Продолжение серии текстов под общим названием "Три стрельца", по мотивам произведений А. Дюма и не только.
Предыдущие части.
Вступление и начало первой главы.
Глава третья
В покоях князя Черкасского
Час или около того Данияр простоял во дворе боярина Якова Куденетовича, поглядывая на величественные покои, в которых должна была решиться его дальнейшая судьба.
Сердце юноши билось в такт мечтам, что толпились в его воображении как тучи в дождливый день. Перед его внутренним взором рисовались картины его будущих славных побед и блестящих подвигов.
- Ах, если бы удача только улыбнулась мне - думал юноша, сжимая кулаки так, что, кажется, мог бы схватить и удержать сам ветер - Я бы служил верно, честно и мужественно, уж ничуть не хуже других. А при здравом размышлении, много лучше, ведь я молод, неглуп и честолюбив. Всё говорит в мою пользу.
Время меж тем, казалось, остановилось и лишь изредка лениво отсчитывало секунды. Шаги и разговоры стрельцов и дворовых, звон колоколов и шум улицы слились в один еле слышный звук. Да и тот Данияр уже не различал среди гула выигранных битв и восхищённого шепота красавиц, на которых он успел насмотреться, бродя по Москве в поисках угла. В момент этот, заговори с ним хоть сам царь, впрочем, тут мы немного преувеличиваем, пусть будет самый наибольший боярин. Так вот, заговори с Данияром кто из верхних бояр, он бы только отмахнулся от него, как от назойливой мухи. Так произошло и на деле. Уже дважды его окликали с крыльца, но увлечённый своим блистательным будущим юноша и не думал отзываться, пока один из стрельцов не ткнул его кулаком в бок.
- Парень, эй. Тебя зовут. Иль оглох на радостях?
Данияр, встрепенувшись от неожиданности, обернулся. На крыльце стоял низкий, непомерно широкий человек в заячьем кафтане и насмешливо смотрел на него.
- Подойди сюда, парень – он махнул рукой – князь ждёт тебя.
Данияр почувствовал, как внутри него закипела смесь волнения и восторга. Попасть вот так, ему, человеку из далека, к такому важному боярину и в первый же день, это была большая удача и добрый знак.
Чуть ли не задыхаясь от переполнявших его чувств, Данияр переступил порог богатого боярского дома вслед за обладателем заячьего кафтана. Пройдя сенями и через подклет, они поднялись к горнице князя. Дверь была открыта и провожающий пропустил юношу вперёд.
Боярин Яков Куденетович Черкасский, человек роста среднего, но показавшийся Данияру высоким из-за порога на котором стояло кресло, восседал в своём просторном покое, украшенном богатыми коврами и иконами. Стены и пристенные лавки были обиты дорогой тканью. Всё вокруг было расшито разноцветной нитью и бахромой. Рядом с креслом стоял подставец с ворохом бумаг. Сам боярин был одет просто. Вернувшись из церкви, он скинул шубу и однорядку, оставшись в кафтане из плотного алтабаса.
Его внимательный взгляд остановился на молодом человеке, что стоял перед ним в поклоне, полном почтения. С полминуты он молчал, разглядывая Данияра, а затем, явно желая закончить какое-то важное дело, произнёс.
- Ступай Матвей. Найди там во дворе позавчерашний «очередной» караул, что у Яузы ходил, да зови их сюда. Да пусть придёт с ними пятидесятник.
Человек в заячьем кафтане про которого Данияр совершенно забыл, так тихо тот стоял у него за спиной, молча поклонился и всё так же неслышно вышел за двери.
- Говоришь, ты ищешь своего счастья в служении мне? - продолжал боярин, внимательно смотря прямо в глаза Данияру.
- Именно так, боярин - ответил Данияр, стараясь говорить как можно более уверенно - Я готов служить верно и честно, царю и вам.
Боярин приподнял бровь, а в глазах его мелькнул интерес.
- Что приехал ты из Сасова я уже слышал, да это и видно по тебе и твоему наряду. Как зовут тебя и кто твой отец?
- Зовут меня Данияр. А отец мой Авдул-бик.
- Постой, а не тот ли это Авдул, что был конным сотником лет с тридцать назад, когда брат мой двоюродный воевал польских, да литовских людей Владислава? А лет десять тому оставил службу на тульской засечной черте по старости? Славный был рубака! Взгляд Якова Куденетовича затуманился от былых воспоминаний.
Данияр, которому отец частенько рассказывал о своей службе у внуков князя Камбулата, младшего брата тестя самого царя Грозного, снова поклонился и кивнул.
- Отец мой много рассказывал мне про вас и свою службу. И в речах его не было ни одного дурного слова.
- Что ж, думается мне, ему было что рассказать. Князю было приятно вспомнить свою юность.
