* НАЧАЛО ЗДЕСЬ.
Глава 40.
Рано утром, проводив Сашу домой, Михаил собрался в Пилькино. Никоп с товарищами ушли ещё затемно, они правильно рассудили, что грядущий день будет беспокойным – станут разбираться и обследовать местность озера, где погибли Сергей и Геннадий, приедут машины и будет суетно, а этого народ Никопа старательно избегает.
А Михаил всё думал, ведь Сергея будут искать в озере, водолазы полезут… как бы снова беды не приключилось, но Никоп перед уходом сказал:
- Нет, уйкалины скроются, и пока не покажутся, не время. Они научились…
В итоге так и вышло, вечером Михаил узнает, что водолазы не смогли хоть что-то разглядеть в мутной воде. Дно было настолько илистым, что человек уже в паре метров от берега уходил в ил с головой, да ещё ветер поднялся, как специально. Нашли только ботинок, в иле застрял недалеко от берега, Семёныч опознал – это Сергея обувь. Пробовали «чесать» ил баграми, но это ничего не дало, и на этом поиски завершились, рисковать другими жизнями побоялись, а погибшему уже не помочь.
Михаил шёл на лыжах не спеша, нога чуть ныла, немного знобило, как бы не заболеть… Нужно поговорить с Евлампией Ильиничной, может быть она научит его, и он сам справится со всем? Ведь если Михаил правильно всё понял, в её книге написано, как сделать Круг, а сам он нашёл всё, что нужно, чтобы сделать заговор на соль, или золу, любое подойдёт.
До Пилькино он быстро дошёл, сам не заметил, погружённый в свои мысли. Здесь всё было спокойно, Варя чистила снег во дворе, и выглядела она прекрасно. Бледность и синие круги под глазами ушли, она отдохнула, выспалась, жизнь в удалении от мира пошла ей на пользу.
- Миша, привет! – Варя помахала рукой и отворила калитку, встречая гостя, - Как твоя нога?
- Привет, Варюша, - сердце у Михаила согрелось, ему было приятно, что Варя рада его визиту, - Нога почти зажила, ваше с тётушкой лечение помогло.
- Тётушка приболела немного, - вздохнула Варя, - Себе тоже лекарство делает, и меня немного учит.
Евлампия Ильинична сама вышла на крыльцо, пристально вгляделась в лицо гостя и спросила:
- Что, Михаил, снова люди погибли? Много?
- Двое. На Сороковом, одного порвали, второго утащили в воду. Девушка жива осталась, в больницу увезли. Евлампия Ильинична… мне нужно посмотреть вашу книгу. Я знаю, что там есть способ, как оградить Лешье, чтобы не выпустить уйкалин, и очистить озеро. Если его почистим, то и остальные водоёмы станут свободны от этих тварей.
- Идём, - позвала Евлампия Ильинична, и добавила, обращаясь к Варе, - Варюша, а ты заканчивай, и тоже в дом иди. Нам придётся это дело всем вместе справлять.
Михаил сел за стол, хозяйка пристально глянула на него, справилась, как нога, не беспокоит ли, а потом положила на скатерть большую книгу в кожаном потёртом переплёте.
- Круг, который наши предки назвали Нансейвак, если его сделать, то никто из этого круга не выйдет наружу, если на нём не будет отметины, поставленной Вещаницей, - сказала Евлампия Ильинична, - Никоп прав, нужно спешить, иначе уйдет луна, у нас всего три дня до полнолуния, дальше снова ждать. А то, что уйкалины начали выходить и охотиться, это плохой знак. Значит еды не хватает, расплодились… Видать, пора пришла. Сейчас приготовим соль, травы у меня есть, заговор ты знаешь, а завтра надо идти на Лешье.
- Куда идти? – спросила румяная с мороза Варя, - Меня с собой возьмёте?
- Без тебя тут не обойтись, - вздохнула Евлампия Ильинична, и с какой-то потаённой грустью посмотрела на девушку, - Завари нам чайку, Варюша.
- Может я один смогу всё сделать, вам не обязательно идти, - сказал Михаил, - Да и опасно это…
- Нет, без нас не обойтись, - сказала Евлампия Ильинична.
Как-то неспокойно стало Михаилу, а от чего, не мог понять – может быть болезнь Евлампию так терзает. До Лешьего идти не близко, путь через лес… надо подумать, как добраться туда и не доконать Евлампию Ильиничну.
Напились чаю, терпко пахнущего лесными травами, ягодами и цветами липы, у Михаила нога перестала зудеть, а сама Евлампия вроде и повеселела. Достала из-за печки пучки сухих трав, велела Варе растолочь в порошок, что ученица Вещаницы послушно и добросовестно стала исполнять.
Михаил сидел на скамье и ломал ветки полыни, а сам не мог оторвать глаз от Вари, кудряшки выбились из заколки и обрамляли лицо, мягко ниспадая на шею. Варя глянула на Михаила, и тот смущённо отвёл глаза, что она заметила, как он пялился на неё… И потому не увидел, как Варя довольно улыбнулась.
