Глава 27
Кардиомонитор показывал обычные давление и пульс. Медсестра стояла рядом и глазам своим не верила: пациентка только что попросила у неё попить. Тем удивительнее прозвучали эти слова, поскольку уже почти трое суток игуменья Вера ничего не пила и не ела, а её организм держался только на препаратах и витаминах, вводимых внутривенно.
Доктор Великанова, проверив показатели монашки, тоже подняла удивлённо брови. Она искренне не могла понять: как человек, жить которому осталось всего несколько дней, а может и того меньше, вдруг открыл глаза и попросил воды. Медсестра принесла требуемое, помогла игуменье. Та сделала несколько жадных глотков. Ольга, глядя на всё это, спросила у монашки, присматривающей за матушкой Верой:
– Скажите, а такое прежде с ней случалось?
Та изумлённо помотала головой и перекрестилась. В её глазах был священный трепет. Наверное, так же родня и другие жители Вифании наблюдали за тем, как труп Лазаря неожиданно превратился в здорового мужчину, поднялся и заговорил, приведя всех в полное изумление.
Великанова сняла стетоскоп, стала слушать пациентку. Сердце бьётся ровно, лёгкие дышат. Насыщение кислородом 98%, и это свойственно здоровым людям. Но врачи не должны полагаться только на первое впечатление. Ольга уже убедилась недавно: оно бывает обманчивым. У человека может болеть в одном месте, а причина этого способна скрываться совсем в другом. Потому назначила матушке Вере несколько анализов, чтобы убедиться: то ли ремиссия началась, неожиданно запустив процесс выздоровления, то ли это временное явление.
Не успела ординатор осмыслить случившееся, как её позвали на улицу: буквально в ста метрах от клиники, на оживлённом перекрёстке, произошла автомобильная авария. Когда первая бригада из отделения примчалась туда, на месте уже были спасатели. Они разрезали двери лежащей на крыше легковушки.
– Людей скоро вытащат, – подошёл к медикам один из сотрудников МЧС с погонами капитана. – Вам пока туда нельзя – может произойти взрыв, бензобак повреждён. Сейчас примем меры, и тогда пойдёте.
– Сколько людей внутри? – поинтересовался доктор Звягинцев, вместе с которым прибежала сюда Великанова.
– Четверо. Мать и трое детей. Ещё один парень под машиной.
– Как же это случилось? – спросила Ольга, не обращаясь ни к кому конкретно.
– Очевидцы говорят, мать с кем-то болтала по телефону. Отвлеклась, сначала задела вон ту машину. Видите, стоит с оторванной дверью со стороны водителя? Прижалась к припаркованному автомобилю прямо во время движения, – пояснил спасатель. – Потом резко крутанула руль влево, вылетела на встречную полосу, столкнулась с грузовиком. Дальше переворот… В общем, как-то так.
Спустя пять минут первую пострадавшую уже везли в отделение. Сразу выяснилось, что ей 32 года, зовут Людмила, и это она была за рулём в момент аварии. Боль в бедре и в спине. Пульс 78, давление 120 на 82.
– Дети… спасите детей, – произнесла женщина, лицо которой было в ссадинах и неглубоких порезах.
Сразу за ней привезли ещё пострадавших. Первая была девочка восьми лет. У неё диагностировали переломы бедренных костей, травму головы, нарушение сознания. Оказалось, что на ноги малышки пришёлся удар грузовика, когда их машину развернуло в его сторону. Вторым оказался мальчик шести лет. Был пристёгнут. При осмотре обнаружили ссадину на голове, закрытый перелом левого запястья. Поскольку живот у него оказался мягким, назначили МРТ брюшной полости и снимок запястья.
Ольга вскоре вернулась к виновнице аварии.
– Не знаю, что случилось, – сказала Людмила. – Я вела машину, и вдруг всё… перевернулось. Как моя дочка?! Что с ней, скажите.
– Сначала мы вас осмотрим, – невозмутимо ответил доктор Звягинцев. Посветил фонариком в глаза пострадавшей. – Зрачки четыре миллиметра. Одинаковые, реакция нормальная.
– Тахикардия, низкий гемоглобин, – сообщила медсестра.
– Да, где-то кровопотеря, – рассудительно заметил Пётр Андреевич. – Гемоторакс, кровь в грудной полости? – спросил он, глянув на Великанову. Ординатор сразу поняла – это в образовательных целях и ответила:
– Она чистая.
– Кровь в брюшной полости?
– Живот мягкий, не напряжён.
– Значит, что-то другое.
Ольга продолжила пальпацию, пациентка вскрикнула.
– Может, перелом костей таза? – спросила она.
– Вероятнее всего, – согласился Звягинцев. – Нужен рентген.
