Дождь прекратился, но в вечерних сумерках небо оставалось мрачным и недобрым, как лицо бригадира. Он нагрянул неожиданно, исключительно из благих побуждений. Но, увидев сбегающую Александру, услышав подозрительно мягкую, игривую интонацию Даниила, забыл зачем пришел.
Степаныч застыл с каменным лицом, провожая взглядом дочку мясника. И Даня тоже, подойдя к калитке, уставился ей вслед.
«Лишь бы только снова не упала в грязь».
Начало истории
- А я за тебя словечко замолвил, - заговорил Степаныч, привлекая его внимание к себе, - сказал мяснику, что ты оказался в трудной ситуации. Что твоя матушка слегла после инсульта. А он, оказывается, в курсе.
- В курсе, - пренебрежительно ухмыльнулся Даниил, - он приходил. И не один.
- Я сказал, - продолжил бригадир, - что за неделю не справимся. Мне нужны еще одни рабочие руки. Убедил его взять тебя обратно на работу. А теперь… - Он покосился на дорогу, но дочка мясника уже исчезла с горизонта, - теперь сомневаюсь, правильно ли поступил.
- Он выставил меня из дома! Опустил ниже плинтуса! Еще и домой ко мне приперся, натоптал своими грязными ботинками. Саньку с мамой напугал! Пусть вначале извинится.
Лицо непробиваемого бригадира вытянулось в недоумении, удивленные глаза едва не выкатились из орбит. Извинится? Что он себе позволяет? Чтобы мясник, уважаемый всеми человек, просил прощения у простого работяги?! Немыслимо. Наглец!
- Слушай, Даня, ты свою спесь засунь в одно место. И не доставай оттуда, пока работу не закончим. Я с мясником ругаться не хочу. Если не уложимся в положенный срок, пострадает моя репутация. Так что… не пори горячку, чтобы завтра явился на работу, как штык.
- Нет. - Ответила за Даниила гордость.
А мысли отчаянно влекли его туда. Шанс встретиться с Александрой вне стен ее дома невелик. А там он сможет на нее хотя бы изредка смотреть. О большем Даня даже не мечтал.
- Слушай, - снисходительно добавил Степаныч, - я за полдня, которые ты прогулял сегодня, в полном размере заплачу. А если будешь хорошо работать сверху накину. Ты парень с опытом, с образованием. Ответственный, непьющий. Работаешь без нареканий. Мне такие люди позарез нужны. Только не нарывайся на неприятности. И с дочкой мясника…
Он замолчал, угрюмо потирая подбородок. Даня настороженно прищурился:
- А что с дочкой мясника?
- Не трогай ее. Вот что. Да, девчонка симпатичная. Понимаю. Молодая, обеспеченная. А у тебя проблем выше крыши. Сам подумай, на кой черт ей разведенный мужик, с ребенком и… ты меня, конечно, извини… с матерью, прикованной к постели. Хочешь все свои заботы на нее взвалить?
- Если понадобится, я и ее заботы на себя взвалю.
Что он говорит? Даня замолчал. Если продолжит в том же духе, бригадир передумает. И не видать ему ни работы, ни денег, в которых Даня так нуждался, ни возможности хотя бы со стороны любоваться дочкой мясника.
- Ладно, Степаныч, забудь, - выкрутился Даниил, - можешь на меня положиться. Я тебя не подведу.
Погода наладилась. Утром из-за мрачного облака выглянуло солнце. Небо постепенно прояснилось, стало таким же светлым и голубым, как глаза счастливой Саньки. Даниил был кареглазым, бывшая супруга тоже. Эта мысль закралась в его голову, захватила все нутро и не отпускала по дороге к дому мясника.
Санька бодро шагала, опережая Даниила на несколько шагов. Она почти бежала. И взвизгнула от радости, когда навстречу выбежал лохматый пес. Такой огромный! Но совсем не страшный. Он с щенячьим восторгом облизал ее лицо.
Александра сидела в садовом кресле, во дворе, на максимально удаленном расстоянии от дома. Листала конспект с таким задумчивым лицом, словно думала не об учебе, а витала в облаках. При виде Саньки она улыбнулась и захлопнула конспект.
«Не сдаст экзамены» - беспокоился за Александру Даниил.
К счастью продуманный Степаныч отправил Даню на второй этаж. К несчастью — в спальню Александры. Окна выходили на ворота. Замысел бригадира провалился с треском, когда Даниил уставился на шкаф.
Дверцы шкафа, как и остальную мебель в спальне, покрывала пленка. А там внутри на верхней полке лежал таинственный дневник.
