Администратор агентства «Плечо надежды» рассказала, что после случившейся трагедии позвонила Тетерникову, чтобы договориться о новой сиделке, но тот предложение отверг, сообщив, что уже нанял человека.
- А вы не помните, на звонок ответил сам Сергей Алексеевич?
- Не помню. Хотя… Нет, кажется, ответила какая-то женщина.
Ванда с горькой иронией подумала: «Ответила женщина, которая, вероятно, сама себя и назначила сиделкой. Не исключено, что Тетерникову она сказала, что её тоже прислали из агентства, а на самом деле…»
На самом деле, пожилых одиноких коллекционеров, которые владели чем-то стоящим, да ещё в течение ряда лет светились на аукционах, покупая дорогие предметы искусства, постоянно «пасли» дилеры. Иногда их специально спаивали, чтобы легче было обворовать, а иногда убивали.
«Выходит, что страшно быть и бедным пенсионером, и богатым тоже», - размышляла Ванда, двигаясь по длинному коридору к выходу. На улице всё ещё было светло, но Ванда ужасно устала. Сказать по правде, её утомила не столько вся эта беготня, сколько нервотрёпка. Ещё этот тип с отвёрткой! Сколько нервных клеток погибло ни за что.
Последним пунктом в её списке на сегодняшний день оставалось посещение аукционного дома «Бабушкин чердак». Ванда хотела сачкануть и, узнав у Чернояровой номер телефона Анны Михайловны, решила ограничиться звонком, но администратор на звонок не ответила. Вздохнув, Ванда поняла, что сачкануть не получится.
«Бабушкин чердак» входил в тройку лидеров аукционной торговли. Это было солидное предприятие с большим количеством служащих. Если в вопросах оценки лотов Муромцев полагался только на себя и на Цицианова, то здесь работали несколько арт-оценщиков и целая дюжина менеджеров разного толка. Офис находился в чистеньком двухэтажном особнячке, спрятавшемся глубоко в переулке, где машины подолгу стояли в пробках, толкаясь, словно стадо овец.
Анна Михайловна выглядела всё такой же цветущей женщиной, какой Ванда запомнила её по первой встрече. Крупная и дорого одетая, из украшений - только крупный браслет и дизайнерские пуговицы на ярком пиджаке. Она очень уверенно раздавала команды и строгим голосом разговаривала по телефону. Заметив Ванду, которая помахала ей рукой, кивнула и жестом попросила подождать.
- Я отвлеку вас всего лишь на минутку, - пообещала та, когда администратор подошла к ней. - Я вам недавно звонила, но...
- Я не отвечаю на звонки, которых нет у меня в списке контактов.
- Я Ванда Горелик, помните, вы передали мне книгу от Муромцева?
- Конечно, помню, - воскликнула Анна Михайловна. – У меня память, как у Сократа. Вы знаете, что Сократ знал в лицо каждого из двадцати тысяч жителей Афин? А он знал! Такие вещи вдохновляют. Если я потеряю сотовый, то воспроизведу на память все сохраненные в памяти телефоны. Ну, вот, похвалилась. Теперь к делу. Муромцеву нужно что-то ещё? Хочет сделать ставку? Или что?
- Да нет. Видите ли, его сейчас нет, он в отлучке. Вы сказали, что Николай Николаевич считал книгу ценным приобретением, и я должна знать, что с ней делать. А я понятия не имею, о чём речь. Может быть, вы вспомните точно, что он сказал, раз у вас такая выдающаяся память…
- Ох, Ванда, боюсь, вы зря проездили. Разговор у нас был телефонный, очень короткий, и я передала его вам практически дословно. Муромцев вообще редко звонит мне лично, и я удивилась, когда увидела его имя на экране смартфона. Возможно, Николай должен был оставить вам распоряжения, и позабыл о том, что не оставил. Не берите в голову. Не думаю, что это критично.
Анна Михайловна развела руками и сделала сочувствующее лицо.
Очутившись на улице, Ванда поняла, что пора ехать домой. Она по-прежнему жила у друга детства Стаса Платонова, который приютил её, когда она осталась без мужа, без жилья и без надежд. Бывший военный, Стас работал в баре охранником. И он просто обожал Ванду, хотя никакой сентиментальной ерунды между ними не было. Судьба так разложила карты, что они всегда оставались только друзьями, и ни один из них по этому поводу не страдал.
