Чему быть, того не миновать. Даниил не собирался прятаться от гнева мясника. Характер у него не сахар, но и Даня не из робкого десятка. Скажет прямо, как чувствует, что он увлечен его дочкой, что трудности его не пугают, и он не намерен отступать. А заодно узнает, готова ли Александра пойти наперекор отцу.
- Ой! - Громкий возглас Александры насторожил отца. Заставил его обернуться.
- Что такое? - Пробасил мясник.
- Живот скрутило. В боку колет. Не могу дышать.
Александра говорила сдавленно и жалобно, пугая Даниила. Дверь была незаперта. Он шагнул вперед, уже коснулся ручки. Но следующая фраза его остановила.
- Видимо сладкого переела. Может торт был несвежим? Я съела два куска.
Начало истории
По легенде Александра была у подруги. Отец безоговорочно поверил, когда увидел подарочный пакет в ее руках. И сейчас охотно принял слова дочери за правду. Особенно когда она схватилась обеими руками за живот, опустилась на корточки и разревелась так отчаянно и громко, что сердце Даниила заходило ходуном.
Невозможно вот так просто расплакаться на ровном месте. Даня виновато покачал головой. Зачем он влез в чужой дневник? Зачем заговорил о прошлом? Наплел про дискотеку и тем самым посмеялся над влюбленной пятиклашкой. Даня облажался.
- Может, скорую вызвать? - Забеспокоился мясник. Задвижка снова скрипнула. Их голоса постепенно отдалялись от ворот.
- Нет, - горько всхлипнула Александра, - просто… дай таблетку. Пройдет.
Не пройдет. Пока Даниил не извинится. Нужно найти способ остаться с ней наедине.
Даниил дошел до конца высокого забора, обернулся и засмотрелся на усадьбу мясника. Шикарная. Добавить нечего. Мясная империя отца Александры процветала. Он был крупнейшим производителем во всей округе. Мясник не отдаст простому работяге свою дочь.
А на свою хибару Даня смотрел угрюмо, исподлобья. Он закурил, прислонившись к капоту своего автомобиля. Стены почернели от времени, отсырели от дождя. Окна давно прогнили, страшно даже открывать. Того гляди, вывалятся из оконного проема. И стекла дребезжали при малейшем дуновении ветерка.
Кто захочет жить в такой избушке?
Даня отлепился от капота, затушил бычок. Скоро на месте старой хибары вырастет дворец. Он возведет его своими руками, приложит все усилия. И никому не позволит топтать полы своими грязными ботинками. Мясник разуется, когда в следующий раз войдет в его отремонтированный дом.
Мама еще не спала. Даниил прошел в ее спальню, осмотрелся. Прикинул в уме, с чего ему начать.
- Мам, что-то у нас в доме тесновато. Ты так не считаешь?
Мама только моргала, не зная, что ему сказать. С чего это вдруг сыну стало тесно? Столько лет прожили…
- Я решил, - не дождавшись внятного ответа, продолжил Даниил, - фундамент укрепим, снаружи сделаем облицовку. Крышу снесем…
Мама бесшумно ахнула.
- Второй этаж надстроим. А это окно… - Он кивнул на прогнившую раму, - в первую очередь заменим. Как только зарплату получу.
- Сын, - пролепетала мама, - где же столько денег взять?
- Заработаю. К тому же… - Он присел на краешек кровати и прислушался. Санька играла с новой куклой в самодельном шалаше. Даня перешел шепот, - квартиру продадим. Юлька… кхм… выставила ее на продажу.
- А как же... Санька?
Даниил помрачнел. Он столько раз задавался этим вопросом. Мучился от угрызений совести. Была бы Санька его дочерью, он бы не претендовал на свою долю. Квартира общая, купленная в браке, при разводе все нажитое имущество делится пополам. И Санька не его...
- Мам, продадим квартиру, - тихо отозвался Даня. - Юлька ее увезет.
- Куда? - В глазах расстроенной мамы заблестели слезы.
- Я не знаю. Наверное, к НЕМУ, - он озлобленно прищурился, уставившись куда-то в сторону, как будто смотрит на врага, - она говорила, что ОН живет в Столице. Видимо, отправилась к нему.
- Сын… - Голос мамы дрогнул, - не отдавай… ему нашу Саньку.
- Мам, я не имею права. Я ей не отец, - Даня тяжело вздохнул, сгорбился над полом. Как же ему не хотелось в это верить, - только на бумаге. Но это временно. ОН докажет отцовство. Заберет моего ребенка. И я ничего не смогу с этим сделать. Закон на его стороне.
Мама тихо плакала. В этом доме снова воцарилась обстановка скорби и ощущение потери. Скоро Даниил попрощается с любимой Санькой, и они с мамой останутся вдвоем.
- Сынок… - Мама выдернула его из глубоких мыслей и слезно попросила, - не вкладывайся... в этот дом. Ты еще... молодой. Тебе нужна... семья. Дети. Ты... не сможешь всю жизнь... сидеть возле… меня.
- Одно другому не мешает, - Даниил поднялся.
- Кто захочет… жить с больной… свекровкой.
Он уставился на маму.
- А я найду такую, которая захочет.
