Сегодня в Дзене нет недостатка в каналах, которые обращают внимание читателей на трудности русской орфографии. Лично мне попадается много статей о том, как писать правильно, как правильно ставить ударение, как не выдать свою безграмотность в устной речи. Но сегодня мы будет говорить не об этом.
В нашем лексиконе есть слова, в которых ошибка или один из нескольких вариантов произношения стали орфографической нормой, то есть их «неправильное» написание стало правильным, нормативным. Многие из таких случаев мы уже вскользь рассматривали. Например, прилагательное дотошный сегодня ассоциируется с тошнотой, но происходит от слова точный или от глагола дотекать. Устное мягкое произношение в этом слове закрепилось в письменной традиции, хотя в литературе прошлых лет можно встретить и написание доточный, которое сегодня считается ошибочным.
То же самое можно сказать о прилагательном истошный, которое в прошлом имело формально более верный вариант написания – источный. В словаре Даля это выражение помещено в гнезде, связанном с глаголом истекать – истечь: «Исто́чный, истекающий, к истоку относящийся. Исто́чная вода – ключевая, родниковая. Кричать источным голосом или в источный голос – диким, отчаянным, последним, предсмертным, благим матом. У П. И. Мельникова-Печерского в романе «В лесах»:
Заревела в источный голос – отчаянный, безнадежный; последний.
В рассказе И. А. Кущевского «Новый солдат» [в речи солдатской женки Матрены Дмитриевой]:
Ребенок источно кричит – умирает.
Написание дотошный и истошный окончательно отделило это слова от своих этимонов, теперь они не ассоциируются ни с «точностью», ни с «течением». Зато появилась мнимая ассоциация с «тошнотой». В других образованиях этого нет: ср. проточный, сточный, источник и пр. Сравните эти слова со словом калашный, которое сегодня требует дополнения: калашный ряд. Несмотря на устойчивое мягкое произношение, на письме утверждена форма калачный. Двоякость нормативного подхода наблюдается также в паре: нарочно и понарошку, которые происходят от одного слова нарок.
Аналогичная ситуация с прилагательным изощренный, существительным поощрение, глаголом поощрять, которые этимологически родственны словам острый, острота, острить и пр. Все они могли писаться однотипно: изостренный, поострение, поострять. И такие формы зафиксированы в памятниках письменности, но постепенно в речи возобладали те варианты, которые мы с вами знаем. Они и утверждены в качестве орфографической нормы.
А что вы подумаете о человеке, который говорит какчество? Так может сказать только житель какой-нибудь глухой деревни, человек совсем необразованный. А вы понимаете, от какого корня произошло слово качество?
По своему происхождению это церковнославянизм, образованный от корня как. Качество по сути – это «каковство». Именно так это слово звучало в простонародном русском языке. Были ещё слова, каковый, по-каковски, а теперь самыми близкими по форме остались – каков, каково. Качество первоначально – это свойство предмета, его характеристика, иными словами, его описание, отвечающее на вопрос «каков он». Необразованный русский мужик чувствовал этот смысл и говорил какчество, имея в виду «каков предмет»: большой или маленький, легкий или тяжелый, съедобный или нет и т.д. А мы теперь считаем себя грамотными, вот только связь с корнями у нас все слабее.
Так и числительное осемь мы воспринимаем как архаизм, но именно в такой форме на протяжение веков существовало это слово, и начальный в- в нем – не более чем протеза, звук нужный для удобства произнесения. В некоторый период русский язык обладал такой особенностью – слова, начинающиеся с гласного, прирастали протетическим в-. Так, говорили воспа (вместо оспа), вострый (вместо острый), востроном (вместо астроном), вутка (вместо утка) и пр. Некоторые из таковых примеров закрепились в литературном языке: вотчина (вместо отчина), восемь (вместо осемь). Сегодня о первоначальной правильной форме нам напоминает разве что сложносочиненное слово осьминог.