Нет. Нельзя читать чужие дневники. Даже если сгораешь от любопытства. А Даня ни о чем другом не мог сейчас подумать. Только об этом злополучном дневнике.
- Я сейчас приду, - предупредил его Степаныч.
Даниил остался в комнате один.
Отличная возможность заглянуть в дневник. Просто посмотреть на фото. Убедиться. И закрыть. Записи Даниил читать не будет.
Он набрался решимости и, разумеется, наглости. Без этого никак. Нырнул под пленку, осторожно приоткрыл дверь шкафа и просунул руку в щель. Дневник лежал на той же полке, под стопками тетрадей.
Александра поступила необдуманно, спрятав его в присутствии Даниила. Она была уверена, что он не посмеет заглянуть.
А он посмел. Тяжело дыша от волнения, Даня подошел к окну.
«… он такой высокий, такой красивый...»
«...Даня протянул мне варежку, а я покраснела, как дура. Нужно было улыбнуться. Что-нибудь сказать. А я растерялась. Даже спасибо не сказала...».
«...Мальчик из седьмого класса назвал меня жирной. А я назвала его придурком. Он меня толкнул. Я упала. А Даня (и три сердечка после имени) меня защитил. Прибежала его мама, разняла их, а меня проводила в медпункт. Я сказала ей, что я жирная. А Валентина Николаевна сказала, что я красивая. Что у меня очень длинная и толстая коса. Она очень добрая. Я бы хотела, чтобы мама Дани пригласила меня в гости. И там я увижу его...»
«… он танцевал с Танькой Моховой, но постоянно смотрел на меня. Я видела. Я знаю, что я ему нравлюсь. Просто он стесняется сказать. Он — в одиннадцатом классе, а я в пятом...»
В пятом! Даниил понял, что почти не дышит, когда едва не задохнулся от нехватки кислорода, от эмоций. Шумно выдохнул, качая головой. В пятом…
«… я окончу школу, и мы с Даней будем вместе...».
Он долистал до фотографии. Сомнений не осталось. Александра сфотографировала его украдкой.
А на лестнице послышались тяжелые шаги.
Даниил с тревогой посмотрел на дверь, на шкаф, покрытый пленкой. Не успеет. Он забегал по комнате, лихорадочно соображая, куда деть ее дневник. Остановился возле кровати и сунул тетрадку под матрас.
Когда появится такая возможность, Даня вернет ее на место. Но Степаныч не предоставил ему такого шанса. Он все время находился рядом, выходил из комнаты последним. А когда Даниил вернулся с обеда, бригадир уже был здесь. Он караулил Даню, чтобы тот не столкнулся с дочкой мясника.
За весь рабочий день они увиделись всего три раза. Утром, в обед и вечером, когда, подозвав к себе дочку, Даниил отправился домой.
Он постоянно думал о дневнике Александры. Представлял ее реакцию. Что если она догадается? Не найдет дневник на прежнем месте, узнает, кто менял окно?!
Даниил смотрел, как языки пламени окутывают подброшенные им поленья. Слушал, как они потрескивают, и думал о недостижимой и такой притягательной дочке мясника. Размышлял о жизни.
Интересно, может ли детская любовь перерасти в настоящие взрослые чувства? Или она со временем угасает, остаются лишь воспоминания. Но и они когда-нибудь остынуть, как остынут угли его костра. И превратятся в черную золу...
- Пап! Когда будем бросать картошку? - Санька потеребила задумчивого Даниила за плечо.
- Картошку? - Он очнулся, - скоро. Потерпи.
- Я есть хочу!
Даниил услышал, как хлопнула калитка. Обернулся, ослепленный ярким пламенем костра. Перед глазами появились пятна. Было уже достаточно темно и поздно для визита непрошеных гостей.
А Санька завопила во все горло:
- Александра!
Даниил вскочил. Глаза привыкли к темноте, и он, наконец-то, рассмотрел ее лицо. К вечеру похолодало. Александра облачилась в теплый вязаный жакет. Она держала в руках подарочный пакет.
- А я… куклу принесла.
- Ты ее нашла?! - Обрадовалась Санька.
Стоило ли рассказывать, что Александра перерыла шкаф. Позвонила маме. Умирая от страха влезла на чердак. Вздрагивала при каждом шорохе, но при этом старалась ступать бесшумно, чтобы не привлекать внимание отца. А потом соврала ему, что идет к подруге, чтобы передать ей подарок. Отец поверил и отпустил.
Но Александра непринужденно кивнула:
- Держи. Дарю!