Следующим утром Ванда первым делом поехала на работу, в «Золотую чашу». Она решила, что должна всё-таки рассказать коллегам о пропавшей коллекции Тетерникова и о том, что младший партнёр, возможно, оказался замешен в деле о подмене картин.
Как только она переступила порог офиса, айтишник Орлов оторвал глаза от экрана лэптопа и воскликнул:
- Ванда, в ноуте босса я нашёл очень странные фотографии! Хочу знать, что вы от этом думаете. Мы тут всем коллективом голову ломали, что на них изображено, но так ничего и не поняли. Поисковик тоже оказался бессилен, и это меня прям выбешивает.
Сегодня на Орлове был точно такой же спортивный костюм, что и вчера, только светло-голубого цвета.
- Симпатичный костюмчик, - сказала Ванда, поздоровавшись со всеми остальными коллегами и бросив сумку в своё кресло.
- У меня таких семь штук, - ответил Орлов не без гордости. – Всю неделю можно разные надевать. Ну, вот понравился мне фасончик.
- Что ж, - Ванда усмехнулась, - уважаю ваш выбор. Как говаривал Александр Суворов, не льстись на блистание, но на постоянство.
Орлов, судя по всему, не особо понял смысл цитаты, потому что помолчал некоторое время, а потом снова вернулся к тому, что его волновало:
- Хотите, я на ваш комп эти загадочные фотки сброшу? Сможете как следует их разглядеть.
Фотограф Фёдор, у которого сегодня было много работы, переставлял лампы и отражатели и что-то напевал себе под нос.
- Подождите, пожалуйста, Виктор, сначала послушайте меня. Фёдор и вы, Максимилиан, и вы, Варвара Олеговна. Хочу рассказать вам о том, что не только старший босс может быть вовлечен в тёмную историю, связанную с коллекцией Тетерникова, но и младший босс тоже.
Ванда поведала обо всём, что ей удалось выяснить.
- Вот тебе и ну, - расстроился Фёдор. – То есть мало будет найти Николая Николаевича, нужно будет ещё как-то вытащить его из неприятностей.
- Я не представляю, как это можно сделать, - призналась Ванда. – Да и план спасения босса лучше было бы обсудить с самим боссом. Пока мы даже толком не поняли, от кого его спасаем.
Черноярова сидела с несчастным видом. Оставшись без начальства, она страдала больше всех остальных.
И ведь она так радовалась, когда младший босс не только нашёлся, но и согласился подписать бумаги… А теперь, выходит, он тоже в опасности, тоже влип в историю. С точки зрения бухгалтерши, это был настоящий ужас.
Цицианов, расставивший на столе целый выводок бронзовых слоников, решил вставить свои пять копеек:
- Кто-то убрал с дороги сиделку Тетерникова и подослал к нему в дом под видом сиделки своего человека. То есть не настоящую сиделку, а пособницу бандитов. Вот этот кто-то, который всё это устроил, нас и интересует.
- Спасибо, Капитан Очевидность, - пробормотал Фёдор, поправляя фон, который требовался для съемки. – А то мы сами не догадались.
- А кроме непонятных фотографий в ноутбуке босса не нашлось больше ничего важного? Для нашего дела, я имею в виду?
- Ноутбук почти пустой. Вся почта – только деловая, в облачных сервисах, конечно, столько всякого мусора, что там годами можно копаться. Настоящая инфопомойка! Но я пробил все фамилии, названия и вообще всё, что мне в голову пришло – ничего.
- Ладно, давайте посмотрим, что за фотографии такие, - вздохнула Ванда и, приблизившись к Орлову, встала за его спиной.
Тот открыл первый снимок, действительно, очень странный на первый взгляд. Но Ванда, которая смотрела на него издали, почему-то сразу поняла, что на нём изображено.
- Это фрагмент картины, - заявила она, - видите, заметны мазки краски? Покажите-ка мне вторую фотографию.
Вторая фотография оказалась похожа на первую, только краски были не коричневых оттенков, а синих.
