Любое оружие, снаряжение или даже доспехи, попав на поле боя, немедленно начинает изменяться. Превращаясь в руках военного человек сначала в улучшенную версию себя, а потом и вовсе во что-то новое, более удобное, прогрессивное и могущественное. Да, дорогой друг, все эти известные правила эволюции, отлично работают не только в животном мире. И у этих правил нет исключений. Ну, почти нет.
Иногда, что-то с самого начала получается настолько хорошо, что даже безжалостный естественный отбор замирает в немом восхищении и веками обходит стороной этот явленный миру шедевр. Такое случается нечасто. За всю историю средневековых войн, мы едва ли найдем и десяток случаев, когда оружие или доспехи не менялись не просто годами, а веками. И вот об одной такой истории мы сегодня и поговорим.
А началась она в конце XIX века, когда в погребальном кургане "Черная могила", где были похоронены два славных воина, был найден шлем. Вернее, там было найдено огромное множество разных вещей. Мечи, кольчуги, наконечники стрел и копий, дорогая керамика, рабы, что должны были служить уважаемым покойникам после смерти. Но даже в таком невиданном богатстве похоронного инвентаря, снова увидевший солнечный свет шлем выделялся невероятно.
Было ясно, что легшие в курган витязи закончили свой жизненный путь на рубеже IX и X веков, когда в Европе гремела яростная и кровавая "эпоха викингов". И вот для этого периода найденные шлема были крайне необычны. В те далекие времена, главным и основным типом шлема, являлся шпангенхельм во всем своем разнообразии. Простая и грубая варварская конструкция, собранная при помощи многочисленных клепок на венце и каркасе.
И не то чтобы это был легкий, удобный и высокотехнологичный шлем, но выбора всё равно не было никакого. Кузнечная сварка, совсем недавно заново освоенная европейскими мастерами - доспешниками, только начала проникать в сферу доспехостроения, и до массового появления цельных сварных шлемов оставалось еще заметно больше века. А вот голову нужно было защищать здесь и сейчас.
И поэтому, какое-то безумное количество тяжелых, непрактичных, но простых и надежных, как автомат Калашникова "шпангов", гуляло по полям сражений от подножий Древнего Севера до горячих песков Южного Средиземноморья. И все у них было отлично. Вот только прогресс и любопытство кузнецов - оружейников остановить было ничуть не проще, чем каменную лавину, что катится по склонам Кавказских гор.
Кто в очередной раз первым озвучил идею, что каркас и купол в шлеме - вещь, в общем-то, совершенно лишняя, мы совершенно точно никогда не узнаем. Но жил этот человек на самой границы Руси и Великой Степи и видел, похоже, огромное количество разных доспехов, что сталкивались друг с другом в неспокойных землях Южного пограничья. А может быть, это быть, это был ромей или вовсе степняк. Но, как бы то ни было, идея оказалась гениальной.
Вдохновившись ранними мадьярскими, тюркскими и частично византийскими шлемами, неизвестный мастер собрал шлем из четырех деталей, положив их на неширокую, вертикальную медную подложку и соединив друг с другом несколькими десятками мелких клепок. И, казалось бы, где тут, черт побери, ребра жесткости? Как вообще такой шлем может держать удар без серьезного каркаса? Да его вообще должно было "повести" после пары тройки сильных ударов. Но внезапно за эту странную конструкцию, что через десять веков станет известным как "шлем из Черной могилы", вступились законы физики.
Склёпанные внахлест детали шлема образовали не совершенную, но близкую к идеалу полусферу. В которой не было ни слишком жестких, ни чрезмерно ослабленных зон, что присутствовали в конструкции любого шпангенхельма. А значит, любой удар немедленно распространялся по всей конструкции, которая его чрезвычайно успешно гасила и амортизировала. Фактически шлем работал точно так же, как чешуйчатая или появившаяся несколькими веками позднее пластинчатая броня, распределяя силу удара из одной конкретной точки на всю конструкцию.
