Катя поправила передник и снова взглянула на запеканку в духовке. Густой аромат овощей с сыром уже разливался по кухне, но ей было не до кулинарных радостей. Мысли крутились вокруг встречи с сестрой. Олеся всегда была для неё символом силы и свободы. Символом того, чего у неё самой не было.
Когда раздался звонок в дверь, Катя вздрогнула. Здесь начало
— Привет, дорогая! — на пороге стояла Олеся, с улыбкой и блеском в глазах, словно время для неё просто остановилось.
Катя обняла сестру, чуть неловко, но искренне. Это было странно, но младшая сестра, благодаря своей уверенности, открытости, казалась, наоборот, старшей.
— Проходи. Я тут запеканку готовила…
— Аромат потрясающий! Но сначала скажи, как ты?
Катя улыбнулась, но в её взгляде была неуверенность.
— Да как обычно… Всё нормально.
Олеся нахмурилась и пристально посмотрела на сестру.
— Катя, мы не виделись три года. "Нормально" — это не ответ.
Катя усадила сестру за стол, достала запеканку и разложила по тарелкам.
— Рассказывай, — сказала Олеся, когда обе устроились с чаем и едой.
Катя долго молчала, раздумывая, с чего начать. Наконец она тихо произнесла:
— Ты помнишь, какой у нас был отец?
Олеся кивнула.
— Конечно. Его тирания научила меня, что лучше быть одной, чем с кем-то, кто тебя подавляет.
Катя опустила взгляд.
— А я всегда думала, что мама была права, когда учила нас держаться за семью.
— Мама жила в страхе, — заметила Олеся. — А ты хочешь жить так же?
Катя качнула головой.
— Ты не понимаешь…
Она сделала глубокий вдох и продолжила:
— Мама всю жизнь говорила, что главное — это семья. Потому что у неё самой её никогда не было. Она не знала своих родителей, Олеся. Её вырастила тётка, которая постоянно напоминала, что кормит её из жалости.
Олеся посмотрела на сестру с интересом, но молчала, давая ей выговориться.
— Когда мама встретила отца, она думала, что наконец обрела свою семью. Она верила, что всё выдержит ради нас… ради дома, который ей так долго не удавалось найти. Но ведь, она говорила, что любит и счастлива, что ничего ей в жизни больше и не надо. Она так любила наш дом, который они вместе с отцом построили.
Катя замолчала, утирая уголки глаз.
— Правда, потом этот дом стал для неё клеткой…
— Катя, это не оправдание, — мягко сказала Олеся. — Ты не должна повторять её ошибки.
Катя опустила руки на стол.
— Ты не понимаешь. У меня нет твоей силы. У меня двое детей. Если я уйду, он заберёт их. Ты же знаешь, сейчас всё решают деньги, а они у него есть. Хотя сейчас у него какие-то серьёзные проблемы. Он особо не рассказывает. Мне иногда кажется, что дом и семья для него – это какая-то другая реальность. А там, на работе, как раз, жизнь бьёт ключом. И там она ему больше нравится, чем дома. Но, зачем-то он держит нас не отпускает.
— Почему ты так уверена, что детей не отдаст? И ты разве пыталась уйти? Ты бы даже попробовать не осмелилась — Олеся придвинулась ближе. — Катя, ты кандидат наук, умная, добрая. Твои дети будут счастливы только с тобой. Но ты сама должна это понять.
Катя впервые за долгое время почувствовала, как слова сестры находят отклик.
— Но с чего начать?
Олеся улыбнулась.
— Маленькими шагами. Для начала — просто покажи, что у тебя есть своё мнение.
Катя с сомнением посмотрела на неё и отвернулась.
— Он этого не поймёт.
— А это не его дело, — уверенно сказала Олеся. — Завтра я зайду снова. Поговорим ещё.
Когда дверь за сестрой закрылась, Катя устало присела на пуфик у порога. Она думала о маме, о своих детях и о том, что она никогда не чувствовала себя свободной. «Может, Олеся права? Может, я действительно могу что-то изменить?» Катя вернулась на кухню и продолжила размышлять, намывая тарелки.
Поздний вечер. Как и просил муж, дети уложены, дома порядок. Ужин на столе. Катя стояла у окна и смотрела сквозь темноту, в никуда. Она сжимала в руке телефон, а сообщение Егора всё ещё горело на экране: "Остаюсь ночевать на работе. Не жди."
Его краткая холодность ранила больше, чем если бы он совсем ничего не написал. Она знала, что это ложь: Егор никогда не задерживался на работе. Такие ночи, наполненные тягучей тишиной и обострённой обидой, случались всё чаще. Эта была уже вторая за месяц.
Катя опустилась на диван, глядя в пустоту. Внутри всё переворачивалось. Почему её жизнь стала такой? Когда она перестала быть счастливой?
Ей вспомнился день, когда она впервые встретила Егора. Это было так давно. В тот вечер она с подругами отмечала защиту кандидатской диссертации в маленьком кафе. Её захлёстывало ощущение победы, свободы, нового этапа жизни.