Евлампия Ильинична позвала Михаила в кладовку и велела достать с полки соль, она хранилась в большой жестяной банке, литров на десять точно, и была полна больше, чем на половину.
- Заговор-то помнишь? – спросила она и Михаила и тот кивнул в ответ, хотя тут же сам засомневался.
Когда он Варю увидел, как-то всё и перепуталось в голове, другие мысли теперь там витали. Но тут Михаил вспомнил Сергея, и Ирину, и заплаканную Клавдию Петровну, и встревоженного Семёныча… Он Зверобой, а значит обязан избавить родные свои места от нечисти, закрыть очередную брешь, открытую чьим-то злым умыслом!
- Евлампия Ильинична, - вспомнил Михаил, что хотел узнать у Вещаницы, - А вы знаете, кто такая лесная ведьма? Я читал тут… но не могу понять, о ком речь.
- Как не знать, знаю. У Вещаниц с лесными ведьмами давний уговор – мы не мешаемся в дела друг к другу. Ни в плохие, ни в хорошие. Хотя у нынешней-то лесной ведьмы больше дела всё дурные, злые. Такую стезю себе выбрала, за что и платит теперь.
- А где её найти? И чем платит? Вообще, чем промышляет-то, и как её победить?
- Да чем промышляет, знамо дело. После расскажу, а пока давай приготовим всё, что озеро очистит. Солнце входит в зенит, как раз твоё время. Только ты гляди, всё из головы выбрось! Если заговор прочитаешь не так, хоть слово, ничего не получится. Сгубишь и нас всех, и уйкалин из озера выпустишь.
Михаил задумался. Да, надо собраться, потому что в голове у него Варины кудряшки. Достал из кармана бумажку, он на свою память не очень надеялся, потому переписал всё из своей книги, весь заговор.
Смешали соль с травами, Евлампия Ильинична добавила ещё какой-то сероватый порошок, попутно рассказывая Варе что и как, от чего, та внимательно слушала и кивала. Михаил снова поймал себя на мысли…
- Всё, можешь заговаривать, - сказала Евлампия Ильинична, - Три кулька получится, этого с лихвой хватит, даже если их там тысячи.
- Я пойду на улицу, - сказал Михаил, пряча глаза, - Мне надо… сосредоточиться. Пока в блюдо мне пересыпьте всё, надо… чтоб солнце было…
- Ну, иди, раз надо, - Евлампия Ильинична чуть усмехнулась, но ничего не стала больше говорить.
Михаил взял большое блюдо, кристаллики соли играли искорками, словно ему подмигивая, он вышел на двор и огляделся. Позади дома яблони старые стоят, в снегу все, кусты смородины и малины… Под ногами хрустел снег, но Михаил чувствовал какое-то внутреннее тепло, которое шло, казалось, от самой земли, укрытой белым одеялом.
Поставил перед собой блюдо, Михаил закрыл глаза, поднял лицо к солнцу, чуть укрытому морозным маревом, и стал слушать мир. Где-то в лесу чуть поскрипывали от мороза стволы сосен, поодаль трещала сорока и щебетали весёлые синицы… Мысли растворились, ушло всё беспокойство, суета этого мира, остался только солнечный свет, мягко льющийся сквозь закрытые веки. Михаил стал говорить. Никакая бумажка ему не понадобилась, он всё и так знал, водил руками, простирая их то к солнцу, то к лесу и снегу, ловил чуткими пальцами ветер, вплетая его в слова.
Искрились кристаллики соли, подпрыгивали, загорались то красным, то синим и зелёным, и когда Михаил закончил говорить и открыл глаза, то перед собой он увидел не соль, перемешанную с полынью и ещё чем-то – это были три камня, синий, красный и зелёный, сила мира, его природы, а внутри каждого горело белое ядро, чистота…
Вернувшись из сада, Михаил застал у крыльца гостя – Никоп стоял, опершись на перила, а во дворе перебирала мохнатыми ногами невысокая лошадка, покрытая густой рыжей шерстью. Она трясла длинной гривой, тщательно расчёсанной и украшенной плетением.
- Старая Вещаница не дойдет до Лешьего, - как обычно, коротко и ёмко сказал Никоп, - Мы поможем. Ты силён, Зверобой, - тут Никоп кивнул на камни, - Я такого давно не видал.
Михаил кивнул. Что говорить… завтра им всем предстоит нешуточное испытание, это не пару уйкалин у колодца гонять. И что-то ещё томило душу Михаила, словно… расставание грядет. Но объяснить ни себе, ни кому-то ещё он этого не мог.
Продолжение здесь.
Дорогие Друзья, рассказ публикуется по будним дням, в субботу и воскресенье главы не выходят.
Все текстовые материалы канала "Сказы старого мельника" являются объектом авторского права. Запрещено копирование, распространение (в том числе путем копирования на другие ресурсы и сайты в сети Интернет), а также любое использование материалов данного канала без предварительного согласования с правообладателем. Коммерческое использование запрещено.
© Алёна Берндт. 2025