- Мне? - Ахнула Санька, вынимая из пакета красивую куклу, - а я думала просто поиграть.
Александра посмотрела на костер и с неохотой отступила:
- Я тогда… пойду…
- Останься, - хрипло попросил Даниил. Он не ожидал ее увидеть. Так удивился, что осип. Даня откашлялся и с улыбкой указал на складное походное кресло, как на королевский трон, - садитесь! Я угощу вас самой лучшей в мире запеченной картошкой.
Нашел, чем удивить. Картошка. Когда холодильник в доме мясника забит всем, чем пожелаешь. Но она улыбнулась и грациозно уселась на трон.
Вечер пролетел незаметно. Жаль, что время нельзя остановить. Звонок отца напомнил Александре, что она засиделась, на улице темно. Даниил вызвался проводить ее до дома. Он хотел реабилитироваться в глазах Александры. Чтобы она не считала его бессердечным монстром, который убил любимого кролика дочери и съел.
- Ты случайно не знаешь, - прервал неловкое молчание Даниил, - где мне найти коричневого кролика с белым пятнышком на лбу?
Она улыбнулась, кутаясь в жакет, и загадочно ответила:
- Знаю. Но не скажу.
- Обещаю, я его не слопаю, - посмеялся он.
- Соседи держат кроликов. Я могу спросить.
- Полагаю, их кролики спят на мягкой перине, едят отборную траву, гадят, где хотят. И умирают собственной смертью, - шутя, предположил Даниил. Александра смущенно отвела глаза.
- Извини. Мне стыдно за свои слова. Ты прав. Кролики — это еда. И твой отец… он, наверное…
- Он — тот, кем ты его вчера назвала. Давай не будем о нем. Поговорим лучше о прошлом. Я тут кое-что вспомнил.
- Что?
Они остановились возле высоких ворот, за которыми располагалась территория усадьбы мясника. Даня говорил вполголоса, чтобы никто не услышал, приблизившись к ее смущенному лицу.
- Помню, как Танька Мохова пригласила меня на медляк. Я согласился, чтобы не обидеть. А потом… увидел девчонку… - Даня внимательно смотрел в глаза Александры, - я еще тогда подумал, кто пустил ее на школьную дискотеку? Она же еще маленькая. Пятиклашка. Я смотрел на нее и думал, вот бы встретиться с этой девчонкой через десять лет. Она повзрослеет, превратится к красивую девушку. Я, наверное, голову потеряю…
Уже потерял. И голову, и совесть, раз осмелился украсть у Александры поцелуй. Она дрожала от волнения. Даня заключил ее в тесное пространство вытянутых рук, опираясь ладонями на ворота. Склонился…
- А… какая у нее была прическа? - Неожиданно спросила Александра.
Это было очень важно. Для нее. Даниил задумался, вспомнил запись в дневнике и неуверенно шепнул:
- Косичка.
- Косичка?!
Похоже, промахнулся. Александра выпорхнула из-под его протянутой руки и выдала с обидой:
- У меня был ободок! И волосы распущены. Я специально кончики маминой плойкой завила!
- Ну… может ободок. Саш, какая разница?
- Большая! Ты меня не видел. Ты вообще меня не замечал. Это просто мои детские фантазии, - она вдруг настороженно нахмурилась, - откуда ты узнал? Ты… читал дневник?
- Я?! Нет! - Даня растерялся, хотел схватить ее за локоть прежде, чем Александра прошмыгнет во двор. Но она оказалась быстрее.
Скрипнула задвижка.
- Я сейчас пойду, вырву все страницы и сожгу! - Предупредила Александра, не сдвигаясь с места.
Хорошо, что Даня спрятал ценную тетрадку под матрас. Он уткнулся лбом в ворота и вздохнул. Если Даниил ее не успокоит, не поцелует на прощание, он сойдет с ума.
- Саш, выйди на секунду. Слышишь? - Александра молчала, - Саш, не может старшеклассник влюбиться в пятиклашку. Пойми! Это… ненормально. Но ты уже не та девчонка. И я изменился. Я думал о тебе весь день…
- С кем ты разговариваешь? - Услышал Даня голос мясника.
- Ни с кем! - Испугано ответила Александра.
Тот уже шагал к воротам. Дочь вела себя странно. Вбежала во двор, как угорелая, и застыла у ворот.
Даниил осмотрелся. Слишком открытая местность, чтобы удирать. Слишком поздно. Скрипнула задвижка. И Даня, гордо вскинув подбородок, уставился на дверь...