Вот подошло время сенокоса. Однажды рано утром отец дал всем трем дочерям косу, каждой по росту: кому – шестерку, кому – семерку, кому – восьмерку, а сам взял десятку и велел всем идти в Балтугай, где были их сенокосные угодья. Только Банат с матерью остались дома. Уставшие от кошения сена работники возвращались домой, когда роса высыхала, пили чай и отправлялись на боковую на часок. Спустя некоторое время сестры принимались за домашние дела, а отец отправлялся на зерноток, куда приходили после утренних работ женщины. Они, подоткнув подолы своих длинных платьев, ногами месили глину с соломой, потом обмазывали ею стены амбаров, куда осенью положат на хранение семенное зерно. Банат тоже крутится тут же, она, как и другие детишки, подтаскивает комки готовой глины своей матери, трудящейся тут же с другими колхозницами.
Солнце начинает сильно пригревать, оно уже стоит прямо над головами работниц, и тут к амбарам подъезжают Ибрагим-агай со своей женой Мадиной-кашеваром. Женщины, вымыв свои вымазанные в глине руки, садятся за стол, установленный в тенечке, начинают хлебать горячий суп, разлитый в алюминиевые тарелки Мадиной-апай. И детишкам выделяют горячий суп с хлебом. Затем в алюминиевые кружки разливают чай и, долго дуя на него, женщины с удовольствием пьют чай с китайской заваркой и прошлогодней душицей.
После чая отец Банат собирает остатки нарезанного хлеба, кладет их в белый холщовый мешок и вешает его на крюк в стене, чтобы мыши не добрались до хлеба. Ибрагим-агай в это время грузит большие металлические бочки на свою телегу и со своим «Сапдержи» выезжает с зернотока. Он направляет лошадь к речке Ергаиш, чтобы успеть привезти воды для женщин, работающих с глиной, потому что им постоянно нужна вода, чтобы не прерывалась работа ни на минуту.
После обеда, уставшие от постоянного нахождения под палящими лучами солнца, детишки ложатся на кучу соломы в тенечке и засыпают, на несколько минут ложатся рядом с ними и матери. После кратковременного отдыха женщины снова принимаются мазать стены амбаров и щели в ларях для хранения зерна. Эта тяжелая работа продолжается в течение недели или десяти дней в зависимости от количества вышедших на работу женщин: ведь им кроме колхозных работ надо еще и для своих коров сено заготавливать на зиму, поэтому они иногда пропускают рабочие дни. А если начинается дождь, все молятся, чтобы он лил как можно дольше, потому что в дождливые дни никто не занимается обмазыванием стен домов глиной и кошением сена, можно заниматься домашними делами, которых невпроворот в крестьянской семье. Кто-то занимается чисткой сараев от слежавшегося под подстилками для коров навоза, кто-то убирает из погребов остатки прошлогодней картошки, пустившей в темноте длинные бледные ростки, готовя место для будущего урожая. Короче, работы полно, лишь бы хватило рабочих рук.
В такие дни сестры Банат занимаются уборкой в доме, в летнем домике, стиркой. Мать Банат обычно делает масло из сметаны, собранной в течение последней недели. Девочке очень нравится смотреть, как из сметаны получается масло: вот мать приносит из погреба несколько горшков сметаны, ставит на нары большой алюминиевый таз и большой деревянной ложкой выгружает из горшков сметану, потом этой же ложкой начинает пахтать масло. Загустевшая сметана вначале плохо поддается движениям рук матери, потом сметана размягчается и начинает плюхаться об стенки тазика, в этой массе начинают появляться маленькие белые пузырьки, потом они собираются в мелкие ручейки и стекают на дно таза, а белая до этого сметана вдруг начинает на глазах желтеть, собираться в непонятные бесформенные комочки. Банат, только этого ожидавшая, засовывает в массу маленькую ложку свою, зачерпывает полную и отправляет ее прямо в свой рот, зажмуривает от удовольствия глаза: ах, как вкусно!
