Как это нередко бывает, на "Московских историях" встретились соседи по дому - ныне практически снесенному Чижевскому подворью. Все это осталось только в их памяти - заколоченный черный ход, ковры на лестницах, винный склад под окнами, телефонная будка в коридоре.
Жить в самом центре: Коммуналка на Красной площади
Общежитие считалось приличным жильем
Я родился на улице 25-го Октября (теперь Никольская), дом 8/1. Комнату эту получил прадедушка в 1918 году, когда из Питера в Москву переезжало правительство. Прадед применял в разговоре выражение "парадное" и другие питерские словечки.
Здание стояло буквой "Г" , немного заходя на Куйбышевский проезд. Тогда в нем было общежитие. Наш дом в 1920 - 1950 годах, думаю, считался приличным жильём - все-таки это была гостиница Чижевского подворья. Отец вспоминал, что были даже ковры на лестницах и при входе сидели дежурные, которые чужих не пускали. Моя прабабка была одной из них. Как-то отец пришёл из школы, а рядом с ней стоит военный. Она отца спрашивает:
- Узнаешь?
Как не узнать трижды Героя Советского Союза Покрышкина!
При этом условия быта у нас были как у всех - одна уборная на этаж, общая кухня.
Заколоченный черный ход
Входов в наш дом было два: один с улицы 25-го октября - "парадный", второй - черный - с Куйбышева (Богоявленский переулок), но при мне он был забит. Также в нашем дворе находился вход на станцию метро "Площадь революции".
Дом № 8/1 на Никольской улице — комплекс строений Чижевского подворья. В середине 17 века оно перешло к боярам Салтыковым, которые в 1691 возвели здесь храм Успения Пресвятой Богородицы.
В 1842 потомки Петра Алексеевича продают его купцам 1-й гильдии Гавриилу и Алексею Чижовым. 1844-1854 на месте старинной усадьбы Чижовы строят по всему периметру участка трёхэтажные корпуса купеческого подворья: гостиницы, рестораны, торговые лавки, конторы, склады, амбары.
Школа за Госпланом
Комнаты располагались на всю длину здания по обе стороны коридора. Я жил на третьем этаже, в комнате № 105, а мой друг Вова Алексеев в 122-й. Примерно 61 комната на этаж. На каждом этаже имелся телефон, звонить нам было некому, и мы с одноклассником баловались, звоня с одного этажа на другой.
Наш телефон был 221-40-69. Я его помню с 1971 года, когда пошёл в первый класс.
В конце 1960-х годов московскую городскую телефонную сеть реформировали: отменили в телефонных номерах буквы, с которых прежде начинался номер абонента, и сделали нумерацию семизначной.
Школы наша, № 179, и сейчас стоит на Большой Дмитровке. 5/6, (раньше Пушкинская улица), тогда она находилась за Госпланом СССР, теперь - за Государственной думой (Георгиевский переулок).
Клуб на чердаке
Евгения З.
Я все свое детство, до 1964 года, жила в этом доме, в комнате № 94, на третьем этаже. Если подняться по лестнице и повернуть направо, в сторону входа в клуб (он находился на чердаке, там всякие собрания проходили), то комната наша - вторая по правой стороне. Окна выходили во двор. Рядом жили Алешины, напротив - Романовы, а через одну комнату дальше - Быковы.
Коридорная система, на этаже две кухни, один телефон, но всегда можно было дозвониться - тогда не принято было общаться по телефону - ходили друг к другу в гости.
Двор у нас был большой, а еще - скверик, вокруг которого все катались на велосипедах. Под домом был винный склад. Во дворе стояли большие винные бочки, мы по ним скакали, пока их не закатывали в подвал.
Комната № 94
В этой комнате № 94 после вас жила моя бабушка. Когда помещение освободилось, ей дали ордер, чтобы расселить нашу 105-ю, где размещались еще мама, папа, брат и я. Бабушка умерла в 1974 году в Бирюлёво, после того, как отец перевез её с нами в новою квартиру.