- Я, да и брат мой, ценили твоего отца. Чего же ты ждёшь от меня? Говори, да побыстрее.
- Простите мне мою дерзость, но я до недавних пор жил в глуши, и может быть, не совсем складно излагаю свои мысли. Я приехал поступить на службу к вам, ибо имя ваше известно повсюду, где почитают мужество и мудрость.
- Доброе слово приятно уху – князь улыбнулся – а ты похож на отца. Я вижу в твоих глазах тот же пыл, юноша. Послужи доблестно и преданно, и ты найдёшь здесь не только приют, но и честь. Но приходя ко мне, ты должен быть готов ко всем испытаниям, что выпадают на долю верному слуге царскому.
- Я готов – просто ответил Данияр.
-Хорошо, преданные слуги мне нужны. Их никогда не бывает слишком много. Если же сможешь доказать свою храбрость, то, возможно, вскоре сможешь подняться на высоты доселе для тебя недостижимые. Только не упусти этот случай. Сбудется ли твоя судьба, зависит только от тебя!
Данияр снова поклонился и повторил.
- Я готов. Слово ваше для меня приказ. Слова его были искренны, а сердце пылало надеждой. Черкасский кивнул ему, довольный таким ответом.
-Есть ли у тебя с собой какая бумага, которая подтвердит твоё имя?
Данияр замялся. В момент этот в дверях появился Матвей в сопровождении двух стрельцов, которых Данияр видел и слышал во дворе. Князь повернулся к ним, казалось, тут же забыв о своём разговоре с юношей. Он встал с кресла и подошёл к вошедшим.
- Не вы ли позавчера ходили караулом, да проходя мимо палат морозовских, задрались с людьми его?
- Как, разве не были это лихие люди обманом попавшие в город – удивился Протас Валуев – я отчётливо слышал, как они переговаривались отверницей.*
*- воровской жаргон того времени. Складывался в основном из „отворачивания“ слогов, их перестановки с заменой и вставкой различных частиц (ку, хер, шаце и др.)
- То же самое говорил вчера дядька царский самому царю – будто не слыша, продолжал Яков Куденетович - де стрельцы, что покой блюсти должны, шляются пьяны по дворам, яко тати. Посадских бьют и саблями режут – Яков Куденетович повысил голос - И меня спросил, давал ли я приказ его людей забижать?
Стрельцы переглянулись.
- Они вышли со двора морозовского, это так, завидели нас и на Швивую горку подались. Двое из них тащили какой-то мешок. Вот мы и решили что это воры – воскликнул Протас.
- Да и вид у них был самый воровской – добавил Андрей Рамизов.
- Я не знал этого – успокаиваясь, произнёс Яков Куденетович – Морозов, боярин, говорил, стрельцы гулящи шли пьяны мимо двора его в слободу, людей его лаяли, да били до смерти.
- До смерти или нет, не знаю. Но того, кто из пистоля стрелять удумал, я приложил знатно – усмехнулся Протас – если б не морозовская дворня…
- А. Так всё же были там люди Морозова? – снова повысив голос, спросил Яков Куденетович.
- Позвольте я всё объясню – Андрей придержал Протаса и выступил вперёд.
- Мы шли караулом через Яузские ворота на Болвановку и далее, как вдруг, проходя мимо морозовских палат, увидали человек пять, шесть, вида совершенно подозрительного. Двое тащили что-то в мешке, остальные, по-видимому, их охраняли. Завидев нас, они перекинулись меж собою парою непонятных слов. Двое, с мешком, поторопились в сторону Котельнической слободы, а остальные вздумали нас задержать.
- И задержали, как говорил Борис Иванович. Его люди задержали.
- Нет, нет. Один ударил Афанасия, нас было трое, кистенём. Второго, доставшего пистоль, уложил Протас.
- Что же случилось с остальными?
- Как только я намеревался пустить в ход бердыш, из открывшихся ворот высыпали дворовые люди боярина Морозова и встряли в драку. Так что двое оставшихся скрылись.
- Ничего не понимаю. Неужто люди боярина Морозова стали драться с царскими стрельцами?
- Не то, чтобы драться, скорее разнимать. Но как-то так получилось, что тати скрылись, включая того, которого оглушил Протас, а мы остались среди морозовской дворни, которая, по правде, не сильно внешне отличалась от сбежавших.
- А где же ваш Афанасий?- нетерпеливо спросил Яков Куденетович. В этот момент на пороге горницы показался стрелецкий пятидесятник. Рядом с ним стоял бледный, как мел стрелец с перевязанной головой.
Буду рад комментариям ))) если было интересно ставьте лайк и не забывайте подписаться
Ссылка на статьи по русскому средневековью
Желающие могут посодействовать автору материально 😉
альфа банк 2200 1523 3511 6904 Алексей С