Глава✓97
Начало Саги тут
Продолжение здесь
Ударом грома среди ясного неба пришло известие из Лонгборна.
Миссис Фицуильям Дарси, распечатала письмо, пришедшее с утренней почтой, прихорашивалась перед совместным завтраком с супругом. Премиленькое тарлатановое платье цвета топлёных сливок с серебряной искоркой скрывало интересное положение миссис Дарси, и нежнейшая газовая косыночка на груди лишь приковывала взгляды мужа.
Зато все приличия соблюдены и ничто не смутит воображения скромной Джорджианы.
На счастье, Мэри уже завила горячим утюжком волосы в букли, и закрепляла на них красивый пышный чепчик из белоснежного газа, отделанного атласным лентами, когда леди, выронив из ослабевших пальцев письмо, стала сползать со стула без чувств.
По известным причинам нюхательные соли Мэри всегда носила при себе, в просторном кармане красивого серого шелкового платья вместе с парой простых батистовых платков.
Приведя хозяйку в чувство парами вонючего содержимого хрустального флакончика и чашкой крепкого чая без молока, - какое кощунство! Но миссис в последнее время не могла употреблять молоко без резких и неприятных для себя последствий, - Мэри всё же поинтересовалась, какие новости так её обеспокоили. Элизабет, то заливаясь слезами, то хохоча, просто протянула ей письмо: читай, мол, сама.
- Значит, родите вы примерно в одно время. - Только и смогла та пробормотать, опуская письмо, совершенно растерянная, а потом присоединилась к безудержному веселью хозяйки, вызвав у той новый взрыв хохота, прокомментировав новость по-простецки: " Как бы Колллинзам с носом в этот раз не остаться".
15 марта, 1811г., Лонгборн.
"...Дорогая Элизабет, я до последнего сомневалась и не решалась сообщить эту новость даже мистеру Беннету, ибо доктор клятвенно уверял меня, что изменения в моём самочувствии и организме - следствие времени, возраста и каких-то там их гуморов непонятных. Ну, ты же знаешь этих докторов, им только дай волю, и они по поводу и без повода будут сыпать заумными словами, начнут назначать пиявки и пускать кровь.
Вот удивительно, но от пиявок мне действительно становится много лучше.
Передай, прошу тебя, душа моя, мои извинения мистеру Дарси, но приехать на осеннюю охоту мы не сможем. Мистер Беннет опасается оставить меня без своего чуткого внимания, а доктор строго-настрого запретил мне ехать.
Я всё никак не решусь написать тебе эти слова, но теперь уж новости не скроешь - через пять месяцев у тебя появится или сестрица или - ответ на мои молитвы всеблагого Господа - братец...
У Лидии всё хорошо и вскоре она разрешится от бремени. Супруг её жив, и известия о нём поступают благоприятные...."
На необычный шум в будуаре жены из-за двери раздался обеспокоенный голос хозяина, знающего, что в эту святая святых ход ему заказан.
- Я должна успокоить его и сообщить эту радостную и волнующую новость. Пусть тоже посмеётся, - с этими словами миссис Дарси, слегка отяжелевшая, и уже не такая резвая, как раньше, оставила Мэри переваривать информацию.
Роды - это всегда радость и всегда - риск.
Тем более в возрасте миссис Беннет.
Мэри начала подсчитывать на пальцах. Миссис всегда гордилась, что вышла замуж в свой первый сезон, ей едва исполнилось 18 лет. Чуть меньше чем через год она стала матерью очаровательной мисс Джейн, которой сейчас уже 26 лет. Значит, миссис Беннет никак не меньше 44 лет - весьма опасный возраст для будущей матери.
Но говорить об этом с миссис Дарси нельзя - она тоже в ожидании, и тоже рискует. Тем более, что миссис Беннет уже потеряла в молодости пару новорождённых сыновей. В семье об этих печальных случаях старались не вспоминать, но слуги шептались, что именно нежелание мистера и миссис чтить память усопших и побудило Господа не дать им новых сыновей.
Тем более, что мистер Беннет быстро охладел к отцовству и особо воспитанием не занимался, отдав эту честь и заботу легкомысленной супруге, которая, впрочем, была вполне занята уходом за новорождёнными дочками. Мисс Джейн исполнилось 9 лет, когда родилась мисс Лидия. А гувернантки в доме так и не появилось.
Верх легкомыслия, безразличия и попустительства! Впрочем, учитель музыки всё же давал занятия старшим мисс, а мисс Мэри с удовольствием присоединялась к урокам старших сестёр.
А теперь - новое испытание для здоровья и нервов миссис Беннет.
Размышления Мэри прервал раздавшийся из-за двери звонкий мужской хохот и неожиданное замечание, что без такого стрелка, как мистер Беннет, охота на фазана будет не так увлекательна, зато его тестю не придётся рисковать здоровьем скачкой за несчастной лисицей.
Для будущего папаши это верх безрассудства!
- Боже, Фицуильям, не напоминайте мне про фазанов. Ещё только утро (часы как раз пробили полдень), сейчас мне принесут мой укрепляющий напиток из бренди, сливок и взбитого яйца. Это такая гадость... что не может не быть полезной. Наверное. Я хочу зажаренную птицу, но доктор запретил мне пернатых, зато настоятельно рекомендовал ненавистную паровую рыбу и суп из потрохов. Я готова кричать от отчаяния, а вы так жестоко рассуждаете о дичи.