Вскоре принесли портативный аппарат, быстро сделали снимок. Диагноз подтвердился.
– Доктор Великанова, там девочка. Нужна помощь, – заглянула медсестра из соседней палаты.
– Это Аня? Как она? – живо спросила её мать.
Но ответить никто не смог. Ольга прошла за медсестрой. Рядом с девочкой уже работала доктор Туманова.
– Есть отклик на боль, – заметила Лидия Борисовна, приветствовав ординатора. – У неё мозговая гематома. Нужна томограмма.
– Перелом обеих бедренных костей, пульс в норме, – доложила медсестра.
– Оля, вы можете пока идти. Я сама справлюсь, – заметила Туманова.
Ординатор глянула на Сауле. Мол, зачем позвала, если помощь не нужна? Та лишь развела руками. Мол, мне что сказали, то и сделала. Великанова пошла навестить Антона – пострадавшего в аварии мальчика. Ему как раз делали УЗИ, и она остановилась посмотреть и послушать, как доктор Володарский объяснял Наде Шварц, водящей сканером по телу маленького пациента:
– Карман Моррисона. Между печенью и правой почкой. Если там кровь, ультразвук её покажет.
– Будет чёрная полоса? – уточнила студентка.
– Да. Так… кровь не обнаружена. Перейди в верхний левый квадрат, под диафрагму, – направил врач действия Нади. – Сканируй над лобковой костью, перед мочевым пузырём.
Поняв, что и здесь её помощь пока не требуется, Великанова вернулась в палату с Людмилой.
– Давление в норме, – услышала от медсестры. – У неё анемия.
– Вы вам вправим сломанную лобковую кость, – сказал пострадавшей доктор Звягинцев. Та испуганно покивала головой.
– Фиксируй таз, – Пётр Андреевич посмотрел на Великанову. – Будет немного больно, – он обратился к Людмиле. Потом посмотрел на медсестру. – Приготовьте на всякий случай кровь первой группы.
Но пока с этим пришлось повременить: принесли снимок, и оказалось, что у раненой двусторонний перелом таза. Ей нужна ангиография, чтобы исключить внутреннее кровотечение. Людмилу было решено отправить сначала на диагностический этаж, а уже потом решать, что делать дальше.
После Ольгу позвали к ещё одной жертве аварии – четырёхлетней Машеньке, которую достали из машины последней. Оказалось, что у неё сломаны пять рёбер, но ничего критического. Для облегчения дыхания ей поставят эндотрахеальную трубку.
Великанова снова прошла до палаты, в которой осматривали Анну. Когда ординатор вошла, доктор Туманова как раз звала по имени пациентку. Но та не откликнулась. Внезапно кардиомонитор запищал.
– Тахикардия, – сказала Сауле. – Аритмия.
– Пульс?
– Сто четыре, – ответила медсестра.
Туманова быстро назначила необходимый препарат.
– Как вы оцениваете сердечный ритм? – спросила она Ольгу.
– Вряд ли повышен калий…
– Ритм опасный, – строго сказала Лидия Борисовна.
– Тахикардия.
– Начинаю массаж сердца, – решила Туманова и начала «качать». – Дефибриллятор. Заряд тридцать.
После двух разрядов главную мышцу удалось завести. Великанова прошла в соседнюю палату и обнаружила там Надю Шварц в полном одиночестве и с напуганными глазами. Она стояла и растерянно смотрела на призывно пищащий кардиомонитор – он сигнализировал о том, что у Людмилы начались проблемы с сердцем.
– Что случилось? – появилась медсестра. – Я на минутку буквально…
– Срочно вливание! – потребовала Великанова, включаясь в работу. – Сколько крови влили?
– Нисколько, она была стабильна. Давление 60 на 40.
В палату быстро вошёл Звягинцев.
– Ничего не понимаю, – заметил он. – Мы же сделали УЗИ живота, крови не было. В грудной полости тоже было чисто.
– Давление поднялось до 80, – сигнализировала медсестра.
– Готовьте обследование брюшной полости. Сделаем заново, – решил Пётр Андреевич. – Что с анализом крови?
– Результата пока нет… – начала было медсестра.
– Так сходите за ним! – резко потребовал врач.
Великанова, видя, что пациенткой занимается более опытный коллега, вернулась к Анне.
– Разряд! – послышалось в палате. Затем тело девочки дёрнулось.
– Тахикардия есть.
– Заряд 60. Готовь интубацию, – потребовала Туманова. Она покачала головой и тихо произнесла. – Надо же. Второй раз подряд. Надеюсь, третьего не будет.
– Ритм обострился, – заметила медсестра.
