Она вырисовывала на полях тетради кошачью мордочку — снова и снова, стирала и начинала сначала. За окном нависало серое весеннее небо, из которого медленно и уныло моросил дождь. Капли стекали по мутному стеклу, преломляясь в свете серого утра. За окном виднелись тонкие, хрупкие ветки ещё голых деревьев, а вдали, через промозглую пелену, угадывались потемневшие крыши старых домов.
— Наталья Степановна, а Глебова опять рисует! — вскинулась отличница Елисеева.
— Глебова! Это что за поведение?! У нас итоговая контрольная, а ты отвлекаешься, как будто тебе нечего терять!
Кира съёжилась. Опять её отчитали. Опять будет двойка. Но думать она могла только об одном — о Барсике. Кот не притронулся к еде, всю ночь она поила его из шприца. Барсик был её единственным другом. И сейчас она боялась его потерять.
В этой престижной гимназии Киру никто не принимал. Дочь матери-одиночки, живущая в облезлой пятиэтажке на окраине, одетая в чужие вещи из благотворительных фондов, она не вписывалась в блестящую картинку детей из обеспеченных семей. Почему она оказалась здесь, никто толком не знал. Может, учителя помнили, но вслух не говорили.
Тринадцать лет — слишком сложный возраст, чтобы быть отвергнутой всеми. Она стояла на перемене у окна, рисовала кота и тихо плакала. За стеклом лежал опустевший школьный двор: серая плитка, влажные листья, глубокие лужи, в которых отражались тяжёлые тучи.
— Глебова опять своих блохастых рисует! — усмехнулся Лёвкин, один из любимцев класса, и выхватил у неё тетрадь. — Ну и рожа у этого чудовища! А сама как бомжиха ходит!
Ребята засмеялись. Кира попыталась выхватить тетрадь, но из неё выпала фотография Барсика.
— О, у неё ещё и фото этого уродца есть! — ржал Лёвкин.
— Верни! — закричала Кира. — Сейчас же отдай!
— Хочешь назад — встань на колени и попроси! — фыркнул он.
Кира замерла. Все смотрели. Она опустилась на колени.
— Пожалуйста, господин, отдайте фото и тетрадь, — прошептала.
— Щас мы его порвём! — Лёвкин поднял руку.
В тот момент кто-то крепко схватил его за запястье. Тетрадь и фото оказались в других руках.
— Ты чё? — начал было Лёвкин, но осёкся. Перед ним стоял Сева Горбунов из 9-Б. Внук замглавы городской прокуратуры, сын владельцев сети автомоек. Его побаивались даже учителя. Но странное дело — Сева никогда не унижал слабых.
Он передал Кире фото, потом подал руку и помог встать.
— Это твой кот?
— Да. Он заболел. Я не знаю, как его лечить, — слова сами вырвались из Киры. В Севе было что-то очень спокойное, надёжное.
— Пошли поговорим, — сказал он.
Ребята провожали их взглядами. Идол школы увёл с собой замарашку. На улице дул промозглый ветер, поднимал клочья пыли и носил по асфальту обрывки прошлогодней листвы. Рядом протекала узкая река, обрамлённая ржавыми перилами, над водой стелился влажный пар.
— Я Сева.
— Кира.
— Почему помог?
— Потому что ненавижу трусливых шакалов в стае. И кот твой — крутой. У меня тоже есть коты. Рассказывай, что случилось.
Кира выложила всё — про мать, про Барсика, про то, как он лежал без сил и не ел. Её никто никогда не слушал так внимательно. Они шли по аллее старого парка, посыпанной влажным песком. Над головой скрипели деревья, под ногами хлюпала глина. В воздухе витал запах сырой земли, первых трав и почек, готовых вот-вот распуститься.
Сева достал телефон:
— Пётр Ильич? Это Сева. Очень нужна помощь. Да, срочно. Через 20 минут будем.
— Где твоя сумка? — спросил он.
— В классе. Но там урок.
Он зашёл в кабинет, взял её вещи и спокойно вышел. Затем провёл Киру через холл. Охранник лишь вежливо кивнул.
На улице их ждало такси. Неожиданно пошёл густой мокрый снег — весенний, тяжёлый, словно не желавший отпускать зиму.
— Адрес.
— У меня нет денег, — тихо сказала Кира.
— Не тормози. Адрес!
В квартире кот лежал у двери. Он едва дышал. В комнате было тихо, лишь тиканье старых часов нарушало покой. Полы скрипели, обои отсырели, из окна тянуло холодом. Сева аккуратно переложил его в переноску и взял Киру за руку. Она шла молча, утирая слёзы.
В клинике их уже ждали. Пётр Ильич — ветврач с сорокалетним стажем — молча осмотрел Барсика:
— Срочно в операционную.
Когда кота унесли, Кира заплакала у Севы на плече. Он гладил её по голове. Сквозь окна ветеринарной клиники был виден унылый пейзаж — мокрые кусты сирени, тонущие в тумане, и серое небо, словно отражавшее её тревогу.
