Удивительные вещи можно обнаружить в этимологических словарях. Но еще более удивительным кажется то, чего в них нет. Так, ни в одном этимологическом словаре мне не удалось найти слово везение? Возникает вопрос «почему»? Уж не потому ли, что языковеды считают, что здесь тот же корень, что и в глаголе везти? Но ведь очевидно, что слияние этих лексем произошло ввиду народной этимологии.
Анализируя специфику употребления глагола везет со значением «счастье, удача», можно заметить, что здесь нет объекта. В этом отношении глагол подобен таким выражениям как холодает, светает, подмораживает и пр. Однако в отличие от них здесь нет отсылки к явлениям природы, и вообще не понятно, что везет и кто везет. Холодает имеет отношение к холоду, светает – к свету, но к чему имеет отношение везет?
Вероятно, у многих слово ассоциируется с попутным транспортом: повезло – значит, какой-то участок жизненного пути мы преодолели быстрее, чем рассчитывали, на некоей метафизической попутке. Тех, кого судьба частенько подбрасывает до пункта назначения, мы называем везунчиками, им везёт чаще, чем остальным. Возможно в чьем-то сознании рисуется образ доброго волшебника на голубом вертолете, который везет удачу. Но ведь везет это еще не привез, он еще «в пути», а удача уже пришла. То есть очевидно, что слияние везения и глагола везти произошло лишь ввиду их внешнего сходства, потому что мы не понимаем, как в нашем языке оказалось это загадочное слово и что оно означало.
Какова же его истинная этимология? Вероятно, лексема везение появилась тогда, когда первоначальный корневой смысл был утрачен, и язык прилепил это слово по принципу созвучия к другому корню, в данном случае – к во(е/ё)з. В древнерусских текстах, там, где мы бы сказали везение, встречается слово вазнь:
Бяшетъ бо и самъ ловечъ добръ, хоробъ..., понеже далъ ему Богъ вазнь не токмо и на одиныхъ ловехъ, но и во всемъ (Ипатьевская летопись, 1287 г.).
Другой источник гласит:
Умомъ возможно вазни приискати, вазнь же оума не приобретаетъ. Эту максиму на современный язык можно переложить в том смысле, что «Ум способствует везению, но везение ума не прибавляет». Были и другие поговорки, например: Мне бы каплю вазни, нежели бочку ума.
Тот же смысл несло и старославянское слово вазньство:
Пръси приидоша к реце, уже прошедшю Александру, и не могша преити, въратишася; река бо непроходима бяше всемъ чловекомъ. Пръси же повидаша Дарьеви Александрово вазньство.
Прилагательное вазнивый значило «удачливый, счастливый»:
Бяше же Александръ вазнивее отца своего Филиппа и абие на великыя дела окушается.
Или:
Бе же Василко лицемъ красенъ, очима светелъ и грозенъ, паче меры храборъ, на ловехъ вазнивъ, сердцемъ легокъ (Новгородская летопись, XIII век.).
Нужно заметить, что вазнь считалась удачей, приходящей не от Бога и порицалась Церковью. Чъто есть вазнь, и лепо ли есть крьстьянину (христианину) исповедаати вазнь? – так стоял вопрос в начале распространения христианства на Руси. Отвечали на него священнослужители следующим образом: Вазнь убо отъ елинъ наричеться, еже есть бесъ промысла строи мирови, крьстьяны (християне) иже бога исповедае, строяшта и промышляюшта о всем, аште ли и тъ исповедоваетъ вазнь, то отъпадаетъ крьстянскааго учения.
Из этого отрывка следует, что вазнь – во-первых, слово греческого происхождения, а во-вторых, им нарицается удача, успех, достигаемый при помощи нечистой силы. А.С. Уваров в книге «Русская символика» (1864-1874) писал: Звездочетец, 12 звезд, емуже имя Шестодневец, в нихже безумнии людие верующе и волхвуют, и ищут дни рожения своего, санов получение, и урока житию, и бедных напастей, различных смертей, и вазней (счастия) в службах и в куплях и в ремеслех, ищут своим безумием, оставя Божию помощь, и призывают бесов на помощь, и неведуще Божиих судеб, яко несть се Божие повеление, ни от святых Апостол святым отцем предано, но Богом ненавистно, и мерзко Богу бысть, второе идоловерие. Таким образом, христианину не полагалось искать знамений счастья в астрологии, гадании, волховании, а целиком и полностью уповать на Божью волю.
В старобелорусском лексиконе вазнь вообще приобрело значение «злость, гнев; разлад, вражда». Связь с нечистой силой более выпукла, а с «удачей» полностью утрачена.
Подводя итог, подчеркнем, что первоначально везение никак не было связано с действием «везти», но со временем, утрата начального этимона привела к тому, что эти слова совпали – по форме и частично по смыслу, и мы стали воспринимать удачу как «везение», некий «автостоп». В древнерусском языке слово везение существовало как вариант слова вязение и употреблялось со значением «плен, лишение свободы, заключение». То есть в те времена оно производилось не от глагола везти, а от глагола вязать. В русской литературе везение и везти (в значении «счастье, удача») появляются только в конце XIX века.