Мать продолжает собирать масло, и вот, наконец, в тазике большой ком масла. Мать выливает из тазика пахту в специальный горшок, потом велит Банат налить в тазик холодной колодезной воды, начинает мять и крутить масло своей большой ложкой. В ведро с помоями отправляется первая после этого смыва вода, потом процесс мытья повторяется еще несколько раз, и, когда масло полностью очищается от пахты, мать достает ком масла, отжимает его от воды, кладет его в большую миску. Потом сливает воду из тазика, кладет обратно масло в тазик, добавляет в масло немножко соли, пробуя на вкус, чтобы не пересолить, и лепит из кома большой круг, потом кладет его на чистую разделочную доску. Так получается несколько кругов масла.
Когда вода окончательно стекает из кругов, масло кладут в глубокую кастрюлю и отправляют в погреб, на полу которого лежит до сих пор не оттаявший, вырубленный еще зимой из Ергаиша, лед. Здесь масло долго хранится, Банат знает, что им будут лакомиться домашние до следующего лета. А мать каждую неделю добавляет в большие кастрюли новые круги масла... Потом этим маслом будут маслить блины, которые взрослые будут печь в долгие зимы, да еще добавлять масло в пшенную кашу, кладя в середку ее, и масло будет выглядывать оттуда на домашних, как летнее, яркое, желтое солнце.
А еще девочка любить смотреть, как делают корот из катыка. Вначале взрослые делают катык, его едят со сметаной и хлебом, а когда он начинает закисать, выливают его в большую деревянную кадку. Почти каждый день добавляют туда новую порцию закисшего катыка, и когда кадушка наполняется катыком, разводят огонь в очаге, куда обычно Банат приносит с дровяника легкие, сухие ивовые дровишки и щепки. Обычно мать наливает закисший катык в огромный двухведерный котел, потом зажигает огонь в очаге и начинает усиленно топить дровишки в очаге под котлом. И вот катык начинает закипать, он булькает вначале, потом на поверхности его появляются пузыри, они начинают лопаться, потом катык начинает «бегать», как змейки, в это время надо успеть убавить огонь под котлом, иначе кипящий катык вырвется на волю, зальет весь очаг.
Мать обычно берет в руку огромный ковш с длинной ручкой и помешивает всю эту кипящую массу, не давая катыку вылиться за борт котла. Катык обычно долго кипятится в котле, на медленном теперь уже огне, но все равно за ним нужен глаз да глаз. Обычно мать, если у нее есть другие неотложные дела, подзывает к себе Гульшат и просит ее, чтобы та смотрела за котлом. Спустя некоторое время вся эта кипящая масса обретает желтый цвет, и тогда из-под котла выгребают весь жар, отправляют его в нутро печи, потому что скоро подоспевшее тесто поставят туда, чтобы испечь из него знатный деревенский хлеб.
Мать запретила Банат, крутившейся тут, в летнем домике, возле очага в ожидании свежего корота, брать из котла горячую еду, поэтому девочка вынужденно идет к иве, под которой отец делает деревянные вилы и грабли для уборки сена. Банат с умным видом рассматривает отцовы новые орудия труда, а потом садится на веревочные качели и начинает качаться.
Вечером, когда горячий катык уже остыл, всю массу выливают в белый холщовый мешок для фильтрации. Оттуда начинает просачиваться жидкость. Когда она становится почти незаметной, мешок с содержимым выносят на улицу и вешают на рогатый столб, куда обычно помещают на ночь подойник.
На следующий день, когда из мешка перестает капать жидкость, мать заносит его в летний домик-утъяккыс и вываливает содержимое мешка в большой алюминиевый тазик, добавляет туда примерно горсть соли, немного сухой, толченной в деревянной ступе черемухи, и начинает разминать корот обеими руками.