Иногда можно услышать, как блины в шутку называют млинами, однако именно такая форма считается этимологически обоснованной. В словаре А.В. Семенова сказано: слово блин известно в русском языке с XV века, причем как имя собственное (Данило Блин, Блинов Данило). Слово блин как название круглой тонкой лепешки, испеченной из жидкого теста, упоминается в «Домострое». Но старшей является форма млинъ, известная с XIV века. Древнерусское млинъ восходит к общеславянскому mъlinъ — «мельница, жерново», «нечто круглое», которое восходит к позднелатинскому molinum — «мельница», откуда и древневерхненемецкое mulin. Считается, что блин получилось из млин в результате диссимиляции. Шанский сближает млин и молоть.
Существительное везение появилось в нашей речи вообще благодаря народной этимологии. Исходной формой было вазнь – слово заимствованное и потому непонятное простому народу. В древнерусском языке слово везение существовало как вариант слова вязение и употреблялось со значением «плен, лишение свободы, заключение». То есть в те времена оно не связывалось со смыслом «удача», и производилось от глагола вязать. В русской литературе везение и везти (в значении «счастье, удача») появляются только в конце XIX века.
Или вот сочетание б- и –в- на стыке приставки и корня приводило к исчезновению корневого согласного. Возьмем корень врат (ворот). Присоединение к нему приставки об- дало слова обратить, обратно, оборотить, оборот. Очевидно, что начальный в- корня в них утрачен. С другими приставками он всегда на месте: возврат, отвращение, поворот, изворотливость. Следует признать, что правильными начальными формами должны были быть также и *обвратить, *обворотить, *обворот. Иногда мы используем слова, утратившие корневой в- и сохранившие его: обертывать - обвертывать.
Ситуация, когда приставочный б- аннулировал корневой в-, наблюдается также в словах: обод (из *об-вод), обоз (из *об-воз), обычай (из *об-вычай, ср. привычка, свыкнуться, навык), обет (из *об-вет, где исторический корень тот же, что и в словах завет, совет, навет, привет).
Если посмотреть на происхождение слов облако, облачить, оболочка, то можно увидеть их давнее родство с глаголами влачить, волочить (ср. оболочка и наволочка, поволока). То есть приставка об- также устранила в- из их произношения, а затем и правописания. Правда, произошло это очень давно.
Многие слова в устной речи истирались, обкатывалась, утрачивали связь со своими корнями. Так, вместо есть ли мы стали говорит и писать если. А слово нет возникло из не есть, через производную несть (вспомните фразу несть числа).
Язык постоянно меняется: слова расширяют и сужают области своих значений, выходят из употребления, а потом иногда воскресают, подобно птице Феникс. Кстати, вы помните сказку «Финист – ясный сокол»? Одна из наиболее вероятных версий происхождения имени героя состоит в том, что Финист – это видоизмененное феникс. На Руси о фениксе узнали, скорее всего, из византийской энциклопедии «Физиоло́г». При переводе с греческого языка имя волшебной птицы могло претерпеть некоторые изменения. Например, типичное для греческого сочетание -кс заменилось на более привычное для древнерусского уха -ст. Тем более, что на тот момент на Руси уже были в ходу пришедшие из греческого языка мужские имена – Феонист, Феоктист. По аналогии мог быть и осмыслен Финист.
Зная о подобных фактах, гораздо спокойнее относишься к отступлениям от нормы в чей-либо речи, поскольку сама норма – понятие довольно случайное. Было много попыток реформировать русскую письменность: одни были приняты, другие так и остались на бумаге в качестве предложений. Но если бы они прошли, то норма была бы другой. Хорошо известный студентам-филологам Л.В. Щерба предлагал приблизить написание к произношению и писать: фход, оддать, потпись, опстановка. В 1912 году И. Бодуэн де Куртенэ в книге, адресованной учителям, рекомендовал избавиться от мягкого знака и писать: мыш, ноч, сидиш, стричся. Предлагалось убрать из русского языка буквы я, ю, е и писать йубилей, ньаньа (няня), йэсли (если) – Е.Д. Поливанов; убрать й и ъ и везде писать ь: сараь, раь, моь, подьем – Р. Якобсон. Убрать непроизносимые согласные и щ, вместо которого писать сч советовал А.М. Пешковский: лесница, чуство, досчечка. Свои, не менее одиозные «убрать» предлагали Н.Н. Дурново, Л.В. Щерба, Р. Аванесов. Так что граммар-наци неплохо бы познакомиться с предложениями наших видных грамматистов. Может быть, и они стали ли бы относится к чистоте русской речи несколько спокойнее.