- Мне кажется, босс сфотографировал вот этого красного червячка, - предположила Ванда, указав пальцем на тонюсенькую изогнутую линию, нарисованную и тут, и там карминовой краской. Полагаю, это та самая личная метка Влада, о которой его брат отлично знал. Именно так он понял, что в коллекцию Тетерникова попали не настоящие работы русских мастеров, а картины «по мотивам». Я обязательно позвоню Владу и спрошу, так ли это.
- Но ведь эксперт сразу разберёт – новая это картина или старая, - с сомнением в голосе заявила Черноярова. – Краски и холст нужно как-то специально состаривать, чтобы выдать за девятнадцатый век. Вот Максимилиан подтвердит.
- Смотря какая стояла задача перед бандитами, - ответил Цицианов. – Может быть, им просто нужно было заполнить пустые места на стенах чем-нибудь приличным. А старая там краска или новая… Наследники ведь не сразу разобрались, верно?
- Я бы тупо заказал копии шедевров, - заявил Фёдор, камера которого щелкала без перерыва.
- А что, если бандиты не знали точно, какие картины есть в коллекции Тетерникова? – предположила Ванда. – Он ведь мог что-то продать, а что-то выменять. Обменялся же он статуэтками с нашим боссом.
- Дело говорите, - одобрил Орлов, отодвинувшись от стола и закинув ногу на ногу. – Звучит весьма правдоподобно. По любому, тот, кто всё это провернул, неплохо кумекает.
- Знаете, чего я не понимаю до сих пор? – спросила Ванда, прогулявшись вдоль панорамных окон: от Фёдора, расположившегося в одном углу помещения, до Цицианова, засевшего в противоположном углу. – Если босс прячется от бандитов, которые обокрали, а может быть даже отправили на тот свет коллекционера Тетерникова… Почему он велел мне опасаться Кудиярова? Он здесь с какого боку пришит? Может быть, мы чего-то не знаем, и Кудияров тоже имеет какое-то отношение к антиквариату? Купил же он дорогущий учебник колдовства.
- Пробил я вашего Кудиярова, - вмешался Орлов, - никакой связи ни с искусством, ни с предметами искусства, ничего. Он работает в юридической конторе, высокооплачиваемый специалист, все скучно и предсказуемо. Могу копнуть глубоко, если есть надобность.
В этот момент снаружи постучали, после чего в дверь протиснулась корпулентная дама в черной юбке и белой блузке с пышным жабо.
- Варька, ты кофе пить идешь? – громко спросила она, после чего стушевалась и, соорудив вежливую улыбочку, сказала всем присутствующим: - Ой, здрасссьте!
- Здрасьте, здрасьте! – неожиданно молодым и задорным голосом ответил Цицианов, оторвавшись от песочных часов, которые он последние полчаса вертел туда-сюда, не в силах насмотреться на эдакую красоту. – Как живёте-можете?
- Лучше всех, - весело ответила та и снова обратилась к Чернояровой: - Ты чего телефон-то не берёшь? Я уж тебе звонила, звонила…
- Да пришлось его сегодня дома оставить, - ответила бухгалтерша недовольным тоном. – В ремонт завтра понесу. Что-то он греться у меня сильно стал. И разряжается ну просто моментально.
Черноярова поднялась и, прихватив кошелёк, направилась к двери.
- Стоять! – зловещим тоном сказал ей в спину Орлов. – Варвара Олеговна, мать вашу, почему же вы молчали?!
- А что такое? – кудахтнула Черноярова, резво развернувшись и прижав кошелёк к груди.
Ванда всё поняла первой. Она нахмурилась и воскликнула:
- Варвара Олеговна, кажется, у нас проблемы. – И, обратившись к подруге бухгалтерши, сказала: - Идите, она вас догонит.
Подруга исчезла, и Орлов сразу же пояснил:
- Похоже, кто-то добрался до вашего сотового и установил прослушку, великомудрая вы наша. Вы телефон где обычно держите?
- В сумке, в косметичке, - жиденьким голоском ответила Черноярова, испуганно перебегая глазами с Ванды на Орлова и обратно.
- Поэтому вместо звонка у нее установлен паровозный гудок, - заметил Фёдор, опустив камеру. – Обычную мелодию из косметички фиг услышишь.
