В заметке «Дотошный» мы говорили о том, что в основе прилагательного дотошный лежит точка, точность. В северных говорах оно имело вид доточный, что позволяет понять характеристику человека как «до точности делающий какое-либо дело». А понятие «точность» напрямую связано с образом точки, и тогда доточный – «до точки соблюдающий все предписания, пунктуальный». А пункт на латыни и есть точка.
В то же время мы отмечали, что возможна и другая этимология: доточный – «тот, кто дотекает (доходит) до самой сути какого-либо процесса. Подкрепляет такое понимание синоним дошлый (тот, кто дошёл до чего-либо). К этому же корню восходит и прилагательное истошный. В отличие от дотошного здесь корень видится более ясно. Оба они имеют просторечный окрас, оба первоначально отмечены в среднерусских и южновеликорусских говорах.
В современной разговорной речи нередко употребляется выражение истошный голос (истошный крик, вопль и пр.): вопить, кричать истошным голосом. В этом контексте истошный означает «отчаянный, дикий». По большому счету, именно такими сочетаниями прилагательное истошный и связано в русском языке. Как писал академик В.В. Виноградов, звуковой облик формы истошный связывает ее с живой народной – и притом московской или южновеликорусской – речью.
В словаре Даля это выражение помещено в гнезде, связанном с глаголом истекать – истечь: «Исто́чный, истекающий, к истеку, истоку относящийся. Исто́чная вода – ключевая, родниковая. Кричать источным голосом или в источный голос – диким, отчаянным, последним, предсмертным, благим матом. У П. И. Мельникова-Печерского в романе «В лесах»:
Заревела в источный голос – отчаянный, безнадежный; последний.
В рассказе И. А. Кущевского «Новый солдат» [в речи солдатской женки Матрены Дмитриевой]:
Ребенок источно кричит – умирает.
Таким образом, до половины XIX века выражение источный голос расценивалось как народно-областное. И действительно: оно не нашло себе места ни в словарях Академии Российской, ни в словаре 1847 г. Сначала оно было помещено в «Опыте областного словаря 1852 года»: Исто́чный – дикий, необыкновенный. Впрочем, в «Записках» известного поэта, переводчика и революционно-демократического публициста М. Ил. Михайлова (1861–1862) находим источный и торжественный голос, а также:
Ямщик вдруг вскочил на козлы, крикнул на лошадей в источный голос, и лошади, вероятно с испугу, помчались.
По свидетельству академика Виноградова, образ, лежащий в основе этого выражения, был широко распространен и в древнерусской письменности. В «Хождении Арсения Селунского» встречается фраза глас истечет, привлекшая внимание А. В. Маркова, который и сопоставил с ней выражение источный голос. Виноградов настаивает, что это слово могло возникнуть лишь в книжном языке. Оно носит явную печать книжно-славянизма. Истошный так же относится к глаголу истечь (ср. источать), как проточный (проточная вода) к протечь. Между тем глаголы истечь и источить «излить» – старославянского происхождения (ср. по истечении времени; истекший; русская форма – вытечь).
Добавим, что глагол течь в церковнославянском языке не был исключительно связан с движением жидкой среды. Течь значило «двигаться вообще», чаще всего глагол можно сопоставить с русскими идти, бежать. Ср. например,
Не слушает Давид, некосно, небоязненно, тече скоро Давид, и ста над сим иноплеменником, и исторгнув мечь от него, обезглави его
Прочее, тако живите на земли, да не лишитеся небесной жизни; тако тецыте на подвизе житейском, да всеблаженнаго моста сего достигнете
Всѣ народы текли въ Парижъ, чтобъ видѣть и слышать то, чего прежде никогда не видывали и не слыхивали
Собственно, этот последний образ сохранился и в современном языке: толпа потекла на площадь. Соотнесенность с признаками движения жидкой среды придало глаголу течь, употребляемому по отношению к человеку, характер неуловимости, ускользания. Часто он стал употребляться в формах с приставкой у- (утекать, наутёк). Последние породили такое редуцированное просторечье, как тикать, тикай, тикаем. Все эти слова обозначают бегство, уход от погони, ускользание от преследования и характерны для славянских языков в целом. Конечно же, понятнее всего нам белорусское уцякаць, уцячы (бежать) и украинское тікати, утекти, утікати.
Интересно, что в старом языке были слова течец – «гонец, посланник» и утеклец – «беглец». А охотники в старину говорили о натечке собакой зверя, когда та брала след. Натечка – от глагола натекать (ср. найти, настигнуть, набрести).
Обобщенное обозначение движения в славянских языках дало такие немотивированные в современном русском языке слова, как предтеча и заточение. Существительное предтеча нечасто встречается в современной речи. Одно пришло в русский язык из церковнославянского (Иоанн Предтеча) со значением «предшественник». Любопытно произвести его анализ. На морфемы оно члениться следующим образом: префикс пред- (впереди), корень –тек(ч)- (тот же, что в словах течение, текущий), окончание -а. Здесь тек(ущий) равносильно современным «идущий», «шествующий» (предыдущий, предшествующий).
Глагол течь дал также начало таким понятиям, как ток, восток (место, где востекает солнце), исток, источник, точило, поток, отёк, патока, заточение. В последнем связь между глаголом течь и образом «тюрьмы» современному человеку совсем непонятна. Слово заточение, так же, как и предтеча – церковнославянского происхождения. Первоначально они оба несли в своих корнях семантику движения. Если глагол источать и сегодня можно представить, как «выходить на свободу, на волю, на свет», туда, где можно «разгуляться на просторе», то заточать имел противоположный смысл – «загонять в закрытое место, пространство». В старинных текстах заточить – «загнать», глагол мог употребляться не только в отношении людей, например в старых тестах встречается предложение: Корабли, заточаемые жестокими ветрами. Таким образом, первоначально заточение – место, в которое загнали, заставили отступить.