Время от времени она пробует его на вкус и, видимо, веря, что всех ингредиентов достаточно, берется делать ставшие от черемухи сиреневыми кругляши, не забывая при этом и про младшую дочку, ожидающую лакомства: на маленькое блюдце кладет для нее приличный кусок сиреневого цвета корота и вручает ей. Зажмурив глаза от удовольствия, Банат поглощает одновременно и терпкое, и почти сладкое лакомство. Мать также ставит на стол в большой неглубокой тарелке один кругляш корота для домашних. Когда все кругляши выстроены на фанерной разделочной доске, мать выносит их на улицу под навес, чтобы корот побыстрей обсох и затвердел на сквозняке. Обсохший корот она потом положит в картонный ящик или в холщовый мешок на хранение, чтобы зимой доставать их для супа и даже для лечения от всяких внутренних болезней. Говорят, что корот заменяет какие-то аминокислоты в желудке человека (это Файза-апай говорила так Банат). Что такое эта кислота какая-то, Банат, конечно, не знает, но супы, заправленные коротом, очень знатные, это она давно поняла уже на своем опыте.
А дождь на улице все не прекращается, льет и льет, мелкий, надоедливый. Пользуясь нечаянно выдавшимся выходным, мать также решает приготовить красный творог из свежего катыка и обрата (сепарированного молока). Подозвав к себе дочерей, распределяет обязанности между ними и велит учиться изготовлению красного творога, потому что его делают очень редко, а умение готовить пригодится каждой дочери в будущем для своей семьи, когда замуж выйдут. Вначале она в неглубоком, но с широким дном котле кипятит ведро молока, потом туда наливает свежий катык. Добавляя ивовых дров в очаг, усиливает огонь под котлом. Катык вскипает и начинает кудрявиться над обратом, превращаясь в творог белый. Мать быстренько собирает в решето получившийся творог, из котла вычерпывает всю жидкость в специальное ведро с помоями для животных. В чистый котел кладет куски кругляша сливочного масла, когда оно тает, туда опрокидывает белый творог из решета.
Когда вся масса начинает закипать, убавляет огонь в очаге и долго помешивает половником с длинной ручкой творог в котле. Долго, очень долго готовится красный творог. Вначале вся масса приобретает в казане желтый цвет, потом оранжевый. Тогда мать добавляет в творог еще немного сливочного масла и, сильно усилив огонь в очаге, кипятит содержимое котла. Убедившись, что красный творог готов, она полностью убирает жар в очаге, дуршлагом достает из котла творог в плоскую деревянную миску. Когда творог остывает, мать разминает творог руками, потом после формовки выносит его под навес рядом с коротом на обсушку на сквозняке. На следующее утро вся семья лакомится коротом, красным творогом и сливочным маслом с вишней, постоянно благодаря маму за лакомства.
Как будто ожидавший окончания таких незатейливых, но хлопотных домашних дел, к обеду и дождь перестает, ярко сияет солнце, заставляя высохнуть лужи на дворе. И отец, ходивший на Балтугай, говорит, что завтра же надо идти переворачивать скошенное сено, чтобы оно не заплесневело и скорей просохло.
Утром вся ватага домашняя, взяв с собой вилы, отправляется на работу. Все занимаются переворачиванием сена, только отец все продолжает косить влажную от росы траву, время от времени оселком правя лезвие косы, чтобы коса хорошо срезала траву до самой земли всю. Когда солнце доходит до зенита, наконец, работники останавливаются на обед и под тенью развесистой березы кто разводит костер, из собранного здесь же хвороста, кто ставит таганок, кто на него вешает маленький казан с водой, кладя туда несколько горстей пшена.
Вот и каша готова, все садятся вокруг чистой скатерти и тихо начинают есть, а в это время в котелке закипает чай, туда бросают несколько листочков смородины: распространяется их запах, дразня обедающих. А чай горячий, поэтому все дуют на него и с нетерпением ждут, когда же он немного остынет, и можно будет утолить жажду наконец. Потом где-то час-другой отдыха, лежа на свежем сене. Дальше опять знакомая всем работа до вечера.
Продолжение следует…
Из мемуаров «Как жили башкиры. Счастливое детство в Абуляисово».
Авторы: Банат ВАЛЕЕВА. Перевод М. Х. Валеевой
Издание «Истоки» приглашает Вас на наш сайт, где есть много интересных и разнообразных публикаций!