Когда я решила взять собаку, всё было уже почти решено.
Я долго готовилась. Сравнивала породы, читала про характеры, спрашивала в группах, смотрела видео. Всё было строго: только небольшая собака, желательно девочка, стерилизованная, уже приученная к дому. У меня не было иллюзий. Я понимала, что это — ответственность. И честно хотела сделать всё правильно.
В приюте мне прислали анкету, список собак на передержке и фотографии. Одна из них сразу приглянулась: аккуратная, короткошёрстная, с белой грудкой и спокойным взглядом.
«Лина. Возраст — 3 года. Уравновешенная, послушная. Идеально подойдёт в квартиру», — говорилось в описании.
Я подумала: вот она. Та самая. Пожалуй, это судьба.
Позвонила, договорилась.
— Приезжайте, — сказали. — Заодно познакомитесь, если подойдёт — оформим. Всё просто.
Я собрала сумку: лакомства, старую игрушку, воду, контейнер с кормом «на первое время». Поехала на другой конец города — на окраину, где среди гаражей и пустырей был дом, который звали «временным домом».
При передержке пахло сырым деревом, песком, пелёнками. Запах был… собачий. Не отталкивающий — просто живой. Как запах лужи после дождя.
Меня встретила женщина лет пятидесяти, в фартуке и резиновых сапогах. Улыбнулась устало:
— Вы за Линой? Сейчас выведу. Только учтите — она осторожная. Может не сразу подойти.
Я кивнула. И в этот момент увидела — он сидел чуть в стороне.
Не Лина.
Большой, с перемазанной шерстью, в заплатке сбоку, с глазами как у старика — будто пережил многое. Он не двигался. Только смотрел.
А потом — встал.
И медленно подошёл. Без страха, без энтузиазма. Просто… подошёл.
И уткнулся мне в колени.
Не толкнул. Не прыгнул.
Просто прижался.
И замер.
Я не знала, что делать. Рука сама легла ему на спину. Он не дёрнулся. Только тихо вздохнул.
Как будто ждал этого очень долго.
— Это Тоха, — сказала женщина, подходя. — Он к людям не подходит. Третий год на передержке. Сидит в будке, даже гулять не всегда выходит. А тут…
Она растерянно почесала затылок.
— Он вас выбрал. Такое бывает. Очень редко. Но бывает.
Я растерялась.
— Но я… я же за Линой.
— Лина — вот она. Сейчас выведу.
Лину вывели на поводке. Она была именно такой, как на фото: аккуратная, ухоженная, понятная. Подошла, обнюхала, даже лизнула руку. Всё как надо.
Но внутри у меня ничего не шевельнулось.
А Тоха всё ещё сидел рядом. Даже когда Лина пыталась его обойти, он не ушёл. Только отодвинулся чуть, уступил ей место — и остался рядом.
— Его дважды брали, — сказала женщина. — Возвращали. Один раз укусил кого-то, но, вроде, из-за страха. Другой — просто не прижился. Не играл, не реагировал. Вернули.
Она вздохнула. — Мы уже думали, не устроится он.
Я смотрела на него. Большой. Взрослый. Не «удобный».
Всё было против. Я хотела собаку для прогулок, чтобы радовала, приносила радость. А тут — тень.
Но он выбрал.
Без слов. Без просьб. Просто подошёл и остался.
И я сказала:
— Я его возьму.
Первые часы дома он просто ходил по квартире.
Не нюхал, не суетился — ходил. Как будто проверял периметр. Потом лёг в прихожей — у двери. И уснул.
Не ел. Не пил. Только вздыхал.
Я не трогала его. Не лезла. Просто села рядом, на пол, и сидела.
Иногда он открывал глаза. Смотрел. Моргнул — и снова засыпал.
Я думала: может, зря? Может, я ошиблась? Взяла не свою собаку?
Но потом он встал. И положил морду мне на колено.
Как в тот первый раз.
И я поняла — всё правильно.
Мы учились быть вместе.
Он не умел играть. Не брал игрушки. Не приносил палку.
Но если я долго не говорила — приходил. Ложился рядом. И просто был.
Я звала — не всегда шёл. Иногда будто задумывался. Иногда — делал вид, что не слышит.
Но если у меня что-то случалось — ссора, плохой день, обида — он всегда знал. И приходил первым.
Он не любил улицу. Выходил по делу — и тут же тянул назад. Дворы его пугали. Машины — тоже. Только в лесу, за городом — начинал дышать свободнее.
Мы стали ездить. Я брала отпуск. Ехали в деревню к тёте. Или просто в посадку.
Он бегал между деревьев. Искал что-то. Потом возвращался. Как будто проверял — на месте ли я.
Однажды мне стало плохо.
Головокружение. Давление. Я села на пол в ванной. Не могла встать.
Он зашёл, улёгся рядом. Лизал руку. Лёгкую панику я ощущала, даже не глядя на него.
Он не лаял. Не звал. Просто был рядом.
Я доползла до телефона — вызвала скорую.
Когда врач вошёл — Тоха зарычал. Не сильно, но настойчиво.
Только после моего «тихо» — отступил.
Врач потом сказал:
— Умный у вас пёс. Не подпустил, пока вы не разрешили. Это редко бывает.
Я улыбнулась.
— Он не мой. Это он меня выбрал.
Потом мы ездили к кинологу.
Учились командам. Не для дрессуры — просто чтобы ему легче было.
Инструктор смотрел на нас, кивал:
— Он привязался. Но по-своему. Не ждите, что будет радоваться, как щенок. У него — свой язык. Но он с вами. До конца.
Я молчала. А потом спросила:
— А он был когда-то чей-то?
Кинолог кивнул.
— Да. Но предали.
Однажды я нашла в старых документах бумажку. С номером, адресом. От прежнего хозяина.
Я долго держала её в руках. Потом скомкала. И выбросила.
Потому что он теперь — мой.
А прошлое… пусть остаётся прошлым.
Иногда, когда он засыпает рядом, я слышу, как он вздыхает.
Глубоко. Протяжно. Как будто отпускает всё, что носил в себе.
Он не стал весёлым.
Не стал "инстаграмным псом", который делает трюки и прыгает в снег.
Он — просто живёт. Тихо. Рядом.
И каждый раз, когда я думаю: «А если бы тогда я взяла Лину?» — становится тревожно.
Потому что тогда… он бы так и остался там. Один. В вольере. С чужими запахами. С ожиданием.
А я — без него. Без этого взгляда. Без этой тяжёлой, но родной головы у ног.
Без того, кто молчит, но слышит.
Теперь, когда спрашивают:
— Вы его выбирали?
Я улыбаюсь.
— Нет. Он выбрал. А я просто… поняла это.
Если у вас тоже была похожая история — напишите об этом в комментариях.
А чтобы не пропустить следующие рассказы — подпишитесь, впереди много душевного.