Глава ✓ 148
Начало
Продолжение
Наблюдая, как солнце встаёт над зелёными, травой поросшими крышами и серым гранитом бастионов, стальными волнами моря молоденький капитан вспоминал такие же холодные серые глаза, запавшие в душу.
Ничего не помогало в его борьбе с самим собой: страсть, желание, гнев. Сердце его оборвалось впервые, когда он увидел её, хлопочущей возле своей хозяйки. Лёгкие движения ловких пальцев, складочек озабоченности между бровями вразлет, высокая стройная фигурка.
Горничная девушка барышни своей, Натальи Благодатской. Крепостная девка невесты его младшего брата, Павла. Она повсюду тенью следовала за своей хозяйкой, защищая её и оберегая. От глупости на бале уберечь не могла - кто бы её в залу пустил. Простыла Наталья Николаевна и через две недели отдала Господу свою невинную душу. Почти три года прошло с того дня, а не может он себе постить, что не попробовал выкупить девку, что за хворой хозяйкой ухаживала.
А тут - вдруг, лицом к лицу, и тень узнавания мелькнула в глазах, и морщинка знакомая между бровей легла. Холодом повеяло от бывшей крепостной, а ныне дамы великосветской, ледяным ветром - от её благодетельницы. Поманила она его как-то на рауте, предупредила, что в курсе, кто её воспитанница и предупредила, чтобы не смел о девицы клевЕты распускать. Только смиренно опустить голову и кивнуть оставалось Николаю Петровичу Епанчину. И опять не хватило слов, чтобы начать ухаживать за ней, как за ро́вней, всё его шаги робкая пугливая лань воспринимала в штыки. А потом окружили девицу пылкие благородные господа, привычные к флирту: Толстой, Давыдов, Румянцев, Орловы, а потом и молчаливый Арендт встал с нею рядом восхищённым кавалером. И только Каменский поглядывал изредка на матушкину наперсницу со странным выражением: смеси страха и восхищения.
Вот уже год Николай Петрович Епанчин с прошлого,1811 года - произведённый из мичманов в лейтенанты Его Императорского величества военно-морского флота России, командует транспортом "Эйнихкейт" в Свеаборге. А тут доставили пакет с предписанием - явиться со своим кораблём и всей командой в столицу, ибо гроза грянула и военные действия с неприятелем из теоретических стали реальными.
Приняв в командование четыре канонерских лодки, занял Николушка Епанчин военный пост у острова Родшхера для охраны коммуникаций в Балтийском море, принимал участие в боевых действиях. Защищал он Рижский порт от флота французского и её союзников - там находился отряд русского гребного флота под командой контр-адмирала А. В. Моллера. Оттуда высылались крейсеры для наблюдения за движением неприятеля, а мелкие суда содействовали русским войскам при переправе через реки. Планировал Бонапарт Ригу захватить, чтобы ударить по столице Российской империии, да не вышло.
А потом и вовсе отвести ему пришлось часть войск к союзническому Франции Данцигу, которому демонстративно, обстрелом, угрожали корабли военно-морского флота Его Императорского Величества Александра I.
Как раз в эти дни его Маша металась между Москвой, Островом и Орлом. А он и не знал, что и ей обязаны многие раненые своим выздоровлением, и усыпальница братьев Орловых. Много позже он своими ушами слышал, как Милорадович байку рассказывал о девице, гусаром одетой, что из Москвы к нему прорвалась с депешей. И гордость, и сожаление об упущенной любви - всё это потом было, саднило память, но уже не ранило.
Знал он, что невозможно его счастье семейное с этой девушкой - строго относилось военное ведомство к устройству семейной жизни своих офицеров.
Кандидатура невесты должна быть согласована с вышестоящими офицерами и командиром, иметь незапятнанную репутацию, и, уж тем более - не быть отпущенной на волю крепостной. В этом случае единственное, что ждало его - отставка!
Предать мечту свою о море Николай никак не мог... Вот и рвалось на части сердце молодого командира, пока ни в чём не повинные перед ним жители Данцига в середине сентября в ужасе прятались в подвалы от ядер его орудий.
Славная его ждала карьера, и долгая жизнь. Больше, чем на 30 лет пережил он Машу и в 1872 г. - перед смертью, обратясь к сестре милосердия, сказал: "Перекрестите меня, пора", - и через несколько минут скончался. Похоронен на Никольском кладбище Александро-Невской Лавры в Санкт-Петербурге.
Ушёл в последнее своё плавание холостым, так и не изменив единственной своей недоступной любви...
Продолжение следует...
Кинь автору денежку, не жмись....