороги проспал целые сутки. Но на самом деле, прошло всего два или три часа, потому что, когда он открыл глаза, рассвет только-только начал заниматься где-то за лесом. В доме было совсем темно и Влад, полежав немного в пахнувшей травами постели, решил сделать старой тётке подарок. Сейчас, пока она спит, он поедет, разыщет город или нормальную деревню с магазинами и аптеками, купит ей продуктов, лекарств, одежды, ещё чего-нибудь. А потом прогостит у неё пару недель или даже месяц. Траву вокруг дома выкосит, забор починит. Пусть добрая старушка порадуется и поживёт спокойно.
Стараясь не скрипеть половицами, Влад выбрался из дома, сел в машину и, на удивление, очень быстро выехал на дорогу, которая уже через полчаса вывела его к деревне «Климово», как он прочитал на дорожном указателе.
Заря пылающим огнём заливала небосклон, а климовские жители уже начали свой день. Вот мужик на стареньком мотороллере направился в луга, заготавливать траву для своих буренок, вот голоногая девчонка в светлом сарафанчике прутом выгоняет из калитки корову и машет рукой, приветствуя пастуха. Вот какая-то женщина, на ходу повязывая голову платком, спешит в огород… Живёт деревня Климово, не то, что Сосновка…
Влад остановил машину и вышел на дорогу, дожидаясь, когда к нему подъедет мужичок на мотороллере. Тот, поняв это, поравнялся с ним и заглушил свой аппарат, внимательно глядя то на стоявшего перед ним явно городского парня, то на его громадный чёрный джип.
– Отец, а как проехать в город? – спросил его Влад. – Магазины ищу. А если у вас тут есть, где бензокосу купить и так ещё по мелочи, расскажи. Тогда и город не нужен.
– До города километров пятьдесят, – начал объяснять дорогу мужик. – Косу там только купить можно. У нас такого товара нет. Да и закрыто ещё всё, восьми часов ждать нужно. Сейчас-то ещё шести нет. А меня Петром кличут.
– Ну да, – кивнул Влад. – Ладно, Пётр, спасибо. Как раз пока доеду, всё открываться начнёт.
– А зачем тебе коса? – не удержался мужик, закуривая сигарету. – На деревенского ты не похож, скотину явно не держишь.
– Да у меня в Сосновке тётка живёт, – охотно пояснил Влад. – Я только что от неё. Ночью приехал, а всё же разглядел, как травой дом зарос. Надо порядки навести. Проснётся Серафима, а вокруг чистота.
Сигарета выпала из рук Петра:
– Где ты ночевал?!
– В Сосновке, – махнул рукой Влад туда, откуда приехал. – Тут недалеко…
– Сосновка сгорела ещё лет десять назад, – проговорил Пётр. – В августе пожар занялся, травы сухие, пыхнуло мгновенно. И жители все погорели. Да их немного было: Серафима Чернова, старики Рыльцины, муж с женой, да пьяница один, полоумный Василька. На него все и грешили, говорили, что он среди ночи всё поджог. Бросился потом в церквушку, на колокольню забрался и давай трезвонить. Да только поздно спохватился! Мы с окрестных деревень пока сбежались, там уж одно пепелище осталось. И хоронить некого было, дотла старики погорели…
Горло Влада перехватила чья-то невидимая рука, он тяжело сглотнул, потом засмеялся неуверенно:
– Дядь Петь… Ты чего? Живая тётка моя, говорю же тебе! Я ночью приехал, она меня накормила. Кашей пшеничной, блинами, киселём и как его… сытой напоила… Вот…
– Ой, лишенько… – прижал руку к губам Пётр, потом почесал рыжую густую бороду, с тревогой вглядываясь в лицо побледневшего Влада: – Такие обеды у нас только на поминках бывают. И кутья, и блины с киселём, и канун тоже. Где ж ты был, парень, а?
Ничего ему не отвечая, Влад метнулся к джипу, развернулся и помчался обратно в деревню, где провёл безвозвратно ушедшую ночь.
Он ехал по примятой колёсами своего автомобиля траве и потому уже не мог сбиться с пути. Вот пригорок, ложбинка, снова пригорок, а вот и деревня… Влад резко нажал на тормоз и на негнущихся ногах вышел из машины. Голова его закружилась и он, опершись на капот, медленно сполз на землю: вместо дома Серафимы было давным-давно заросшее травой пепелище. И только тут и там выглядывали из буйной поросли редкие обугленные бревна бывших домишек…
– А-а-а!!! – закричал Влад и, схватившись за голову, повалился на землю…
***
Следующую ночь Влад провёл в придорожной гостинице. Сначала долго сидел в небольшой кафешке, боясь остаться наедине с самим собой, и только после полуночи поднялся в свой номер. Спал он не раздеваясь и не выключая свет, а утром, хмурый и небритый, отправился домой. Чтобы найти хоть какое-то разумное объяснение всему случившемуся, он заставил себя думать, что заблудился в тумане, уснул в своей машине и просто видел сон. Так бывает, что люди путают сон и явь.
Вот сейчас же с ним всё хорошо… Вокруг кипит обычная жизнь и он тоже прежний, Влад Чернов, известный в городе фотограф. У него есть Лика, жена, которую он обидел. Но это ничего. Сейчас он примет душ, отдохнёт и созвонится с ней, а потом купит билет, и они обязательно помирятся.
Влад поднялся к себе, прошёл в ванную комнату, сбросил с себя грязную одежду. И замер, глядя в зеркало. Холод, впиваясь острыми когтями, пополз к сердцу Влада: старинная ладанка на чёрном шнурке висела на его шее. Она качалась и поблёскивала неярким серебристым светом, заставляя неясные тени кружить вокруг Влада в немыслимом живом хороводе.
– А-а-а… – выдохнул Влад, глядя на своё отражение. Оно улыбалось ему и манило куда-то вдаль. Туда, где клубился белёсый живой туман и слышался глухой голос церковного колокола:
– Бом-м-м…
Все новости, касающиеся рассказов и повестей, вы можете узнать в нашем телеграм-канале. Там мы читаем чуть раньше, чем здесь, и первыми узнаем, как развиваются события ❤️