Я никогда не мечтала о собаке. Ни в детстве, ни позже. Мне всегда казалось, что это слишком серьёзно: ответственность, шерсть в квартире, прогулки в дождь. Особенно зимой — когда самой бы из дома не выходить. Когда темнеет в четыре, и чай — единственное спасение от серости.
Это случилось в середине декабря. Рано утром. Я проснулась от странного, будто нарочито жалобного звука. Вроде не во сне, но и не вполне в реальности. Прислушалась. Не двигатель машины, не звон батареи. Скулёж. Еле слышный, с хрипотцой. Как будто кто-то звал.
Подумала — показалось. Закрыла глаза. Но стало не по себе. Так не бывает просто так.
Через пару минут всё же встала. Подошла к окну. И замерла.
Под самым балконом, у стены, лежал тёмный комочек. Что-то вроде тряпки. Или, может, старая куртка? Но потом я разглядела: шевелится. Тряпка задышала. Я открыла окно, высунулась — точно, щенок. Завёрнут в мокрое полотенце. Прямо на снегу. Тело дёргается мелкой дрожью. И всё.
Я, не раздумывая, накинула пальто поверх пижамы, засунула ноги в ботинки — на босу ногу — и выбежала. Снег хрустел. Щёки жгло от холода. Под балконом ветер, будто нарочно, поддувал сильнее. Щенок не скулил уже. Просто лежал. Глаза — полуприкрытые, нос — грязный, лапы — сбившиеся в ком. Маленький совсем. Не больше кошки.
— Кто тебя так? — прошептала я, поднимая его.
Он не сопротивлялся. Лёг в руки, как тряпичная игрушка. Только дыхание слабое — и всё. Он будто не верил, что его тронули. Или уже не ждал ничего.
Я не герой. Не волонтёр. Не «спаситель мира». Просто не смогла смотреть на это.
Дома уложила его на старый плед, самый пушистый. Включила обогреватель. Дала воды — из пипетки. Курицу сварила. Позвонила знакомому ветеринару.
Тот приехал, посмотрел, пощупал:
— Малыш, конечно, крепко нахватался холода. И глаз воспалён, и нос забит. Но жить будет. Если не запустим.
Я кивнула.
— Только я не могу оставить его. Просто пока отогреется…
— Все так говорят, — усмехнулся он.
Щенка я назвала Пуш. Потому что лохматый, как мыльная пена. Хоть и грязный. Но пышный. Мягкий. Даже сейчас, в болезни — словно облезлый плюш.
Первые дни он только спал. Иногда чуть приподнимал голову, если я звала. Ел мало. Дышал часто, тяжело. Я сидела рядом, гладила, поила, промывала глаза. И каждый раз говорила себе: «Это ненадолго».
Я сфотографировала его. Выложила в группы: «Найден щенок, ищу хозяев». Кто-то «лайкнул», кто-то спросил «в каком районе», кто-то предложил «отдать на передержку». Но как только слышали, что он простужен и нужен уход — все исчезали.
Прошла неделя.
Пуш стал оживать. Пытался бегать, таскал мои носки, хватал за подол халата. Следил за мной. Всё время. Даже в туалет норовил пройти. Пару раз выл, когда я закрывала дверь ванной.
Я всё ещё говорила, что он не мой. Просто временно. Просто жалко.
А потом был вечер. Обычный. Тихий. Снег падал, как в кино — медленно, хлопьями. Я сидела с книгой, с чаем. И он вдруг подошёл. Осторожно положил морду мне на колени. Просто так. Не просил ничего. Только тёплое дыхание на ноге.
И вдруг внутри что-то щёлкнуло.
А если бы я не вышла тогда? Если бы подумала, что это ветер? Что не моё дело?
Я отложила книгу. Погладила его. Он тихо вздохнул.
С того вечера я больше не искала ему дом.
Через месяц он вырос. Шерсть стала блестящей, взгляд — внимательным. Он знал команды, приносил тапки, ждал у двери. А когда я приболела — не отходил. Ложился рядом, как грелка.
Однажды в соседней группе я увидела пост: «Потерялся щенок. Чёрный, лохматый. Вознаграждение». Фото — как две капли. Я позвонила.
Женщина ответила устало:
— Да, был у нас. Муж притащил с улицы. Но через пару дней убежал. Мы и не искали особо.
Я сжала трубку:
— Он не убежал. Его выкинули. Под балкон. В мороз.
— Ну... может. У нас дети, работы куча. Мы не тянули.
Я молчала. А потом просто сказала:
— Он теперь не ваш.
Пуш подошёл в этот момент. Улегся у моих ног. Прижался. И я поняла — он выбрал меня.
Сейчас он спит у батареи. Его любимое место. Любит тепло. И мясо. И смотреть в окно. Он всё понимает. Даже когда я молчу. Особенно тогда.
Я больше не говорю, что «просто подобрала». Я просто счастлива, что вышла в то утро.
Он был один. Маленький, промёрзший. Под моим балконом.
Теперь он дома. А я — уже не одна.
Если у вас тоже была похожая история — напишите об этом в комментариях.
А чтобы не пропустить следующие рассказы — подпишитесь, впереди много душевного.