Когда Егор уехал, Рекс в первый же вечер лёг у двери и не встал до утра. Только глаза поднимал, если кто-то проходил по лестнице — а вдруг он? Замирал, вслушивался, потом снова ложился, уткнувшись носом в тапок.
— Он ведь не понимает, что ты просто поехал учиться, — вздохнула Лариса, поправляя коврик. — Для него ты… как солнце.
Рекс был взрослым. Не щенок. В меру спокойный, воспитанный, серьёзный. Но с Егором он превращался в другого. Игривого, шумного, виляющего каждой косточкой. Сын с ним вырос. Они были почти ровесники по духу. Вместе бегали, прятались, строили шалаши, ели пельмени по ночам. Даже спали иногда вместе — хотя Рексу, казалось, жарко.
Когда Егор собирал чемодан, пёс всё понял. Он не лаял, не ныл. Просто сел в дверях и смотрел. Долго, в упор. Как будто хотел что-то сказать. В доме стоял запах дороги, скрипы молний на сумке, и даже часы тикали по-другому.
— Я скоро приеду, глупый. Не реви. — Егор чмокнул его в лоб и почесал за ухом. — А если соскучишься — слушай автоответчик. Я каждый вечер буду говорить.
Он записал короткое сообщение на домашний телефон. Обычный автоответчик, старый, с мигающей красной кнопкой.
«Привет, вы дома? Это я. Мам, целую. Рекс, ты тоже держись. Скоро буду».
Первый раз, когда сработал автоответчик, Рекс подскочил. Он метался по комнате, нюхал трубку, скулил. Потом затаился, будто пытался вспомнить запах, звук, лицо. Несколько минут сидел, глядя на телефон, как на портал.
С тех пор — каждый вечер. В шесть. Лариса специально не брала трубку. Чтобы он услышал.
— Привет, вы дома?.. — голос звучал, и пёс поднимал голову.
Он не бежал. Не прыгал. Просто слушал. Глубоко, внимательно. Как будто вдыхал голос. Как воздух. Иногда даже облизывался после — будто насытился.
Потом шёл к двери. Ложился. И ждал. Не самого Егора. А чуда, наверное. Или привычки, ставшей опорой.
Так прошла неделя. Потом вторая.
Егор звонил, конечно. Настоящие звонки. Но чаще — на мобильный матери. Он был занят, лекции, общага, какие-то дела. Иногда забывал. Иногда вспоминал — и звонил ближе к ночи.
А Рекс ждал — не звонка, а этого звонка. Голоса. Записи. Ритуала.
— Думаешь, он понимает, что это не вживую? — как-то спросил Егор.
— Не знаю, — ответила Лариса. — Но он в это верит. И это, наверное, главное.
Иногда пёс садился рядом с телефоном. Просто сидел. Долго. Молчаливо. Словно охранял. Или дежурил.
А по вечерам ложился прямо на коврик у тумбочки. Если в это время звонили знакомые — Лариса не поднимала трубку. Ей казалось, что это было бы предательством. Маленьким, но болезненным.
Однажды Лариса случайно сбила автоответчик. Аппарат моргнул и стёр всё. Просто замигал — и тишина. И пустота.
Вечером Рекс пришёл, как всегда. Сел. Ждал.
Молчание.
Он наклонил голову. Подошёл ближе. Тыкнулся носом в трубку. Потом лёг.
И заподозрил неладное. Он тихо заскулил. Вскочил. Побежал в коридор. К двери. Поскулил. Потом снова к телефону. И снова в коридор. Несколько кругов — как будто искал, кого не может найти.
Лариса стояла в стороне. Держала трубку, как пустую чашку.
— Прости, милый… — шептала она. — Сейчас… сейчас мы всё вернём. Обещаю.
В ту ночь она не спала. Искала инструкцию, рылась в ящиках, вставляла батарейки. Утром позвонила Егору.
— Он… он как будто сломался. Скажи что-нибудь. Запиши новое. Пусть услышит тебя.
Егор прислал аудиофайл. С голосом. С теми же словами, что и раньше. Но с новой интонацией. Усталой, взрослой. В голосе слышалась жизнь — та, из которой они ушли.
— Привет. Это я. Мам, целую. Рекс, держись. Скоро буду.
Лариса записала сообщение. Настроила автоответчик. И ровно в шесть снова послышался голос.
Рекс услышал — и замер.
Потом медленно подошёл. Лёг у трубки. И выдохнул. Глубоко, с облегчением. Почти с облегчением.
Так и жил.
Каждый день — утро, прогулка, корм, дремота у окна. Иногда встречал соседку с пуделем. Иногда сторожил сумку, пока Лариса ходила за хлебом. А вечером — звонок. Голос. И лёгкий поворот головы, как ответ.
Лариса поначалу пыталась отвлечь его. Новые игрушки. Долгие прогулки. Мясо с рук. Даже поставила телевизор пораньше — вдруг переключится. Не переключился.
Он выбирал телефон.
Она даже перестала приглашать гостей вечером. Не хотела сбивать его ритм. Это стало как обряд. Как молитва. Каждый вечер — в шесть. Сидеть рядом. Ждать. Иногда вместе. Иногда в тишине.
Прошёл год.
Егор приезжал на каникулы. Рекс радовался. Лаял, прыгал, приносил мяч. Но вечером всё равно шёл к телефону. Привычка? Или что-то глубже?
Однажды Егор сказал:
— Может, это не про меня даже. А про сам голос. Как якорь. Как обещание, что всё будет хорошо.
— Может. Но он тебя ждёт. Не голос. Тебя.
Иногда она думала: а может, Рекс знал больше, чем они? Может, чувствовал ту нить, что держит их всех — из комнаты в общагу, из города в город?
В один из вечеров автоответчик запищал — батарейка. Потом совсем отключился. Лариса не сразу заметила. Поняла, когда Рекс сидел уже полчаса — перед пустой тишиной. Смотрел. Молчал. Не скулил. Не шевелился. Просто смотрел.
Она села рядом. Положила руку ему на спину.
— Я всё исправлю. Обещаю.
Рекс поднял глаза. Спокойно. Усталое принятие. Будто хотел сказать: я всё понимаю. Но всё равно жду.
На следующий день она купила новый аппарат. Настроила. Заново записала голос сына. Подключила на всякий случай и к мобильному.
И снова в шесть — голос, как свет в темноте.
— Привет, это я…
Рекс вздрогнул. Повернулся. И снова лёг рядом.
А потом наступила весна.
Всё было как обычно. Утро. Прогулка. Корм. Ветер. Почки на деревьях.
А вечером… он не подошёл.
Лариса заметила — только когда голос прозвучал, а комната осталась пустой.
Она нашла его в прихожей. Он лежал спокойно. Как спящий. Как будто ждал. Только не дышал.
Ветеринар сказал: сердце. Возраст. Он ушёл без боли. Просто замер. Рядом с ботинками Егора.
Лариса молчала. Несколько дней. Сидела у телефона. Иногда ловила себя на мысли, что ждёт скрипа лап по полу. Или тихого фырканья.
Потом решила: автоответчик не стирать.
И теперь каждый вечер она включает его сама.
Иногда просто слушает. Иногда — кладёт руку на место, где раньше лежал Рекс. Там, где тёплый бок согревал линолеум.
И шепчет в ответ:
— Мы держимся, Рекс. Мы держимся.
Если у вас тоже была похожая история — напишите об этом в комментариях.
А чтобы не пропустить следующие рассказы — подпишитесь, впереди много душевного.