Это началось с запаха. Тот самый, забытый: салаты с горошком, мандарины, смешанные с ёлкой, духи «Красная Москва» и свежий клей ПВА — запах детства, праздников и нафталина. Только Дарья его не узнавала — он был не знаком ей.
На лестничной площадке стояли шарики. Настоящие, надутые, с рисунками котиков и улыбающихся младенцев. Кто-то развесил мишуру. В лифте звучал вальс из ниоткуда. И табличка на первом этаже гласила:
"Приглашаем всех жильцов на Вечер Памяти. Вход строго с вещами. Без соли — не пускаем."
Дарья, конечно, пошла.
Во дворе стояли столы. Как-то умудрились поставить их между качелями и скамейкой, которую давно облюбовали старики. На столах — еда. Салаты, закуски, квашеная капуста, в центре — заливное с курицей. Люди смеялись, разговаривали, поднимали тосты. Все — в нарядах, будто с фото из семейного архива. Кто-то в военной гимнастёрке, кто-то в шёлковом платье. Дети бегали с бубенцами.
Дарья заметила, что многие лица... размыты. Не совсем, но так, будто она их не может вспомнить даже в тот момент, когда смотрит.
— Ага, пришла, — сказала Люба, вручая ей ложку. — Мешай компот. Это — наш ритуал. Кто мешает, тот не застревает.
— Где застревает?
— Не отвлекайся.
Музыка играла сама. Из окна выглядывали знакомые и не очень. Дарья узнала... не помнила откуда, но узнала. Соседка с третьего, вахтёрша с пустыми глазами, почтальон, который приходил... когда? Давно. Но лицо было знакомым, как будто она уже видела его — во сне или на старом фото, которого у неё не было. Все были здесь. Все... не совсем настоящие. Но радостные. Будто ждали только её.
Вдруг музыка оборвалась. Время будто подвисло.
И тогда она его увидела.
Он стоял у дерева. Высокий, в старом пальто, лицо смазанное, как в сыром негативе, но глаза — чёрные, глубокие. Он смотрел только на неё. Не мигая. Не улыбаясь. Просто стоял. Дарья подошла к нему.
И чем ближе подходила, тем тише становился праздник. Люди оборачивались, столы исчезали, еда блекла. Ветер поднимал бумажки с пола, на которых было написано её имя. Снова и снова. "Дарья. Дарья. Дарья."
Он протянул руку.
— Не здесь, — сказал он.
— Кто ты?
— Ты знаешь.
— Я не...
— Тогда вспомни.
И в следующий миг — она очнулась дома. На диване. С салфеткой в руках, пахнущей курицей. Как будто ничего не было.
Только в шкафу — над зеркалом — висел шарик. Надутый. С надписью: «С днём возвращения».