— Всё прошло отлично. Барсик — крепкий парень. Останется у нас в стационаре.
— Это дорого... я не смогу оплатить... — начала Кира.
— Бесплатно, — улыбнулся врач.
— Почему?
— У Севы спроси.
— Почему?!
— Мои родители спонсируют программы помощи животным. А я — волонтёр. В этой клинике лечат бесплатно тех, кто не может платить, но любит.
На следующий день Кира пришла в клинику рано. Барсик поправлялся. По дороге домой они шли через весенний парк — деревья уже начинали зеленеть, по тропинке прыгали воробьи, и солнце робко пробивалось сквозь облака. Трава была ярко-зелёной, как будто её только что нарисовали кисточкой.
— Я могу быть волонтёром?
— Можешь. Только учёбу не забрасывай. Поможем, если нужно.
Сева не мог объяснить, почему ему так хотелось защитить эту девчонку. Может, просто потому, что у неё было доброе сердце.
...
Поначалу Кира училась далеко не на отлично. Репетиторов они с мамой позволить себе не могли, а многие темы казались чужими и непонятными. Иногда она часами сидела над учебниками, теряясь в задачах и формулировках. На контрольных сжималась в комок от страха. Но с появлением Севы всё изменилось. Он сам стал помогать ей с уроками, объяснял, сидел с ней после школы, делал с ней лабораторные, помогал готовиться к контрольным. Он приносил ей распечатки, искал в интернете нужные материалы, даже записывал голосовые объяснения. Постепенно оценки начали расти, Кира поверила в себя. Ей впервые казалось, что она не хуже других.
...
Прошли годы. Сева давно окончил школу. Сегодня выпускной Киры. На дворе был июнь — душистый, тёплый, воздух был напоён ароматом сирени и влажной травы. По дорожкам возле школы лениво катались солнечные пятна, ветер шевелил лёгкие ленты на платьях выпускниц. Она вышла из школы красивая, уверенная, с прямой осанкой и котом Барсиком в переноске. Бывшие одноклассники косились. Она их не замечала. Её ждал Сева с букетом.
Теперь она сама подрабатывала на фрилансе, помогала в клинике, и собиралась обучаться в ветеринарной академии. Вместе с Севой они мечтали открыть приют для бездомных животных. Не просто временный — настоящий дом.
Кто знает. Может, и любовь выросла из школьной дружбы. Но пока главное — кот Барсик был жив, а у Киры впервые в жизни был свой мир и своя семья.
Через месяц после выпускного Кира сдала вступительные экзамены в академию — на отлично. Она не верила своим глазам, когда увидела результаты. В голове вертелись слова, сказанные когда-то Севой: «Не тормози». Тогда они прозвучали резко, но стали для неё девизом.
Осенью она переехала в общежитие при академии, но почти каждые выходные приезжала в клинику — помогать, учиться у старших врачей, кормить тех, кого подбросили ночью. Барсик тоже стал местной звездой: важно разгуливал между стеллажами, а на его ошейнике красовался брелок в виде сердечка с гравировкой «Мурлычущий директор».
Сева тем временем развивал свой проект — фонд помощи бездомным животным. Он часто был в разъездах, но всегда находил время позвонить Кире вечером и спросить, как день.
Однажды, зимой, когда улицы заметало так, что не видно было фонарей, Кира стояла на остановке с переноской — подбирала щенка у магазина. Сугробы вздымались по обочинам, воздух был белый от снежной пыли. Автобус всё не ехал. Ветер хлестал по щекам. И тут около неё остановился знакомый чёрный внедорожник.
— Ты с ума сошла? — Сева выскочил из машины, открыл дверь. — Поехали!
— А как же автобус?
— У меня теперь правило: если Кира где-то мёрзнет с животным на руках — это моя зона ответственности.
Они оба рассмеялись.
...
Весной, на одном из ветеринарных форумов, Сева неожиданно вышел на сцену. Зал был украшен первыми букетами тюльпанов, за окнами цвела черёмуха. Кира в зале заволновалась — он ничего ей не говорил.
— Уважаемые коллеги, — начал он. — Сегодня я хочу представить человека, с которого начался наш путь. Она ещё студентка, но уже спасла десятки животных. Благодаря ей мы открываем первый приют нового формата — не просто приют, а место, где каждый хвостатый найдёт дом. И она — его руководитель. Кира Глебова. Прошу на сцену.
Кира встала как во сне. Аплодисменты заглушали всё вокруг. Но она слышала главное — голос Севы, который шепнул, когда она подошла:
— Ты всегда была сильнее, чем казалась. Теперь весь мир узнает это.
Она посмотрела в зал. Среди людей, в первом ряду, сидел Пётр Ильич, прижимая к груди Барсика в специальной шапочке.
Кира улыбнулась. Её жизнь начиналась заново — в этот раз, по-настоящему.
Вот такая история, друзья. Напишите, пожалуйста, что вы думаете об этой истории. Не забудьте подписаться на канал и поставить лайк. Всего Вам доброго. До свидания!