Даниил не собирался никого искать. Сказал, чтобы мама успокоилась и перестала за него переживать. Но в первую очередь перестала считать себя обузой.
Утром они с Санькой шагали к дому мясника. Кролики до сих пор не вернулись. Эта новость слегка омрачила личико дочки, но при виде Рича настроение Саньки снова взмыло вверх. Ничего не изменилось. Работа кипела полным ходом. Степаныч раздавал приказы. Санька разложила на траве игрушки. Изменилось лишь поведение дочки мясника.
Александра сидела на улице в кресле, вдалеке от дома, и сосредоточенно листала конспект. На приглашение Саньки она ответила отказом. А когда раздался грохот перфоратора, Александра нахмурилась, заткнула уши и склонилась еще ниже, не оставляя Даниилу ни единого шанса встретить ее взгляд.
Ее раздражало абсолютно все. Шум, приставучий пес, который время от времени донимал ее своими ужимками, осы облюбовавшие ее яркую желтую футболку. Кто-то постоянно ей звонил. Александра отвечала, а потом бросала телефон.
«Не сдаст экзамены» - в который раз подумал Даниил. Он догадывался, кто испортил Александре настроение. И готов был сделать что угодно, лишь бы снова увидеть улыбку на ее лице.
Улучив свободную минутку, Даня оторвал от газеты небольшой клочок. И тайком от вездесущего прораба нацарапал:
«Саш, прости меня. Я готов искупить свою вину».
Он подозвал к себе Саньку, отвел ее в сторонку и сжал записку в детском кулачке.
- Передай Александре, - Даня заговорщически подмигнул, - только так, чтобы никто не заметил. И смотри, сама не читай. Это такая игра. В почтальонов.
Почтальон Санька услужливо кивнула. Она уже успела заскучать. Пес набегался и разлегся в тени раскидистых кустов. Он равнодушно смотрел, как Санька бросает кольцо, и сама приносит ему любимую игрушку. И Александра почему-то не захотела с ней играть.
Удобно. Никто ничего не заподозрит.
Санька украдкой подсунула письмо. Александра развернула, состроила надменное лицо. Вырвала из конспекта чистый лист и, отвернувшись от Саньки, написала ответ. Даниил не подал вида, когда дочь незаметно сунула записку в карман рабочих брюк. Но уже сгорал от нетерпения узнать, какое Александра придумала ему наказание. Что угодно! Даня был готов на все.
Он отлучился в туалет и там, нетерпеливо развернув записку, прочитал:
«Где мой дневник?».
Значит, все-таки искала. Хотела устроить расправу над несчастным дневником. Александра найдет тетрадку, когда придет время менять постельное белье. Если, конечно же, заглянет под матрас. Сожжет. И тогда у нее не останется воспоминаний о несчастной, безответной любви.
«Скажу, - писал Даниил, - если придешь сегодня вечером на старый мост. В девять. Я буду тебя ждать».
«Нет!!!» - Пришел незамедлительный ответ.
Упрямая! Открыто действовать нельзя. Все последующие записки Даниила остались без ответа. Даже та, где он с волнением нацарапал дрогнувшей рукой:
«Саш, ты мне нравишься. Очень!».
Дочка мясника осталась непреклонной. Она брала его игнором. Требовала, чтобы Даниил вернул дневник. А он боялся, что она его сожжет. И сама же потом об этом пожалеет. Будет плакать. И Даня тоже очень дорожил бесценным дневником. В нем Александра описывала те чувства, которые зарождались в Данииле все сильнее с каждым днем.
Трудно смотреть издалека и не иметь возможности приблизиться, поговорить. К тому же мясник вернулся раньше, чем обычно. При нем Даниил ни разу не выглянул в окна, выходящие во двор.
- Пап, почему Александра сегодня такая грустная? - Поинтересовалась Санька по дороге к дому.
- Не знаю, - соврал Даниил.
- Может пригласим ее в гости? Ей понравилась твоя картошка.
Картошка. Даня удрученно нахмурился. Запеченная картошка — это единственное, что он мог ей предложить. Кроме самого себя. Все остальное, что творилось в жизни Даниила, казалось низменным и недостойным внимания обеспеченной дочки мясника.
«Нужно признать поражение».
Даня пнул камень под ноги Саньки, и та с радостью включилась в игру.
«Завтра напишет ей записку. Скажет, где лежит дневник».
Камень отлетел в капот чужой машины, и Санька виновато прикусила губу. Она не рассчитала силы. Даня проверил кузов на наличие царапины. И скривил улыбку на бок. Ерунда.
«Пусть делает, что хочет. Сжигает воспоминания. Свои чувства Даня не сожжет».
В спальне мамы был включен верхний свет. Даниил насторожился. Он забыл предупредить соседку. Даня возвращался, когда на улице уже сгущались сумерки. И маме приходилось ждать его прихода в холодной темноте.
Первое, что он заметил, войдя на террасу… ботинки отца.
Даниил ворвался в дом. Он был уверен, что отец находится в полиции. Мясник грозился снести ему башку, что означало — упрятать вора за решетку.
Но, вопреки всем угрозам, отец сидел на краешке кровати. Понурый и пристыженный, как побитая шавка. А его рука сжимала мамину ладонь...