Он пришёл, как будто всегда был. Просто однажды утром Дарья проснулась и нашла его на кухне. Он сидел за столом, пил чай (хотя чашка была пуста) и читал газету «Известия» за 1974 год.
— Я сварила кофе, — сказала она автоматически.
— Не пью, — ответил он, не отрывая взгляда. — Но спасибо. Очень тепло пахнет.
Он был в том же пальто, что и на празднике, только лицо теперь было… собранное. Как будто пиксели сложились, и стало видно: у него резкие скулы, нос с тонкой горбинкой, губы — чуть насмешливые. А глаза — глаза были такими, какими бывают глаза у тех, кто знает, что будет завтра, но не скажет.
— Ты кто?
— Сосед. Был. Мимо проходил.
— Как тебя зовут?
Он задумался.
— Можешь звать меня Серёжей. Когда-то так звали. Подходит?
— Не знаю. Подходит ли тебе?..
Он улыбнулся. И в этой улыбке было что-то пугающее — не угроза, нет. Безнадёжность. Будто он улыбается не ей, а тому, что всё равно закончится.
— Почему ты приходишь?
— Потому что ты звала.
— Я не звала!
— Как же. А письма? А зелье? А венок у куклы? А соль?
Дарья прижала ладони к вискам.
— Я не знала, что это "звать".
Он встал, подошёл. Не касаясь — но воздух вокруг него сдвинулся. Запахло камфорой, мятой и дымом с железнодорожных путей.
— В этом доме всё зовёт. Просто не все слышат.
— И ты... ты что, привидение?
— Я? — он задумался. — Иногда. Иногда приведение. Иногда просто память. Иногда — боль. Но сейчас... я просто с тобой.
— Почему?
— Потому что ты одна. А дом не любит, когда в нём кто-то один.
Она не знала, что сказать. Он был рядом, но не совсем. Как тень мысли. Как запах снега перед первым снегом.
— Я начну забывать тебя, да?
— Уже начала. Иначе сошла бы с ума.
Он протянул руку, почти коснулся её щеки — и исчез. На столе осталась газета. В ней — некролог. Сергей Евгеньевич К., 1950–1974. Трагически погиб, спасая ребёнка на железнодорожных путях. Похоронен во дворе дома №7, по просьбе жильцов.
Дарья села, прижала газету к груди и впервые за долгое время заплакала. По кому — не знала. А на зеркале шкафа проступила надпись:
"Один раз полюбишь — не забудешь. Даже если никто не поверит."