- Доктор наверняка знает, что говорит. Вам стоит прислушаться к его рекомендациям. А нам с Джорджианой больше достанется, пока вы будете лакомиться рыбкой.
И супруги удалились в сторону столовой, легко перебрасываясь шутками и саркастическими замечаниями, а Мэри проскользнула в комнату миссис Рейнольдс.
Следствием тайных переговоров двух женщин стали две убиенные в птичнике и зажаренные в масле и сухарях упитанные перепёлки.
Доктор, возможно, и умный мужчина, но он не знает, что ежели чего женщина в тягости хочет, это ей лучше дать. И не важно, что это: вещь или еда.
Пожадничаешь - пожалеешь!
Чтобы не расстраивать мистера Дарси косвенным неповиновением распоряжениям доктора, миссис Дарси полакомилась птичками в уединении своих комнат ближе к пяти часам. Время, когда завтрак уже забыт, а до обеда ещё далеко.
Мистер Дарси как раз ушел прогуляться в Пемберлейском лесу и до обеда его можно было не ждать. Кто же знал, что он, коварный, решит порадовать супругу и сестру отменной дичью.
Не сказать, что Элизабет сильно расстроилась, такому подарку каждая будет рада. А на распоряжение доктора иной раз можно закрыть глаза.
Так что лакомство по достоинству оценили и она сама, и мисс Джорджиана, и даже самому мистеру Дарси досталась изрядная доля.
Как и в Лонгборне, в Пемберли слуги обедали в людской, и только после того, как закончится приём пищи в верхних комнатах. Конечно, Мэри надеялась, что здесь рацион слуг будет богаче, но обманулась: тот же картофель в разных видах и под разными соусами, каши, супы, очень ограниченное количество мяса и несколько больше - блюд из яиц. К чему нельзя было придраться - это к количеству пива, которое пили все практически без ограничений.
И пусть Вас не смущают стаканы с водой на столах в Лонгборне, Хансфорде или Незерфилде! Вода на столах знати появлялась намного реже, чем в стаканах их слуг. Врачи верили в теорию миазмов, вызывающих болезни, но связь сырой воды и инфекций не заметить не могли. Первая эпидемия холеры произойдёт только в 1831 году, но дизентерии, сыпного и брюшного тифа и прочих отравлений вполне хватало.
"Наверху" пили ви́на различной крепости все, включая детей. Правда, малышам алкоголь сильно разводили водой или давали слабый сидр. "Внизу" пили пиво и сидр качеством похуже. Вёдрами пили, господа!
Вернее, бочонками.
Зато за столом в людской Пемберли собиралось куда больше народу. Здесь только лакеев было 10 человек, а дворецкий - важный, как генерал. Общее число прислуги Мэри было сложно вычислить, так как ни в конюшню, ни в птичник, ни в коровник ходу ей не было. А в доме слуги роились, словно пчёлы.
Мэри очень понравилось её новое положение личной камеристки госпожи. Ей даже одеться теперь помогала горничная, а койка в сырой, плохо проветриваемой полуподвальной комнатушке, которую она делила с помощницей кухарки или младшей горничной в Лрнгборне, теперь вспоминалась, как страшный сон.
В нынешнее время её постель находилась в нише того самого будуара, который отделял спальню леди Дарси от её туалетной комнаты - камеристка всегда должна быть готова к услугам, и при этом не мозолить хозяйке глаза. Сложная задача? Но при должной сноровке вполне выполнимая.
Скромность, молчаливость, неназойливость.
Мэри уже прошла выучку у мисс Хилл и знала, что служанка её уровня - это не горничная-невидимка.
Она должна обладать тонким вкусом и чувством стиля, поэтому может подобрать несколько вариантов гардероба, посоветовать хозяйке то или иное украшение, поделиться новостями и слухами. Но!
Только после того, как её об этом попросят.
Быть готовой к услугам 24 на 7, как станут говорить в далёком будущем. Зато оплатой её труда станут 30 полновесных фунтов в год, не считая денежных подарков от хозяев и гостей. Это на 10 фунтов больше, чем в Лонгборне, плюс два новых шёлковых (среднего качества), одно шерстяное платье и зимний плащ в год.
Много это или мало?
Напомню цены: 1 кг (это чуть больше 2-х фунтов) баранины стоил 4,5 шиллинга, хлеб от 1 до 7 пенсов за буханку, цена зависит от сорта муки и веса булки. А для веса могли и гипс подмешать в серый хлебушек. Жаловаться некому - Роспотребнадзора нету! А в суде надо ещё доказать, что хлеб куплен в этой лавке, а не в соседней, иначе за оговор можно и в Бедлам загреметь. Это тюрьма такая.
Полностью о ценах на товары и продукты питания, о налогах и ценообразовании в 1810 году модно прочесть здесь
Мэри даже ухмыльнулась, вспомнив содержание утреннего письма. Лукасы, небось, чувствуют себя, как уж на горячей сковороде, а мистер Коллинз мечется между поздравлениями и сожалением.
Разница между 5 сотнями фунтов в год доходов с прихода и 2 тысячами фунтов - с имения, которое ты можешь завещать сыну слишком велика.
Надо будет перед сном помолиться о сыне для миссис Беннет и для мисс Дарси, вдруг именно её слова услышит Господь?