Соседей помню еще - Сафроновы, Алексеевы. Помните собаку-овчарку по кличке Чандра со 2-го этажа? Мы у них, у Милославских, щенка купили, когда в Бирюлёво переехали.
У нас обитало много разного народа, но большая часть - военные. Моего отца в 1945 году на парад Победы провёл сосед-военный. Вообще жили дружно. Когда отец после застолья шел покурить, долго искали его по соседям.
Лицом к зеркалу
gips
Принимайте соседей! Моя семья жила в этом доме с конца 1930-х до 1972 года. Комнату получил дед-полковник перед самой войной, когда поступил в академию. Окна выходили на Историко-архивный институт - зеленый дом со львами.
Я родилась в 1951 году в роддоме имени Грауэрмана на Арбате. Из-за недостатка жилплощади в основном жила и училась у бабушки, возле Третьяковской галереи, а по выходным отправлялась к маме - на улицу 25-го Октября, в наш с вами дом.
Жили мы на втором этаже, если лицом к зеркалу - справа третья по счету дверь. Раньше рядом с нашей квартирой стояла будка с телефоном - в начале 60-х платным, а затем появился бесплатный в будке на кухне. Под лестницей внизу был выход во двор - к служебному входу в метро. Дедушкина фамилия - Балгин, и может быть, вы знали моего дядю Виктора?
Из соседей помню журналиста ТАСС, переводчика с финского - большая тогда редкость. Еще солиста Ансамбля песни и пляски Советской армии, он жил на третьем этаже, его жена Ира Пахомова была школьной подругой моей мамы. А мамина сестра училась с актрисой Ольгой Аросьевой.
Джимми Паттерсон
Рад услышать знакомые фамилии. Всех помню, но я моложе (мне 61 год), это круг общения отца. Да, наш дом видел много интересных людей. Например, отец дружил с Джимми Паттерсоном - мальчиком, которого снимали в кинофильме "Цирк".
Его папа-коммунист приехал из Америки в 1932 году.
Отец Джеймса, художник-декоратор Ллойд Уолтон Паттерсон, 22-летний выпускник Хэмптонского университета, приехал в СССР в эпоху Великой депрессии в составе культурной делегации. Позднее Ллойд стал диктором англоязычной редакции иновещания Московского радио. В 1942 году, в эвакуации, получил во время бомбежки контузию и умер. Мать Джеймса - театральная художница Вера Аралова.
Джеймс окончил Высшее военно-морское училище подводного плавания, а 1964 году поступил в Литературный институт имени А. М. Горького. Стал членом Союза писателей СССР.
Французский декор продмага
Хочу рассказать еще про один магазин на нашей улице, в последнем доме перед Лубянкой (Никольская, 12), сейчас там рыбный ресторан.
Магазин был очень красивым внутри - великолепная керамика, расписные потолки.
В советское время это был рядовой продмаг... Но над головами мощных тёток в белых халатах мерцали мозаики в стиле ар-нуво, казавшиеся в соседстве с бакалейным товаром настолько нездешними, что впечатление производили незабываемое. Композиции цветов – маков и примулы, ирисов и хризантем, лилий, колокольчиков, а также репейника... – нигде не повторялись.
Французский художник С. Пиццагалли сделал эти мозаики по эскизам Эдуарда Ниермана, одного из самых модных парижских декораторов начала ХХ века, выполнивших несколько заказов обрусевших европейцев – прославленных Карла Фаберже, Анри Брокара, Романа Кёлера. Шоколадный магазин последнего как раз и располагался в этом помещении до революции. (Источник https://moya-moskva.livejournal.com/4498021.html?ysclid=mc2644emgm985953314).
Все пожилые жильцы про этот магазин говорили: в Артистах такие-то продукты выбросили! Я все думал: при чем здесь артисты? Спросил у бабушки. Оказывается, в этом магазине по карточкам отоваривали настоящих артистов. .Магазин все помнят, наверное, а вот название - это наш домовой сленг.
***
Напоминаю: статья не претендует на полноту исторических изысканий. Это просто кусочки живых воспоминаний людей, случайно повстречавших соседей.
Еще: