Глава ✓98
Начало
Продолжение
Мэри Гуднэсс, одетая в изящное чёрное платье, вновь появилась в московских гостиных поздней осенью 1811 года.
Четыре с лишним месяца "Две Анны" прожили в орловском имении Каменских.
На Анну Алексеевну, впервые посетившую Сабурово, крепость из красного кирпича произвела сильнейшее впечатление. Дитя Москвы и Дрездена, она почти не видала России глубинной, пасторальной. Отстояв заутреню в церкви Архангела Михаила, она брала в компаньонки Машеньку и две девицы отправлялись то по ягоды, то по грибы, то просто прогуливались по холмам. Земляника, покрывавшая холмы у речки Цон, берёзки, трепещущие на ветру, подберёзовики и боровики, выглядывающие из разнотравья - у Анны Алексеевны дух захватывало от просторов, ей открывающихся.
Прошел сенокос, наливались и созревали хлеба, зрели в садах груши и яблоки, были собраны и заквашены огурцы. Виноград и арбузы из оранжереи уехали в Московский дом Каменской. Приближалась пора заквашивания капусты и сокращения поголовья скота. На смену жаркому лету приходила глубокая осень.
В прежние дни Машенька с удовольствием участвовала в увлекательном процессе сбора даров леса. По традиции всё, что было собрано в лесах помимо оброка, шло девушке в приданое. А теперь Маше оставалось только прислушиваться, как аукаются девушки в рощицах с парнями, примечать, как уединяются парочки в малиннике.
А для Машеньки постепенно приоткрывались альковные тайны боярских родов старой Москвы. Семейные и дружеские связи так плотно переплетались, что невозможно было отделить одну фамилию от другой. Если как следует копнуть вглубь происхождение любого дворянина, выяснялось, что он тебе если не брат, так сват или кум. Но столь же трепетно пестовали старинные фамилии и обиды, нанесённые ещё прадедами прапрадедам. И даже проживая годами в собственных вотчинах, они поддерживали теснейшие связи, позволявшие им чувствовать себя частью единого организма - русского дворянства.
Анна Алексеевна рассказала Маше историю своего старшего сводного брата, по возрасту годящегося ей в родители, о младшем братце, проживаем всего два года и о рано умершей матери. О дядюшке, завещавшем ей сотни тысяч и её любимое "Нескучное" (да-да, тот самый "Нескучный сад"). О том, как сложно молодой девушке оторваться от влияния сильного авторитарного владычества и действовать самостоятельно, сетовала, что именно братец Александр убеждал её отменить свадьбу с Николаем.
И в ходе этих неспешных бесед Машенька приобретала ещё один опыт - осознание мягкой силы. Постепенное, шаг за шагом, убеждение и мягкое воздействие действует куда верней и надёжней, чем прямая атака в лоб, упрямый напор и приказ.
Капля камень точит
Анна Павловна тем временем практически всё время проводила если не кабинете, где разбиралась в счетах и бумагах, так в некрополе сабуровской церкви. Горе её притупилась, любовь с старшему сыну с потерей младшего стала сродни обожанию.
Золото окрасило берёзы, когда, не дожидаясь заморозков и осенней распутицы графини решили, что время скорби миновало. Их ждала Москва с её пересудами, альянсами, свадьбами и поминками. "Дело о фальшивках" требовало продолжения расследования, наверняка Бонапарт на четвертаках не остановится.
Не прошло и недели, как салоны Москвы встречали необычайно похорошевшую воспитанницу графини Каменской.
Которой добавляли стати и красоты дружеские отношения с миллионщицей Орловой-Чесменской.
Машенька была очарована "Нескучным": сад графини был расположен на взгорке, разбит на множество дорожек, огибающих холмы. Лужайки и скалистые обрывы открывали очаровательные виды на укромные уголки с постройками в виде храмов, купален, беседок.
Для сведущего глаза все они были связаны с победами и подвигами её прославленного папеньки. Именно в "Нескучном" нос к носу столкнулась Маша со статным молодым офицером в зелёном мундире с золотыми эполетами. Высокие сапоги его сияли, но отсутствие шпор бросалось в глаза. (Вернее - уши, ибо звяканье сопровождало каждый шаг большинства офицеров, гулявших по аллеям "Нескучного")
- Мисс Мэри, - его поклон был по-военному короток и лаконичен, - рад видеть вас в Москве. Не представите ли вы меня вашей очаровательной спутнице? Видя озадаченное выражение лица вашего, позволю напомнить обстоятельства нашего знакомства: одесский госпиталь, обожжённые с транспорта "Волна".
Машенька даже побледнела, вспомнив и лицо, и стать, ещё в Одессе показавшиеся ей знакомыми.
Трудно опознать в закопчённом лице, с полностью сгоревшими на голове волосами, статного красавца Николая Епанчина, старшего брата незадачливого жениха первой красавицы Отрадного, Ташеньки Благодатской. И братца его Машенька вспомнила, Ванечку, так стремительно покорившего сердце Елизаветы Николаевны, младшей сестрицы скончавшейся от простуды Наташи.
Растерянная, представила она морского офицера флота Его Императорского Величества заинтригованной Анне Алексеевне и поинтересовалась, какими судьбами тот в Москве оказался.
- За доблесть в спасении матросов и пассажиров транспорта вызван на личную аудиенцию к товарищу министра флота Адмиралтейств-коллегии, - он снова поклонился, не сводя лукаво блеснувший глаз с заалевшей от смущения Машеньки. - Но нас, мичманов и лейтенантов, тогда весьма удивило, что англичанка, воспитанница графини Анны Павловны Каменской, так хорошо знает русские бранные слова.
Вот тут Маша и вправду от стыда готова была провалиться сквозь дорожку парковую.
- Ах, господин лейтенант, вы же знаете, что мисс Мэри, - Анна Алексеевна ободряюще положила на талию Маши свою узкую ладошку, в перчатку затянутую по случаю зябкого ноябрьского дня, - была спасена солдатами Сергея Михайловича. Вот и запомнились самые первые русские слова, что она услыхала. А как ваша аудиенция?
- Адмирал Чичагов всё так же в Европах на лечении, а товарищ министра человек занятой: руку пожал, поблагодарил за службу, да попенял, что волоса до сих пор не отросли, - рассмеялся Николай Петрович.
Общее веселье закончилось тем, что господин лейтенант был приглашён в гости, а Маша была подвергнута самому жёсткому допросу: откуда девица знает сего офицера.
Пришлось рассказать и о неожиданном визите молоденьких хозяек в усадьбу Епанчиных из-за метели, и о сватовстве Павла к Таше, и о разбитом сердце Лизоньки.
И не отпускало Машу ощущение, что узнал её Николай не только как одесскую сиделку, но и как горняшечку узнал...
Продолжение следует ..