Принесли анализ крови. Быстро взглянув на него, Лидия Борисовна назначила несколько других препаратов и потребовала подать ей катетер для бедренной артерии. И опять получилось стабилизировать состояние ребёнка, и в который раз Великанова, ощущая себя челноком в огромном швейном станке, метнулась в соседнюю палату. Там же услышала, как медсестра, вернувшаяся из лаборатории, сообщила, едва успев, поскольку пациентке только собирались сделать переливание:
– У Людмилы аутоиммунная гемолитическая анемия. Если ей влить её кровь, то откажут почки!
– Где результаты анализов? Бумажка где? – потребовал Звягинцев.
– Её готовят. Мне в лаборатории передали на словах: у Людмилы повышенный билирубин, много дефектных эритроцитов, – ответила медсестра.
Пётр Андреевич задумался. Потом сказал:
– Так-так. Выходит, Людмила не виновата в аварии. Она скорее всего потеряла сознание из-за анемии.
Доктор замолчал, потом посмотрел на медсестру и широко улыбнулся:
– Ты молодец.
Глядя на эту картину, Великанова испытала небольшое облегчение. Ведь когда знаешь точный диагноз, всегда лечить проще. Тем более в этом случае анализ крови поможет женщине избежать уголовного преследования – в машине ведь только Анна её дочь, а двое других детей – соседки, Людмила взяла их с собой, чтобы отвезти в школу.
***
Игорь меня, мягко говоря, сильно удивил. Причём несколько раз подряд. Сначала позвонил в субботу около двух часов дня и сообщил, что ему срочно приказано прибыть тем же вечером в Москву. Причину не объяснил, поскольку и сам её не смог узнать – все только плечами пожимали и руками разводили. Мол, кто же знает, зачем капитан второго ранга Золотов в министерстве обороны понадобился?
Субботу я провела в обществе Олюшки, мы гуляли, сходили в кафе, потом были на просмотре нового полнометражного мультфильма. Пока дочь радовалась, я немного нервно думала о том, что такого интересного происходит в жизни моего мужчины. Но узнать – ноль возможностей. Пробовала ему звонить – не взял трубку. «Аппарат абонента выключен…» – прослушала раз пять и прекратила пытаться.
В воскресенье, едва проснулась, первым делом проверила телефон – не звонил ли? Может, сообщение отправил? Снова ничего. Сделала контрольный звонок – вне действия сети. Стало тревожно. Мне бы не хотелось, чтобы Игоря отправили куда-нибудь в зону боевых действий. Правда, он военный моряк, и на равнинной местности, где самые крупные водоёмы – это небольшие не слишком глубокие речки, ему делать нечего. Но всё-таки Золотов в штабе служит. Мало ли… Вдруг его перевели, например, на Черноморский флот?
Звонок от Игоря внезапно раздался вечером воскресенья. Сообщил, что военно-транспортный самолёт, на котором он прилетел из Москвы, уже совершил посадку, и скоро он будет у нас. «Элли, у меня для тебя потрясающая новость», – радостно сказал Золотов. Я попросила его приехать поскорее и бросилась разогревать ужин. Как чувствовала, что не сегодня, так завтра вернётся, и несколько часов провела на кухне, готовя для любимого мужчины.
Игорь появился на пороге моей квартиры в восьмом часу вечера. Сначала торжественно вручил мне букет роз, вкусняшку для Олюшки, которая, едва заслышав его голос, примчалась из комнаты – обниматься и получать подарок, а потом так же улетела ветерком, мелькая пяточками.
Я быстро положила букет на комод и стала рассматривать Золотова. Он был одет в чёрную форму, к которой уже привыкла, но которая по-прежнему вызывала в моей душе тайный восторг. Игорь неспешно снял фуражку, потом пальто, ботинки и замер. Увидев, что сверкает у него на левой стороне груди, я раскрыла рот от изумления.
На чёрной ткани, прямо над остальными наградами, сияла звезда Героя Российской Федерации.
Мне захотелось её потрогать, но не решаюсь. Смотрю в глаза любимого. Они счастливо улыбаются.
– Это же… – говорю, ощущая, как во рту пересохло.
– Да, – скромно признаётся Золотов. Потом подмигивает и добавляет: – Ты на погоны посмотри.
Я гляжу. По три звезды на каждом. Хмурюсь, вспоминая… Стоп, а ведь было по две?..
– Так тебя ещё и в звании повысили? – спрашиваю любимого.
– Так точно! – широко улыбается он. – Присвоили капитана первого ранга. Но и это ещё не всё.
– Ты полон сюрпризов, – растерянно говорю.
– Может, пригласишь в дом? Или так и будем тут, на пороге?
Не выдерживаю и бросаюсь к Игорю, обнимаю и целую.