— Девочки, за Катю! — воскликнула подруга, поднимая бокал. — За умную, красивую и теперь официально кандидатшу наук!
Катя засмеялась, впервые за долгое время чувствуя себя особенной. В тот момент в кафе зашёл Егор. Высокий, уверенный, статный. И с такой улыбкой, что у неё подкосились колени.
— Вы прекрасны, — сказал он ей спустя несколько минут знакомства, пока Катя стояла у барной стойки. — Нельзя оставить без внимания женщину, которая сегодня празднует свою победу.
Она почувствовала себя героиней фильма, как будто все звёзды сложились ради неё. После двух месяцев встреч Егор сделал предложение, и Катя без раздумий согласилась.
— Мне 28, — сказала она тогда подруге. — Дальше ждать нельзя. Он — мой шанс!
Через два месяца после свадьбы она узнала, что ждёт ребёнка. И ещё через два — что её "идеальный муж" вовсе не идеален. Его уверенность быстро превратилась во властность, а лёгкая ирония стала сарказмом. Ему нужен был фон, на котором удобно сиять. Она всё терпела ради семьи. Она же умела терпеть, как когда-то терпела её мама.
— Никогда не разрывай семью, Катюша. Это самое дорогое. Без семьи человеку не выжить. Женщина отвечает за мир и лад в семье. Она его поддерживает, — говорила мама, когда Катя была ещё маленькой девочкой.
Мать была её вдохновением и поддержкой, хотя та сама прожила жизнь с мужем-тираном. Внутри Кати разгорелся конфликт. Она хотела быть хорошей женой, но чем больше она старалась, тем больше Егор отдалялся.
Катя встрепенулась. Эти воспоминания не помогали. Она решила отвлечься и сделать то, на что её вдохновила Олеся: она отправилась в магазин, чтобы примерить новую, необычную для себя одежду, как образ новой жизни.
Бутик встретил её яркими витринами и шуршанием дорогих тканей. Катя выбрала несколько платьев: красное с открытыми плечами, изумрудное в пол и нежное белое. Она взглянула в зеркало, и её отражение заставило замереть.
"Это я?" — мелькнула мысль. Лёгкий макияж, аккуратная укладка, платье, которое подчёркивало фигуру. Она вдруг почувствовала себя красивой.
— Простите, девушка, это ваше? — раздался голос продавца.
Катя посмотрела вниз: её телефон выпал из сумки. Она быстро подняла его, а когда обернулась, то увидела в дверях знакомую фигуру. Валентина Петровна.
— Катюша? Это что ты тут делаешь? — свекровь прищурилась, с лёгкой усмешкой оценивая её наряд. — Тебе идёт, конечно, но… зачем тебе такие платья?
Катя почувствовала, как внутри всё оборвалось.
— Просто решила примерить. Понравилось.
— Понравилось? — фыркнула соседка, скрестив руки. — Слушай, милая, а ничего, что у Егора сейчас не лучшие времена? А ты тут наряды выбираешь.
— Я… я не собиралась ничего покупать, — Катя попыталась сохранить спокойствие, но голос дрожал.
— Так и знала. И правильно. На что ты их купишь? На его деньги? Или на твои, которых у тебя нет?
Катя сделала шаг назад, чувствуя, как кровь приливает к лицу.
— Вы не имеете права меня отчитывать и так унижать! И вообще, это не Ваше дело! — внезапно строго, но не громко сказала она, сама удивившись своему тону.
Валентина Петровна вскинула брови. Ей никакого дела не было до Катиного тона.
— Ох, Катюш, не кипятись. Я же для твоего блага. Вот я и подумала: лучше бы ты о детях подумала, чем о нарядах. Они ведь пример с тебя берут. А ты? — её голос стал ещё язвительнее. — Да и зачем тебе такие платья? Они тебе всё равно не идут.
Катя не ответила. Дар речи пропал, внутри будто что-то оборвалось и упало вниз. Было тяжело дышать. Голова закружилась. Гнев и отчаяние переполняли её. Она развернулась, аккуратно положила платья на стойку кассы, и вышла из магазина, чувствуя, как слёзы подступают к глазам.
Дома Катя не могла найти себе места. Валентина Петровна сделала своё дело: у неё снова возникло чувство вины, что она не имеет права ни на что красивое для себя. Но еще больше возмутило то, что свекровь вмешивается в их с мужем жизнь.
Она вдруг поймала взглядом своё отражение в окне: уставшая, с опущенными плечами. Она вспомнила разговор с Олесей: "Катя, почему ты так себя не любишь?"
Катя достала телефон и снова набрала номер сестры.
— Олеся, ты свободна?
— Конечно. Что случилось?
— Просто… мне кажется, я запуталась ещё больше.
— Тогда приезжай. У меня как раз есть план, как тебе выбраться из этого всего.
Катя почувствовала лёгкое облегчение, но в глубине души всё ещё сомневалась: сможет ли она?
Начало:
Третья часть:
Четвёртая часть:
Пятая часть:
Финал: