Отвёртка была самой обычной, но Ванде показалась, что металл раскалился и обжигает её кожу через ткань муслиновой блузки. От человека в комбинезоне пахло алкоголем и луком; его плохо выбритая физиономия выглядела отталкивающе.
Краем глаза Ванда увидела на потёртом боку фургона маленький логотип, заляпанный грязью. Взгляд успел ухватить главное слово - макулатура. Вероятно, это ещё один охотник за сокровищами Тетерникова. Правда, вряд ли в собрании почившего коллекционера есть макулатура в прямом смысле этого слова.
Ванда хоть и работала в аукционном доме всего ничего, уже успела понять, сколько возле этого бизнеса крутится прилипал. Они могут называть себя как угодно – сборщиками старья или ценителями редкостей, - но все нацелены на одно: заполучить интересный материал, с которым можно выйти на рынок. У некоторых из них была очень плохая, иной раз даже криминальная репутация.
В любом случае отвёртка Ванде не нравилась. Чтобы сбить с толку того, кто держал её в руках, она насмешливо спросила, решив соврать ради собственного спасения и прикинувшись родственницей Тетерникова:
- Вы что, тоже охотитесь за коллекцией моего дедушки?
В глазах агрессора мелькнуло удивление. В тот же миг импровизированное оружие исчезло, как будто растворилось в воздухе. Он улыбнулся на диво миролюбивой улыбкой и масленым голосом сказал:
- Не охочусь – охраняю! Вы уж извините, что напугал. Тут столько всяких типов шастает… Стучат в ворота дома вашего дедушки, как барабанщики. Собаки лаять устали. Хотел бы вам визиточку… того… вручить… Вдруг нужно будет от хлама избавиться? Мало ли…
Он достал из кармана комбинезона и протянул Ванде визитку своей фирмы, на которой оставил хороший отпечаток большого пальца.
- Мерси, - ответила та. – Выходит, вы выжидаете момент, когда мы из дома начнем бумаги к мусорному баку носить?
- И это тоже, - человек в комбинезоне сверкнул глазами.
- Что, и ночью тут торчите? – не отставала Ванда.
- Да не, ночью-то кого тут караулить? Хотя есть некоторые умные… Вон, в доме напротив засел один… малахольный. Купил подзорную трубу, поставил на чердаке и крутит её то туда, то сюда. Прям бесит!
- Это в каком доме? – насторожилась Ванда.
Информация её заинтриговала. Человек, наблюдающий за окрестностями в подзорную трубу, мог заметить что-то интересное.
- Да вон, прям напротив вас, через дорогу. Хотел гада этого шугануть, но узнал, что он дачу снял на всё лето. И не подкопаешься. Вот пиявка какая упорная…
- Хм, - сказала Ванда, наморщив лоб. – Вы сейчас просто открыли мне глаза на происходящее. Надо провести с этим человеком воспитательную беседу. А то придумал тоже – подзорная труба!
Ванда неплохо разыграла негодование. Человек в комбинезоне радостно закивал:
- Вот-вот, проведите беседу. Пусть валит отсюда, куда подальше.
- А чего тянуть резину? Прямо сейчас и схожу к нему, разберусь.
Она развернулась и направилась к участку, на который ей указал сборщик макулатуры.
- Визиточку мою не потеряйте! – крикнул тот ей вслед.
Оставив фургон далеко позади, Ванда, наконец, смогла выдохнуть. «Опасную я выбрала себе работёнку, - подумала она. – За боссом кто-то охотится, Влада избили, в меня тычут острыми предметами… Скорее бы закончилась эта история».
- Кто там? – прохрипело переговорное устройство.
- Меня зовут Ванда, - ответила она. – Я от Муромцева.
Она и сама не знала, зачем назвала фамилию босса. Прозвучало, как в шпионских фильмах. Переговорное устройство затрещало так, будто случилось короткое замыкание, потом длинно загудел электронный замок, оповещая, что можно входить.
Недолго думая, Ванда проскользнула в калитку. Теперь всё будет зависеть от её находчивости и умения оценивать людей. К каждому можно подобрать ключик, если у тебя для этого есть время. А вот времени-то у неё как раз и не было. Или она вызовет доверие у человека, засевшего в доме, или нет. Как говорила Коко Шанель, у вас никогда не будет второго шанса произвести первое впечатление. У Ванды было всего лишь несколько мгновений для того, чтобы произвести нужное первое впечатление.
Навстречу ей из двери дома вышел человек удивительной наружности. Он был невысоким и щуплым, с глазами навыкате и волосами, стоящими дыбом, как у дикобраза. Такая прическа получается, если долго сидеть, положив локти на стол и запустив пальцы в волосы. Оттопыренные уши человека оказались такими большими и тонкими, что сквозь них просвечивало солнце.
Уставившись на Ванду, человек каркающим голосом воскликнул:
- А Муромцеву-то от меня что надо?! Может, мне следует разрешение просить на то, чтобы пополнять коллекцию не через его аукцион, а где-то ещё?!
Мгновенно сориентировавшись, Ванда приложила руки к груди и воскликнула:
- Да что вы! Николай Николаевич отправил меня к вам потому, что в сложившейся ситуации доверяет только вам. Так и сказал мне: «Ванда, больше никому ничего не рассказывай и никому не верь». Кстати, я личная помощница Николая Николаевича.
- Вас в самом деле зовут Ванда? – спросил человечек, ни имени, ни фамилии которого Ванда не знала.
- В самом деле. А мне как вас можно называть?
- По имени-отчеству, - буркнул тот, глядя на нее с таким подозрением и с такой опаской, как будто она только что вышла из инопланетного космического корабля. – Ладно, заходите. Что там у Муромцева вашего произошло?
- Это не у Муромцева произошло, а у Тетерникова, - ответила Ванда, которой приходилось импровизировать на ходу.
Она прошла за временным хозяином дома по длинному коридору к лестнице, хвостом поднялась за ним на второй этаж, очутившись в конце концов в светлой комнате, окна которой выходили на дорогу. Отсюда можно было увидеть сад дома Тетерникова и даже двух доберманов в красивых ошейниках, которые лежали возле крыльца в позе сфинксов. Их обсидиановые бока тускло блестели.
Ванда огляделась по сторонам. Обычная дачная меблировка, ничем не примечательная. Взгляд притягивал только письменный стол возле окна, заваленный книгами и горами бумаг.
- Вообще-то вы меня от дела оторвали. Я книгу пишу, - раздраженно заявил человек-дикобраз и подбородком указал на стандартные листы, сложенные аккуратной стопкой. – То есть уже написал, а теперь редактирую.
Ванда вытянула шею и прочила на верхнем листе название рукописи: «Заметки о развитии буржуазной живописи в России 60 – 70 годов 19 века». Автор – Рогожкин Константин Борисович.
Ванда почувствовала, что обретает почву под ногами.
- Константин Борисович, - обратилась она к своему визави со всей возможной серьезностью. – У Муромцева возникли опасения по поводу коллекции картин Тетерникова. Вы ведь знаете, что с ней случилось?
- Конечно, знаю! – воскликнул Рогожкин и демонстративно подбоченился. - Её украли.
- Вот и Муромцев то же самое говорит, - Ванда закивала головой, чувствуя, что напала на золотую жилу. - Как только Тетерников умер, пусть земля ему будет пухом, на коллекцию сразу же кое-кто положил глаз.
- Кое-кто может пойти и застрелиться, - неожиданно сварливым голосом ответил Рогожкин. – Потому что коллекцию украли ещё до того, как Тетерников умер.
Ванда оторопела. Ничего подобного она услышать не ожидала.
- А вы что, поселились здесь давно? – спросила она, лихорадочно размышляя, не втянула ли она ненароком Муромцева ещё в какую-нибудь историю, за которую тот даст ей по шапке. – Тетерников был ещё жив?
- Да нет же, - с досадой ответил тот, продолжая стоять в позе покорителя Эвереста, уперев руки в бока и гордо задрав подбородок. – Я снял дом напротив, как только узнал о кончине этого старого идиота.
- Старого иди..
- Ну, чего вы рот раскрыли? Только идиот мог в таком возрасте сидеть на миллионах и пускать слюни. Сколько раз я ему говорил: «Серый, ты с собой в могилу свою коллекцию не унесёшь! Продай её мне. Ты же знаешь, я о ней позабочусь. А деньги ты хоть куда – хоть наследникам, хоть детским домам, хоть в землю закопай, с ними ничего не сделается».
- Вот и Муромцев то же самое сказал, что вы позаботитесь, - поддакнула Ванда. Не для того, чтобы окончательно втереться в доверие в Рогожкину, а чтобы еще разочек возвеличить своего босса. Так, на всякий случай.
- Седьмого вечером я узнал, что он отдал Богу душу. А утром восьмого уже был здесь со своей подзорной трубой. Я купил её, чтобы наблюдать за птицами, но видите, как она вдруг мне пригодилась! Про то, что сниму дом на остаток лета, я давно договорился с хозяевами, а тут позвонил и сказал, что готов заехать прямо сейчас. Они согласились, и вот…
- Так откуда же вы знаете, что коллекцию картин украли ещё до того, как Сергей Александрович скончался?
Рогожкин изменил позу и прогулялся вдоль окна, вероятно, по привычке бросив взгляд на соседний дом.
- Я только потому сейчас вам все это рассказываю, что очень обязан вашему начальнику. Да что там – я в большом долгу перед ним. Вы правильно сделали, что сразу назвали его фамилию. Никого другого я бы сюда не пустил – только его самого или его человека.
«Какая же ты, Ванда, молодец, - подумала Ванда не без трепета в душе. – Попала в «десяточку» и радостно лезешь дальше в бурелом». Конечно, её уже ничто не могло бы заставить остановиться.
- И вы сразу стали наблюдать за домом Тетерникова в подзорную трубу? – не удержалась от дополнительного вопроса Ванда, потому что Рогожкин неожиданно о чем-то задумался.
- Именно. Можете себе представить моё возмущение, когда я увидел, что окна в галерее на втором этаже открыты, а жалюзи подняты?!
Ванда мгновенно ухватила суть.
- В галерее висели полотна? И на них не должен был падать солнечный свет?
- Ну, конечно. Коллекция картин у Тетерникова была небольшая, но ведь там, наверху, и книжные шкафы тоже находятся. Сами знаете, как важен для фолиантов микроклимат. И это ещё наследники не приехали!
- Кстати, а кто наследники? – поинтересовалась Ванда, надеясь, что Рогожкин и это ей расскажет. Раз уж начал.
- Да не пойми кто, - тот резко, с досадой махнул рукой. – Дальние родственники, которые ни ухом, ни рылом. Они вообще к Тетерникову ни разу даже не приезжали. Посторонние люди, одним словом.
- Так кто же окна-то открыл?
- Да адвокат, чтоб его. Сидел наверху, кофеёк попивал. Я видел, как он явился: звенел ключами, хлопал дверьми… А потом решил дом проветрить! Ну, просто мозг динозавра - две тысячных массы тела. Грецкий орех, а не мозг.
- А что коллекция?! – Ванде казалось, что по всему её телу бегают не мурашки, а муравьи с жгучими лапками. Так велико было её нетерпение, что она даже начала приплясывать на месте.
- Конечно, я воспользовался тем, что окна открыты и видно стены. Схватился за подзорную трубу и сразу увидел, что полотен, которые я так жаждал заполучить, просто нет! Они куда-то подевались, представляете? А вместо них там висят совершенно незнакомые мне вещи. Парочку я сфотографировал, но в каталогах не нашёл. Но теперь наследники говорят, что обращались к эксперту и он заявил, что в галерее нет ни одного подлинника – одни копии и подделки.
Ванда похолодела. Лапки воображаемых муравьёв перестали жечься. Её пробил ледяной пот. «Наверняка всплывут и картины, написанные Владом – в духе Левитана и Саврасова», - подумала она и сразу же спросила:
- А не было ли там пейзажа с синей лодкой на переднем плане?
- Был, - тотчас ответил Рогожкин и остро взглянул на девушку. – Так Муромцев уже в курсе? Я поражаюсь, как антиквары ухитряются узнавать обо всём и обо всех, как будто бы у них есть шестое чувство. Или седьмое…
- Ну, а кто же тогда мог украсть картины? Дом, как я вижу, похож на крепость. Там наверняка сигнализация…
И тут её словно током ударило. Она вспомнила, как позвонила Владу, а на телефонный звонок ответила Лариса Иннокентьевна. Лариса Иннокентьевна давала Владу лекарства и приносила воду, она открыла дверь, когда Ванда пришла.
Сиделка!
- Константин Борисович, а у Тетерникова была сиделка? – спросила Ванда. – Кто-то ведь должен был за ним ухаживать.
Рогожкин посмотрел на неё и нахмурился.
- Была, была одна женщина, которая за домом смотрела и лекарствами ведала. Думаете… Думаете, это сиделка обчистила дом?
- Может, не сама. Но она могла кого-то впустить, если Тетерников был совсем плох.
- Да не был он плох, просто ему повезло. Взял и сразу умер. Я бы тоже так хотел, - заявил Рогожкин. – Правда, ноги у него еле ходили. Мне кажется, Сергей и в галерею свою уже сто лет как не поднимался. В последний раз я заглядывал к нему два месяца назад, коллекция была на месте.
- То есть вы, когда пришли к Тетерникову в гости, имели возможность подняться наверх? – уточнила Ванда. – Он вам, выходит, доверял?
- А то! Да и как ему мне не доверять, если мы вместе ещё в армии служили? Ну, и Муромцеву он тоже доверял. Вот, собственно, нами двумя и ограничивался. Всех остальных на дух не переносил.
- Не могли бы вы, Константин Борисович, расспросить хозяев этого дома? Ведь дело очень важное. Я вот ставлю на то, что сиделка виновата. А кто может сказать, что это за сиделка? Вопрос вопросов.
Рогожкин почесал нос и рассудительно заметил:
- А что? Ну и спрошу. Тетерников другом мне был, вопросы у меня к сиделке есть. Ничего удивительного, правда ведь?
С этими словами он бросился к столу, разворошил бумаги и нашел мобильный телефон. Набрал номер и, повернувшись к Ванде спиной, прокричал в трубку:
- Ирина Ивановна, а это вот жилец ваш, Рогожкин Константин Борисович! Всё нормально у меня, не волнуйтесь.
Дальше он пошёл нести всякую белиберду про сад и какие-то бочонки с отверстиями, компостную яму, водостоки и розанную тлю. Ванда напряженно вслушивалась, ожидая, когда Рогожкин перейдёт к делу.
Вскоре из разговора стало ясно, что у Тетерникова действительно была сиделка. Сама Ирина Ивановна и посоветовала соседу агентство, услугами которого пользовалась, когда нужно было организовать круглосуточный уход за сестрой. Осталась очень довольна, записала для него телефончик.
- Агентство называется «Плечо надежды», - заявил Рогожкин. – Не думаю, что если туда позвонить, нам прямо так сразу все карты и раскроют.
- Я тоже не думаю, - кивнула Ванда. – Поэтому сейчас соберусь и поеду туда.
- Ладно, - сказал немного озадаченный её инициативностью Рогожкин. – Потом расскажете, что узнали.
Ванда загодя вызвала такси, и когда машина подъехала, хозяин сам повёл её вниз, к выходу. Ванда снова проделала весь путь, следуя за ним, как утёнок за мамой-уткой. Уже возле калитки Рогожкин неожиданно спохватился:
- Ванда, а зачем всё-таки Муромцев вас прислал?
- Чтобы сообщить вам о том, что коллекция Тетерникова украдена, - с пафосом заявила Ванда. – Вдруг вы не знали. А босс считает, что раз вы друг, надо делиться информацией.
- Ну да, ну да.
Устроившись на заднем сиденье, Ванда попросила таксиста сделать музыку громче, и принялась размышлять. Если сиделка вступила в сговор с кем-нибудь, похожим та того типа с отвёрткой, то эти деятели могли украсть не только картины из коллекции Тетерникова, но и книги. А что? Подменили старинные книги на менее старинные. Шестнадцатый и семнадцатый век на девятнадцатый. Вот, например, гримуар, который купил Нил Кудияров, стоил полтора миллиона. Вместо такого гримуара можно сунуть на полку томик Тютчева. Тоже ведь антиквариат! Только стоит в разы дешевле.
В агентстве «Плечо надежды» её ждало новое неприятное открытие. Сиделку, которую направили к Тетерникову, на следующий день после того, как она приступила к своим обязанностям, насмерть сбила машина – прямо в поселке Зарянка.
Продолжение:
Начало всей истории о Ванде: