— Ты даже не пытаешься меня защитить! — мой голос срывался от обиды. — Собственную жену!
— Маша, пойми... — Никита нервно ходил по комнате. — Мама просто не в себе из-за этой вишни. Давай не будем усугублять?
Осеннее солнце било в окно, подсвечивая рыжие прядки в его волосах. Раньше мне это так нравилось... Я сидела на кровати, обхватив колени руками, и не узнавала собственного мужа. Куда делся тот решительный Никита, который два года назад говорил: "Не переживай, мы со всем справимся вместе"?
Дорогие друзья, это продолжение рассказа (2 глава), первая часть опубликована здесь:
— То есть пусть лучше твоя жена признается в том, чего не делала? — я горько усмехнулась. — А как же "вместе справимся"?
— Послушай... — он сел рядом, попытался взять меня за руку. — Это просто слова. Скажешь, что нечаянно задела при поливе грядок какой-нибудь химией... Мама успокоится, и всё будет как раньше.
— Как раньше? — я вскочила с кровати. — Ничего уже не будет как раньше! Помнишь, как мы сюда въезжали? Как твоя мама обещала, что это будет наш дом? "Живите, детки, обживайтесь..." А теперь что? При первом же конфликте — на улицу?
Никита потер виски: — Ну хочешь, я с ней поговорю? Объясню...
— О чём? О том, что твоя жена не виновата? — я подошла к окну. — Так ты же сам в это не веришь.
За окном раздались голоса. Свекровь разговаривала с Зинаидой — та, как обычно, "случайно" забежала "на минуточку".
— Ой, Галина Петровна, да разве ж так можно! — причитала соседка. — Такое дерево загубить! Я своими глазами видела, как она тут вечером крутилась. С какой-то бутылочкой...
Я рванулась к двери, но Никита перехватил меня: — Не надо скандала! Только хуже сделаешь.
— А так — лучше? — я вырвалась из его рук. — Пусть врёт? Пусть твоя мать верит во всю эту чушь? Знаешь, что самое обидное? — я резко повернулась к нему. — Что ты даже не спросил меня. Не спросил, правда это или нет. Просто решил, что проще извиниться.
Никита тяжело опустился на кровать: — Маш, ну давай реально смотреть на вещи. Дом мамин. Куда мы пойдём? На съёмную квартиру? Ты же знаешь, сколько они сейчас стоят...
Я прислонилась к стене, чувствуя, как подкашиваются ноги. Рука машинально легла на живот. Господи, а ведь я действительно думала, что это будет наш дом... Представляла, как обустроим детскую в маленькой солнечной комнате. Как будущий малыш будет играть в саду...
— Знаешь что, — я постаралась, чтобы голос звучал твёрдо. — Иди к маме. Поговори с ней. А я... я подумаю над твоим предложением.
Никита просиял: — Правда? Вот увидишь, всё наладится!
Он чмокнул меня в щёку и выскочил из комнаты. А я опустилась в старое кресло, которое мы привезли из моей квартиры. Единственная моя вещь в этом доме...
За окном Зинаида всё ещё о чём-то болтала со свекровью. Я прикрыла глаза, вспоминая наш первый день здесь. Галина Петровна показывала дом: "Тут можно перегородку снести, кухню расширить... А летом веранду пристроим." Мы с Никитой переглядывались, счастливые, строили планы... Я тогда ещё подумала — как здорово, что у свекрови свой дом отдельно стоит, не будем мешать друг другу.
Первый год действительно был почти идеальным. Я завела небольшой огород, разбила клумбы. Свекровь даже хвалила мои цветы... изредка. А потом начались придирки. То я траву не так скосила, то компост неправильно заложила. "У нас в семье всегда так делали..." А я, получается, чужая в семье?
Из соседнего дома донеслись приглушённые голоса. Я подкралась к окну. Никита стоял перед матерью, ссутулившись: — Мам, ну зачем ты так? Может, это случайность...
— Случайность? — Галина Петровна всплеснула руками. — Это вишня — память об отце твоём! Мы её вместе сажали, когда только дом построили. Тридцать лет она росла! А теперь что?
— Но выгонять-то зачем? — в голосе Никиты появились просительные нотки.
— А затем! Чтоб знала своё место! — свекровь опустилась в кресло. — Вон, Зинкин Витя какой хороший — в банке работает, машину купил...
Я отшатнулась от окна. В груди горело от обиды и унижения. Телефон в кармане завибрировал — эсэмэска от подруги: "Как дела? Рассказала мужу про беременность?" Я смахнула непрошенные слёзы.
Вечер опускался на сад, окрашивая всё в густые синие тона. Никита ещё не вернулся — видимо, мама решила закрепить воспитательный момент. А я методично складывала вещи в старый чемодан. Не для переезда — просто чтобы занять руки.
Из шкафа выпал старый фотоальбом. Вот мы с Никитой у ворот — счастливые, улыбающиеся. Вот первое лето на участке — я поливаю петунии, свекровь на заднем плане одобрительно кивает. А вот прошлогоднее чаепитие на веранде — я испекла любимый свекровью пирог с вишней... С той самой вишни.
Странный звук со стороны сада вывел меня из задумчивости. Скрипнула калитка между участками — та самая, которую Никита обещал смазать ещё весной. Я выглянула — в сумерках мелькнула знакомая фигура. Витька, сын Зинаиды? Что он забыл здесь в такой час?
Натянув куртку, я осторожно вышла на крыльцо. Прохладный воздух пах прелой листвой и костром — где-то жгли мусор. Голоса доносились со стороны вишни.
— Ну что, сработало? — это была Зинаида.
— Да куда денутся, — хмыкнул Витька. — Видела, как старая разоралась? Ещё пара дней, и съедут.
Я замерла за кустом сирени. Сердце колотилось так, что казалось, его стук услышат даже эти двое.
— Только бы Галина не передумала... — в голосе Зинаиды звучало беспокойство.
— Не передумает. Ты ж её знаешь — чуть что про мужа покойного напомнить, она и поплывёт. А тут целое дерево, которое они вместе сажали... — Витька говорил с явным самодовольством.
В его руке что-то блеснуло — бутылка? Та самая, с которой якобы видели меня?
— Жалко её всё-таки, — вздохнула Зинаида. — Всё ж таки память о Николае Ивановиче... Может, зря мы...
— Мам, кончай сентиментальничать! — оборвал её сын. — Нам же лучше — будем под боком у твоей подруги жить. А то достало мотаться с другого конца города. Да и цену она мне меньше поставит, чем этим...
Я машинально достала телефон и включила запись. Руки дрожали, но камера исправно ловила каждое слово.
— И главное, никто не догадается, — продолжал Витька. — Подумаешь, медный купорос в грунт вылил. Через неделю и следов не останется...
Телефон в кармане завибрировал — пришло сообщение от Никиты: "Мама ждёт твоих извинений. Я всё уладил."
Я смотрела на экран, а пальцы сжимали телефон с видеозаписью разговора матери и сына. Вот оно — доказательство моей невиновности. Но почему-то уже не хотелось никому ничего доказывать...