- Черноярова без сил опустилась в своё кресло.
- А как же в лапы к бандитам мой телефон попал? – задала она сама себе вопрос, взявшись рукой за горло и шаря взглядом по стенам в поисках ответа. – Даже не знаю…
- Могли в очереди из сумки вытащить, а потом снова туда сунуть.
- Это еще косметичку нужно было открыть, - напомнил Фёдор. – Нет, видно, подловили Варвару Олеговну, когда она сначала достала телефон, а потом ворон принялась считать. Может, в кафе каком-нибудь. Увидели, отвлекли… Профессиональные мошенники люди находчивые.
- Ребята! – неожиданно воскликнула Ванда. – Если на телефоне Варвары Олеговны и в самом деле стоит прослушка, у нас появляется реальный шанс узнать, кто конкретно имеет зуб на Николая Николаевича. И от кого он прячется.
- Скормить им дезинформацию? – догадался Фёдор. – А что, можно попробовать. Если босс прячется от них, значит, они его ищут. Закинем наживку…
- Это какую такую наживку? – неожиданно возопила Черноярова. - Я не стану рисковать собой. За идею можно на демонстрацию сходить и флажком помахать. А помирать за идею я не собираюсь!
- Да нет же, Варвара Олеговна, никто не станет вас подставлять, - успокоила её Ванда. – Мы пришлём вам на телефон сообщение с какого-нибудь разового номера, в котором будет сказано, что Николай Николаевич ждёт её в таком-то месте в такой-то час.
- Они клюнут! – радостно воскликнул Цицианов. – Ну… Я бы клюнул, - пробормотал он, смутившись.
- Не, не прокатит, - охладил их общий пыл Орлов. – Допустим, назначите вы место и время. Кто-то из бандитов придёт и станет наблюдать издали, ждать, когда появится Муромцев.
- А Муромцев не появится, - закончил его мысль Фёдор. – И бандит уйдет тихо, как пришёл. И мы опять ничего не узнаем.
- А если Муромцев появится? – азартно спросила Ванда. – Влад очень похож на своего брата. Издали-то уж точно. Достаточно надеть на него несколько рубашек, чтобы он казался плотнее, да еще бейсболку… Можно тёмные очки – будет очень даже в тему.
- Ну-у-у… Если так, то… Может и сработать. Но есть опасность, что бандит достанет пистолет и шмальнёт в младшего босса. Или его «снимет» снайпер, засевший на чердаке соседнего дома.
- Значит, нужно назначить такое место встречи, где бандиты побоятся стрелять. Или просто физически не смогут выстрелить или пырнуть человека ножом.
- В бассейне, что ли? – спросил Орлов.
- В людном месте, где много камер и полиции, - тут же придумал Цицианов. - Например, у памятника Пушкину.
- Короче говоря, - провозгласил Орлов, - вы, Варвара Олеговна, сходите пообедайте, а потом поезжайте домой за телефоном. Я проверю, действительно ли вас слушают, а там посмотрим.
Как только Черноярова удалилась, сверкая очами, в офис «Золотой чаши» снова постучали. Вошёл мужчина невысокого роста в летнем костюме – нос кнопочкой, губы поджаты. Грудь его раздувалась, и весь он, как воздушный шар гелием, был наполнен негодованием.
- Вы «Чаша»? – громко спросил он, глядя то на одного, то на другого сотрудника аукционного дома. – Моя фамилия Сарычев. Я пришел сообщить, что подал на вас заявление в полицию.
Фёдор посмотрел на Цицианова и удивлённо спросил:
- Мы что, опять потеряли какой-то лот?
- Вы не потеряли лот, - заносчиво перебил его Сарычев. – Вы продали на аукционе книгу, которую Муромцев у меня украл. Есть свидетели.
- Какую книгу?! – хором спросили Ванда и Цицианов.
И Сарычев злобно бросил в ответ:
- «Гримуар: египетская нигромантия и магические печати для вызова семи духов Вельзевула».
Ванда вздрогнула. Это была именно та книга, которую выиграл на одном из аукционов Нил Кудияров.
Продолжение:
Начало всей истории о Ванде: