— В 1941 году, летом, началась Великая Отечественная война. Меня вначале не взяли на войну, но потом, когда немцы дошли до Москвы, меня и еще 50 моих односельчан призвали в ряды Красной Армии. Это случилось в январе 1942 года в самые трескучие январские морозы. Вся деревня: старики, женщины с детьми — с плачем проводила нас на войну. Я попал в артиллерию, в стрелковый полк и в составе дивизии 1-го Украинского фронта стал воевать против фашистов. В том же году был ранен немецкой снайперской пулей в ногу и довольно долго лечился в военном госпитале. После излечения вновь попал в пекло сражений, служил наводчиком гаубичной пушки 150 мм калибра. Во время службы остался без зубов, потому что, если во время выстрела из пушки не успел открыть рот свой, тут же ударной волной выбивало зубы из десны: вначале зуб начинал шататься, а потом он само собой выпадал.
Артиллеристом-наводчиком пушки я провоевал долго. Весной же 1945 года, во время сражений за прибалтийский город Кенигсберг я получил ранение в ногу и был отправлен в город Шауляй, в госпиталь, на лечение. Если до войны я был крепким, кряжистым мужчиной, с белоснежными зубами, после войны же в августе 1945 года я вернулся в родную деревню почти инвалидом, согнувшимся стариком, больным из-за опущения внутренних органов, на больных ногах и с одним сохранившимся во рту зубом.
Причиной же опущения живота было то, что во время боев приданная к каждому оружейному расчету, состоящему из 6 бойцов и тяжелейшей пушки, лошадь иногда погибала от вражеской пули или попадания осколков снаряда. Нам, шестерым солдатам орудийного расчета, приходилось самим перетаскивать пушку с одного места на другое место, чтобы враг не засекал нас и не бил по нам из своих пушек. Иногда солдаты расчета тоже погибали или получали тяжелое ранение, вот тогда приходилось перетаскивать пушку с места на место всем оставшимся в живых бойцам расчета. Даже если из расчета ты остался в живых один, и то не имел права оставлять пушку. Оставление пушки на поле сражения в случае отступления считалось равносильным измене Родине. По закону военного времени, по решению военного трибунала солдату грозил расстрел или штрафной батальон, чтобы кровью своей он оправдал предательство в самом опасном месте боя, под прямым огнем врага, если оставил пушку. Хватает у тебя сил или нет, приходилось даже одному вместо лошади и выведенных из строя бойцов своего расчета тянуть тяжеленную пушку с места на место. Спасибо вашей матери, благодаря ее заботам и уходу, ее травяным отварам, подниманию моего опущенного живота и внутренних органов с помощью глиняного горшка, через год я выпрямился, выздоровел полностью и смог вернуться к трудовым обязанностям. Именно ваша мать сохранила вам жизнь во время войны, тяжелым трудом и сметливостью своей спасла вас от голода. Только сестренку вашу Фаризу не смогла сберечь от заразного коклюша, она умерла, а врачей тогда не было.
Услышав эти воспоминания отца, домашние на некоторое время притихли, боясь даже пошевелиться, чтобы размять отекшие ноги. Потом отец стал читать детям свои стихи, которые сочинил во время войны в минуты затишья между боями. В стихотворении своем он признавался в любви к своей родной деревне Ергаиш, к одноименной реке, к своей любимой Разифе (матери своих детей), к речке Ишапай. В нем он выражал чувство гордости за свою малую родину, за Страну Советов, воспитавшую его настоящим патриотом и батыром, смело стоявшим на часах, пока спят его боевые товарищи, готовые назавтра опять пойти против врага, чтобы прогнать проклятых фашистов с родной земли. «Ни одной пяди земли своей родной никому не отдадим!» — вот главная мысль его творчества была.
Дети, разинув рты, сидели и слушали стихотворение своего отца. Только их мать почему-то тяжело вздохнула и промолвила: «Ладно, дети, на сегодня хватит. И в лампе керосина уже мало осталось, еще неизвестно, когда его завезут в магазин. Давайте, идите, ссыпьте чищенную пшеницу из корытца в мешок, приведите себя в порядок и отправляйтесь спать».
Каждый вечер повторялась эта работа. И вот, наконец, вся пшеница перебрана и освобождена от камешков, значит, можно женской половине дома подольше сидеть за уроками, за чтением книжек и рукоделием, а отцу заниматься изготовлением саней, рогожи для попоны колхозным лошадям.
Из мемуаров "Как жили башкиры. Счастливое детство в Абуляисово".
Авторы: Банат ВАЛЕЕВА. Перевод М. Х. Валеевой
Издание "Истоки" приглашает Вас на наш сайт, где есть много интересных и разнообразных публикаций!