А еще этот шлем получился сравнительно легким. И это тоже, в общем, неудивительно. Венец и каркас в обычном шпанге, дают от четверти до трети всего веса, а иногда и заметно больше. А значит, их отсутствие здорово разгружало шею бойца, позволяя ему свободно крутить головой во все стороны, что сильно улучшало обзор, а значит, и выживаемость во время боя. Особенно когда это касалось конной схватки.
И конечно же, шлем был не то чтобы дешевле, но заметно экономичнее большинства распространённых в те времена каркасников. Полкило хорошо обработанной закаленной стали, которую можно было теперь пустить на что-то другое, не стоило, конечно, целого состояния, но давало заметную такую экономию крайне дорогого во времена раннего Средневековья металла. Что еще больше улучшало общую технологичность "шлема из Черной могилы".
Хотя нужно признать, что конечный получатель от этой самой технологичности выгоды особой не получал. Шлем все равно был непомерно дорог. Потому что совершенно естественно, что в традициях того времени его с самого начала стали украшать всеми доступными в данной местности способами. Медную пластину, на которой собирался купол, покрывали насечками и золотили. Нижний край шлема затянули в легкий декоративной венец, к которому должна была крепиться бармица. Сегменты тульи серебрили, а поверх практически сразу стали крепить литые фигурные накладки. Которые, кстати, тоже покрывали золочением.
В общем, штука получилась отличной. Не очень слоджый, при производстве и сборке купол, мог после так любимого нам чрезмерного украшательства стать частью доспеха князя или воеводы. А мог миновать процесс золочения и попасть на голову обычного дружинника или зажиточного землевладельца. И поэтому нет ничего удивительного, что уже к середине X века наш сегодняшний герой серьезно потеснил все остальные шлема Южного пограничья. Популярность его была так велика, что даже сейчас, через десять веков, это самое, пожалуй, распространённое боевое наголовье в южнорусских захоронениях того времени.
Конечно же, простоту, красоту и удобство такого замечательного шлема немедленно заметили все соседи будущего Черниговского княжества. К концу X века он проникает на запад, в Венгрию, Польшу и Восточную Пруссию, а также на север, в Новгородские земли. И везде, даже на границах Центральной Европы, где всё было, нужно сказать, в порядке со своими военными технологиями, он оказывается к месту. Он вообще идеально вписывается в традиции тяжелой конницы Восточной Европы. И именно по этой причине, всерьез и надолго занимает свое место в армиях непрерывно воюющих королевств, княжеств и степных племен.
И вот тут мы обычно пишем, что, попав в руки военных профессионалов, шлем начал стремительно развиваться. Но это не тот случай. Шлем с самого начала получился отличным, и все дальнейшие изменения его были, в общем, только косметическими. К XI веку купол его стал несколько глубже, что позволило еще лучше закрыть голову всадника от боковых сабельных ударов. Бармица еще больше увеличилась в размерах, став полноценным вторым слоем кольчуги, защищающим плечи и даже частично спину воина. Появились новые декоративные фигуры на куполе. И все. Совершенство не нуждалось в улучшении.
Единственные более-менее серьезные изменения были внесены в конструкцию уже в конце XII - начале XIII века. Во времена расцвета рыцарской конницы, открытый купол, не имеющий вообще никакой защиты лица, был все же уже недостаточно надежен. И поэтому "черная могила" обзавелась наносником и вот в таком вот виде просуществовала еще почти пятьдесят лет. Ходят слухи, что примерно в это же время на шлем стали крепить личины, превращая его в полноценный уже рыцарский шлем. Но история эта, все еще мало доказуема, хотя, конечно, логична и вполне возможна.
Вот как-то так и вышло, что ничем вроде не примечательный на первый взгляд шлем, просуществовал без существенных изменений более трех веков. Покорив своей простотой и надежностью сотни, если не тысячи воинов во многих землях от Центральной Европы до бескрайних полей Великой Степи, простирающихся далеко на восток. Он прошел бесчисленное количество боев и сражений, не изменившись при этом ничуть. Бросая простым своим существованием вызов законам эволюции и даже формальной логике.
Хотя. Как говорят мудрые люди, новые шлема делают те, у которых старый плохо получился. А тут, похоже, все с самого начала вышло замечательно. Такие дела.